Глава 14. Захар

* * *

Я сижу за стойкой и смотрю в зал. Сегодня последний рабочий день, а работы, как назло, практически нет, так что чаевые со смены светят скудные. Если вообще светят… В зале голяк, выручка вообще никакая, зато можно расслабиться и обдумать, что и как делать дальше. Я вытягиваю ноги перед собой и стучу подушечками пальцев по колену в такт музыки.

В колонках играет недавно вышедшая песня, не совсем моя тема, но я покачиваю головой и вслушиваюсь в мелодию. Последнее время её крутят практически постоянно, и она уже въелась в нервные окончания мозга. Я знаю почти каждое слово и невольно подпеваю про себя. Все равно заняться нечем, к тому же время тянется мучительно долго. Или в последний день всегда так? Хочется поскорее распрощаться с прошлым этапом жизни и вступить в новый?..

Я замечаю, что со стороны зала, минуя столики и кучкующихся посетителей, ко мне направляется администратор, из-за чего подскакиваю, как ошпаренный, ударившись в придачу о полку. Не хватало мне еще штрафов напоследок! Выругавшись сквозь улыбку, я выпрямляюсь в спине и стараюсь пока не нагружать ноющее колено. «Производственная» травма в последний рабочий день — почти как награда за службу. Перевожу взгляд в зал, пытаясь сделать вид добропорядочного и старательного сотрудника. Я им и был, так что не хочется менять о себе впечатление в худшую сторону.

Администратор машет мне рукой, давая знак, что можно присесть. Однако я как-то очкую и все равно опираюсь о стойку. Начальница, насколько мне помнится, немногим старше меня, — чуть за третий десяток перевалило, — но карьеру себе здесь устроила быстро, начиная с должности обычной официантки, а заканчивая на данный момент администратором точки. Она — девушка высокая и очень худая — это тот случай, когда стройность женщину не красит. По крайней мере, меня такие девушки никогда не цепляли. Ухватиться-то за что? И от легкого ветерка рассыплется… Но за строгий, даже суровый, нрав тайком её начали называть ведьмой современности. Черные волосы собраны в тугой пучок, на носу покоятся очки в дорогой оправе. Черный пиджак, белая блузка и строгая юбка, скрывающая колени, делают ее слегка похожей на стюардессу. Или секретаршу, но до того, как она преобразится в красивую, сексуальную женщину, подцепившую потом богатенького начальника на крючок своего очарования. Однако хмурое выражение лица напрочь лишает желания шутить с ней. Админ сегодня явно не в духе…

— Конкурент сегодня забрал всех клиентов благодаря громкому открытию, — фыркает она. — Надеюсь, что уже завтра всё образуется.

— Да должно. Куда же они без наших «фирменных»! — всё-таки шучу я, и на лице Ведьмы появляется едва заметная улыбка.

— А ты что это решил уволиться? — вдруг спрашивает она, чуть щурится, глядя на меня исподлобья. — Что-то не устраивает? Для «старичков» могу сделать одолжение и поговорить с директором… Зарплату повысить, или премиальные… М?

— Не… Пора уже о чём-то серьёзном подумать, не всю жизнь ведь в барменах сидеть, — усмехаюсь я. — Взрослеть нужно!

Ведьма сверкает взглядом, вздергивает острый подбородок, но отвечает мне шуткой:

— На мое место метишь?

— И не думал. По образованию пойду работать, — отвечаю я быстро, чтобы админ ненароком не подумала чего лишнего.

Надеюсь, что смогу найти нормальную работу по образованию. Пока поиски толковых результатов не показали, а время летит очень быстро.

Ведьма с пониманием кивает, даже улыбается добродушно, что является огромнейшей редкостью. Администратор кладёт руку на стойку и постукивает по ней короткими ногтями, покрашенными в красный цвет.

— Уже приглядел что-то или пока будешь отдыхать? — снова спрашивает начальница, поглядывая в зал.

И мне уже не нравится, что она задает слишком много вопросов, копается в моей жизни, но я пытаюсь оставаться вежливым.

— Да нет… Пока не приглядел, но примерно знаю, куда обращаться.

Администратор снова кивает и смотрит на столпившихся официанток, среди которых тусуется Серж, строя им глазки. Несдобровать сейчас этой группке, раз попались на глаза начальнице, когда и так смена крайне неудачная.

— Ладно! Удачи тебе! Пусть всё сложится! — говорит Ведьма и спешным шагом направляется к ним.

Мне даже жаль их, хотя сами виноваты, что слишком открыто воспользовались халявностью смены. Редко выдается, что за ту же почасовую оплату, что и всегда, на работе появляется расслабон.

Как только администратор подходит и подает голос, отчитывая, официантки разбегаются, а Серый направляется ко мне. Впрочем, нам с ним и следовало бы поговорить. Последнее время он держался в стороне, что меня полностью устраивало, а теперь, раз ухожу, пора во всем разобраться. Нечего хранить глупые обиды. Серж опирается локтем на барную стойку и виновато смотрит на меня.

— Здоров!

— Здоровее видали! — ухмыляюсь я, но протягиваю и пожимаю ему руку.

— Ты от нас всё-таки сваливаешь? — осторожно спрашивает Серый.

— Сваливаю. Ухожу в свободное плавание…

— Из-за девушки? Работу другую ищешь, чтобы ребёнка обеспечивать?

Меня чуть коробит, что он так легко и умело пытается вновь втереться в доверие. Что-что, а как добывать информацию — он знает. Лучше бы эту способность в более полезных случаях использовал.

— А ты с каким умыслом интересуешься? Чтобы по чатикам инфу разослать?

Серж мнётся, а я думаю, что теперь самое время зарыть топор войны и объявить перемирие. Все равно вряд ли еще увидимся. Я уже давно хотел ему сказать, что зла-то, по сути, не держу. Сам же виноват, что обратился к нему за помощью, когда вообще не стоило таким способом докапываться до истины.

— Слушай, Захар, надо замять всю эту тему, а то как-то неприятно… — оправдывается Серж.

— Неприятно — не то слово, — киваю я. — Ты только сопли не пускай, не девчонка же. Я тебе так скажу: зла я на тебя не держу, но и друзьями мы с тобой не станем. Разойдёмся тихо и мирно.

Серый кивает. Я вижу, что такой расклад ему не особо приятен, но и в друзьях мне тряпичные «сломанные» телефоны не нужны. Как-то вообще после знакомства с Ульяной стал присматриваться к своему окружению… Если бы Серый умел держать язык за зубами, то травля на Улю могла бы и не начаться. Да и его слова о том, что я мог себе кого получше найти, конкретно задели за живое и въелись в память. Хотя… Глубоко в душе я все же понимаю, что вся эта ситуация возникла из-за меня. Сам по большей части во всем виноват, не совладав вовремя с эмоциями.

— О! Народец подтягивается! Ну ладно! Я пойду, а то Ведьма шипит, что кучкуемся. Ты звони и пиши, если что. Помогу, чем смогу…

«Уже помог», — думаю я, но не произношу вслух ни слова.

— Спасибо, ты тоже, — все-таки решаю добавить напоследок.

Серж растворяется в полумраке зала. Я обслуживаю клиентку, которой срочно захотелось «Кровавую Мэри», и обнаруживаю, что в соседнем баре до сих пор очередь тянется даже на улице. Хороший у них старт, ничего не скажешь. Пока девушка потягивает коктейль, устроившись на высоком барном стуле, я раздумываю, что идея сожительства с Улей не такая уж плохая на самом деле. Мы можем лучше узнать друг друга, сблизиться… Больше мне не кажется вся эта ситуация такой уж бредовой. Тем более Уля не такая, как Лиза. Та была сучкой, это сразу бросалось в глаза, что я долгое время игнорировал, находясь под розовыми очками, а Ульяна — искренняя… Хочу в это верить. Не навечно же уготовано обжигаться на одном и том же…

Я заглядываю в телефон, спрятав его под стойкой. От Ули ни звонков, ни сообщений. Неужели настолько сильно опротивел ей, что даже поговорить со мной не хочет? Хотя она и не жаждала никогда электронного общения. Или, может, последняя встреча так на нее повлияла? «Семейный» ужин вышел совершенно другим — настоящим, что ли? — правда, изначально я собирался доказать родителям всеми силами, что мы с Ульяной друг другу не подходим. Однако в какой-то момент желания перевернулись с ног на голову. Мне захотелось, чтобы все прошло гладко. Да и Уля успела удивить: сначала вспыхнула со злости, а затем сама же обняла… Ну не станет человек так льнуть к тому, кого ненавидит.

Или я себя так утешаю?

Стрелки часов приближаются к отметке времени, когда наступает моя очередь на пятнадцатиминутный перерыв. Обычно я сваливаю на улицу — подальше от шума и пьянющих лиц, — но в этот раз скрываюсь в раздевалке, устроившись удобненько на скамейке, и набираю Ульяне сообщение.

Я: «Привет! Как ты себя чувствуешь?».

Банальное сообщение, но я и не знаю, что ещё можно написать. Не жду даже ответа, готовлюсь к тому, что на меня обрушится тишина, ведь для нас с Улей стало привычным встречаться в стенах института, а «сетевые» разговоры абсолютно не клеятся.

Телефон в руке почти сразу вибрирует, и я в шоке смотрю на экран. Сообщение. От Ули.

Ульяна: «Привет! Все хорошо. А ты сам как?».

Я радуюсь, как маленький ребёнок, получивший долгожданную игрушку в подарок, и широко улыбаюсь. Решаю, что переписка — дело глупое, поэтому звоню. Ульяна через пару коротких гудков отвечает.

— Привет! — Приглушенный нежный голос будоражит сознание еще сильнее.

— Уля, привет! — отвечаю я. — На работе сегодня такой голяк… Я тебя не отвлекаю?

— Нет…

— Точно все в порядке?

Я глубоко вдыхаю: не ожидал, что она возьмет трубку, — и так скоро. Даже толком не обдумал причину для разговора. Если честно, сам не знаю, что бы сказать, поэтому задаю ей тупые банальные вопросы. Что угодно — просто, чтобы слышать ее голос.

— Точнее не бывает! Не переживай. А ты там скучаешь, я смотрю?

— Ммм… Ну так.

— Понятно…

Какой-то получается странный разговор, начинающий раздражать меня. В итоге мы оба молчим, слушая дыхание друг друга и фоновые помехи.

— Ты правда в детстве хотела себе единорога? — спрашиваю я, зацепившись за слова ее отца.

Вспоминаю, как Ульяна густо покраснела в тот раз, и расплываюсь в улыбке.

— Я о пегасе мечтала… — выдыхает она смущенно.

Отцы… Такие отцы. Не всегда внимательные. Хотя я очень хотел стать не просто отцом, а настоящим папой для своего ребенка. Вот только теперь не знаю, получится ли.

— Как тебе мои родители? — задаю очередной бесполезный вопрос.

— Они — чудесные люди, хоть и со своими причудами…

— Твои тоже… И брат у тебя — ничего, хотя мне казалось, что он сидит и обдумывает план, как лишить меня одного важного места.

Я слышу негромкий смешок, и от него становится приятно на душе.

— Витя может… Захар, когда придут результаты анализов, которые мы сдали?

— Мне позвонят или сообщение пришлют. Если хочешь, мы можем поехать вместе…

Я цепляюсь за свое предложение как за спасательную соломинку. Хочу почаще встречаться с Улей…

* * *

У нас всё-таки не выходит заехать за результатами вместе с Ульяной, потому что мне звонят в тот самый момент, когда я возвращаюсь домой с работы и проезжаю неподалеку, поэтому сразу заскакиваю в клинику. Мне отдают запечатанный конверт с небольшим окошком, где на части письма указано мое имя, как заказчика процедуры, и наименование фирмы, где проводился анализ. Я не распечатываю результаты до самого дома, ощущая жгучую потребность в уединении. Топлю педаль газа в пол — только бы быстрее добраться, только бы узнать, что там написано и окончательно успокоиться. Ульяну тоже не набираю, чтобы не заставлять волноваться в ожидании.

В душе образуется пустота, тело будто живет собственной жизнью, на автомате выполняя общие программы по управлению автомобилем.

Как мне удалось добраться до дома столь быстро, только внутренним демонам известно, но я уже сижу на раскинутом и незаправленном с прошлой ночи диване, перечитываю текст, кажется, в сотый раз…

«Биологическое отцовство пациента Оболенского Захара Рустамовича в отношении нерожденного ребенка пациентки Ветровой Ульяны Алексеевны исключено».

Не могу поверить. Перечитываю снова и снова, а перед глазами все расплывается пятнами. Сейчас раннее утро, я только вернулся со смены. Уставший, голодный и дико желающий выспаться. Но возможно ли несколько раз прочесть неверно?

Взгляд ползёт ниже. Я надеюсь, что есть хотя бы сотая доля процента… Или как вообще должен выглядеть положительный результат? Сотня процентов?

«Вероятность 0%».

Я моргаю, но ничего не меняется. В душе разливается горечь, медленно сменяющаяся злостью и обидой. Меня снова провели? Где я сглупил? Ульяна не могла мне соврать. Она — не такая, как Лиза. Это бывшей не составляло труда смотреть уверенно в глаза и говорить то, чего не происходило на самом деле. Уля ведь другая… Или я пытаюсь себя оправдать, снова наступив на те же ржавые грабли?

Я с тяжестью проглатываю слюну, моргаю несколько раз, чтобы зрение, наконец, прояснилось, и прочитываю текст с самого начала — медленно и вдумчиво. Краем глаза цепляю распечатанный, почти разорванный от нетерпения конверт, валяющийся рядом с диваном. Внутри что-то окончательно обрывается. Я даже собственное тело не чувствую от нахлынувшего шока. В голове поднимается гул, кровь пульсирует в висках. Пальцы крепко сжимают листок, из-за чего он сминается в руках.

Что это за фигня вообще? Можно ли доверять этой клинике? Вдруг они тупо напортачили, что-то перепутали, а деньги получили — и немаленькие?

Я не сразу обращаю внимание на трель звонка. Кого там принесла нелёгкая? Я так зол, что, если это снова родители, выскажу им всё и пошлю куда подальше. К выходу иду с листком в руках и на ватных ногах. Боковым зрением обнаруживаю размытое рыжее пятно, умоляющее о порции завтрака. Совесть бьет в самое сердце. Нужно покормить кошку, но я моментально сдаюсь. Прости, Ферзь, но мне не до тебя сейчас. Я открываю дверь и замираю в проеме, потому что на лестничной клетке стоит Ульяна с дорожной сумкой в руках.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю у нее гневно, потому что попалась как раз под запал.

Мне сложно сдерживать эмоции, но сознание отказывается принимать новости, сигналя бегущей красной строкой «Это ошибка, результат неверен».

Уля обиженно поджимает губы и вскидывает голову. Она сглатывает слюну, мечется взглядом, словно подбирает слова, и я запоздало понимаю, что в сумке совсем не мелочи на разовую «ночевку», а вещи.

— Если коротко — благодаря речам твоей мамы меня выперли из дома…

Остатки разума продолжают кричать, что она не могла обмануть, и я не решаюсь взять и выставить ее за дверь. В мыслях вспышками воспоминаний появляются наши объятия, да даже ссоры, во время которых человек говорит то, что думает, — иногда даже лишнее, на эмоциях. Я отхожу в сторону, позволяю Ульяне пройти внутрь.

Мы со всем разберемся вместе…

Уля закрывает за собой дверь и мнется на пороге. Она ставит сумку на пол, смотрит сначала на прибежавшую кошку, а затем поднимает на меня взгляд.

— Обещаю, я ненадолго. К подруге не пускают более чем на сутки, а с братом… ну… в общем, у нас несколько натянутые отношения, — и опускает голову, выдавливая неловкие извинения: — Прости…

— Потом разберемся… — озвучиваю вслух свои мысли.

В голове бьется мысль, что следует прямо сейчас поехать в клинику и уточнить про анализ. Я смотрю на Ульяну, а в горле застревает ком. Не могу ничего сказать ей об этих результатах, потому что пока сам не верю в их правдивость.

Я машу рукой в сторону комнаты, наблюдая за мелькнувшей белой бумагой в поле зрения, и негромко произношу:

— Располагайся. Никуда не уходи. Вернусь — там и разберемся…

— Ты куд… — удивляется Уля, но её голос размывается в голове.

Я залетаю в комнату и беру ключи от машины, которые лежат на компьютерном столе. Вовремя вспоминаю о конверте и подхватываю его, чтобы Ульяна, не дай Бог, не прочла и не заподозрила чего, затем возвращаюсь в коридор.

— Закрой дверь, — говорю Уле, по-прежнему мнущейся на пороге, но уже хотя бы расстегнувшей молнию на куртке.

Пока я обуваюсь, Ферзь подбегает ко мне с заунывным мяуканьем, путается в ногах, из-за чего приходится оттолкнуть ее от себя, чтобы не выбежала в подъезд. Достала уже со своим любопытством, а соседи своих собак на поводках не держат — подерут еще, бедняжку, и расцепить их не успеешь.

— Покорми ее, я скоро, — бубню напутствие и хватаю куртку с крючка.

Ульяна кивает, ничего не понимая, а я хлопаю дверью.

Кожанку надеваю на ходу, но не застегиваю ее. Плевать сейчас на мороз — не заболею. Хорошо хоть, что не успел переодеться после работы. Я наступаю в лужу и слышу, как хрустит тонкая корка льда под ногой, бросаю взгляд на траву, покрытую инеем, словно моя душа в эту секунду.

Завожу машину, но до конца не выдерживаю время прогрева. Во-первых, она еще не должна была полностью остыть, а во-вторых, я хочу как можно скорее приехать в ту злосчастную клинику и разобраться, что за хрень они мне выдали. Вжимаю педаль газа в пол, пытаюсь проскочить на перекрестке на «мигающий желтый» и чуть не попадаю в аварию. Слышу сбоку свист тормозов и вижу, что водитель машет у виска, наверняка поливая меня трехэтажными оскорблениями, показывает руками, какой я — идиот.

Идиот. Не спорю.

Я только набираю скорость и резко заворачиваю в ворота клиники, едва не врезавшись в них.

Оставляю машину, не парясь ровно или нет припарковал ее, и влетаю в здание. На входе сталкиваюсь с какой-то девушкой плечами, но мне не до телячьих нежностей, не думаю даже извиняться и хочу нагрубить на ее ворчание, но вовремя сдерживаюсь. К черту все! Сама виновата, глаза разуй!

Подхожу к девушке-администратору, которая и выдала мне это дерьмо, кидаю конверт с результатами на ее стойку и грозно рычу:

— Что это?

Замечаю, что она вздрагивает и испуганно поглядывает на меня. Наверное, выгляжу я и правда ужасно, но плевать. Пусть объяснят, что за ересь подсунули!

— Подождите! Успокойтесь! Сейчас я все уточню! — лепечет она, заставляя себя приветливо улыбаться, и хватает конверт дрожащей рукой.

Она смотрит на результат и закусывает губу.

— Понимаете, такое случается, — начинает девчонка подбитым голосом. — Я понимаю ваш гнев. Многие так себя ведут, увидев отрицательный результат….

От ее слов у меня сильнее разгорается пожар внутри. Отрицательный результат?! Ну не может быть такого! Зачем бы тогда Уля пошла со мной, легко согласившись сдать анализы? Она же была уверена, что это мой ребенок!

— Что у вас тут за шарашкина контора? Ваши специалисты несут ответственность за достоверный результат? — прикрикиваю я.

Больше не в силах сдерживать эмоции. Пусть радуются, что не разнес им еще ничего. За что я только деньги вложил, чтобы меня облапошили?!

— Пожалуйста, успокойтесь! Сейчас мы во всем разберемся. — Она поглядывает на людей, которые стоят в очередях в вестибюле или выходят от специалистов.

Боится, что распугаю? Да я не просто распугаю, я им такую рекламу устрою! Их директор ни одну клинику не откроет!

— Главного приведите, — цежу я сквозь зубы, — и врача, который делал этот анализ!

— Подождите секундочку! Сейчас я приглашу заведующего.

Я отхожу к скамейке и замечаю, как администратор копается в бумагах, а затем кому-то звонит. Надеюсь, не охрану вызывает? А то лишь хуже сделает… Вскоре ко мне подходит грузный мужчина с лысеющей головой и очками в круглой оправе на носу. Если бы не белый халат, то реально принял бы его за амбала.

Врач равнодушно оценивает результаты, вздыхает и смотрит на меня, как на нерадивого осла, неспособного и ста метров пройти самостоятельно.

— Понимаете, такое бывает… — Та же шарманка. — Вы получили верный результат анализа. Наши специалисты гарантируют — ошибка исключена. Если Вы не согласны, то стоит провести более детальный, расширенный тест ДНК, но процедура стоит немного дороже и по времени занимает больший период… — принимается твердить врач, как танк, не принимая во внимание мои слова.

— Вы и так сроки проштрафили… — вставляю я, раздраженный.

Кажется, что меня тут как корову доить пытаются, поэтому я отрицательно мотаю головой и снова повышаю голос:

— Вашу клинику разберут по кирпичику за то, что вы тут творите! Думайте головой! Нажиться пытаетесь? Прекрасно! Всего пара звонков…

Я спешу к дверям и набираю номер отца по пути.

— Постойте, дело в том, что бывает… — летит мне вслед, но я выхожу, громко хлопнув дверью.

Как раз оказываюсь на улице, и гудки сменяются отцовским басом.

— Захар? Что-то случилось?

— Бать, мне срочно нужны деньги. И достаточно много, — отвечаю я, чувствуя себя паршиво, потому что говорил, что ни копейки не попрошу. — Я чуть позже отдам. Тачка сломалась, — вру я, потому что не хочу объясняться.

Он наверняка выложит всё маме, а та начнет бить тревогу. Мало ли чего взбредет в ее голову?..