Глава 16. Захар

* * *

Спать на раскладушке — удовольствие, которое и врагу не пожелаешь испытать. Пружины — жесткие, а матрац — тонюсенький… У меня ноет всё тело, но едва я поворачиваюсь и смотрю на спящую Ульяну, как все недовольство мгновенно исчезает. Сегодня выходной. Суббота. Никаких пар, никакой работы! Уля спит с безмятежной улыбкой на лице, расслабленная, какой я вижу ее впервые. У меня будто айсберг внутри тает. Мы с Ульяной ни разу не ночевали вместе, соответственно и никогда не просыпались вдвоем с утра… И теперь я готов на многое ради этой счастливой улыбки. Вот только сможет ли Уля простить мне недоверие и… Что все-таки покажет этот анализ? Я вспоминаю об отрицательном результате теста ДНК — якобы верном — и хмурюсь. Пытаюсь тихонько встать, а раскладушка скрипит и будит этим противным звуком Ульяну.

— Доброе утро!

— Доброе! — отвечает Уля и улыбается, потягиваясь как маленький котёнок. Даже Ферзь никогда не вызывала у меня столько умиления. — Ой! Уже одиннадцать почти! Как много времени! Мне же витамины пить пора. — Уля подскакивает на диване и поправляет майку, смущенно на меня покосившись. — И мама звонила…

Ульяна, взъерошенная и сонно потирающая глаза, выглядит настолько забавно в утренней спешке, что меня попросту распирает от теплых эмоций. Я бы, с удовольствием, обнял ее и поцеловал, но вряд ли она позволит: держится еще зачастую с опаской, но иногда забывается — и все преграды между нами исчезают. В такие моменты я счастлив! Но едва я вспоминаю, что тест показал «исключение отцовства», как накатывают неприятные ощущения. Мотаю головой, сбрасываю тем самым наваждение и сажусь на раскладушку.

Ульяна уходит в ванную, а через минут пять я слышу, что она уже на кухне: включила музыку и принялась что-то готовить — шкафчики поскрипывают, посуда гремит. Внутри меня возникает борьба различных эмоций. Хочу присоединиться к Уле и помочь, но боюсь собственных чувств. Что, если я снова влюбился? Что, если окажусь обманутым? Что, если это просто игра?.. Меня заносит, и я наверняка себя накручиваю… Хватит париться! Оболенский, тупо дождись результатов! Уж повторный анализ обязан показать настоящее заключение!

Все понять не могу: почему прошлый тест ДНК оказался отрицательным? Если в клинике напортачили, то это подсудное дело. Вон, Улькин папа подскажет. Прокурор как-никак. Всякого видал по работе…

А если снова такой же результат придет?

В дверь кто-то звонит, и я вынужден подняться на ноги. Спал в трениках и футболке, поэтому не приходится переодеваться. Даже несмотря на то, что между нами с Улей все было, кажется странным вести себя раскованно, как ни в чем ни бывало. Не хочу смущать ее — и так потерянная ходит.

Я направляюсь к двери, раздумывая, что это родители заявились проверить, как мы уживаемся. Вот же удивятся, когда увидят Ульяну за готовкой завтрака. Или не удивятся, а обрадуются и погонят нас в ЗАГС или Дворец бракосочетания, чтобы дату забивали? Эта мысль вызывает у меня улыбку. Уже невольно представил ее в белом платье по фигуре и с длинной фатой… В коридоре витают приятные ароматы еды, дразнящие желудок, и я принюхиваюсь. У меня в квартире теперь стало так уютно. Правду говорят, что с появлением женщины, все кардинально меняется.

Я открываю дверь, не посмотрев в глазок, и застываю на месте, когда вижу Лизу. Она вальяжно входит в квартиру, улыбается мне и по-хозяйски кидает свой клатч на полку с обувью. Снимает меховую жилетку и бросает следом. У меня буквально отвисает челюсть от подобной наглости, а брови ползут вверх.

— Чего пришла? — спрашиваю я с раздражением, не понимая, какого черта ей надо?

Заявилась, блин, как к себе домой, будто только вчера расстались. Но уже ведь не один год прошел! А если Ульяна ее увидит? Это скажется на наших и без того шатких отношениях…

— Как грубо, Захар… — надувает губы Лиза и хлопает глазками.

Она точно выпила. Может, не пьяна до поросячьего визга, но алкоголь с утра употребляла. До чего только дожила со своими пристрастиями к легкой жизни… Я вздыхаю и процеживаю каждое слово:

— Повторю свой вопрос: зачем приперлась? Тебя здесь давным-давно не ждут!

Но ответ услышать не успеваю, потому что девица не закрыла дверь, а Ферзь воспользовалась моментом и быстренько умыкнула в подъезд. Что за характер!..

— Ферзь, стой! — шиплю я, отталкиваю Лизу с прохода и выскакиваю босой, без тапок.

Бетонный пол ледяной — обжигает стопы. Я хватаю кошку, которая не успела далеко убежать, и заношу в квартиру. Закрываю дверь и ловлю на себе ехидный взгляд Лизы.

— Ну вот! Теперь и в гости, можно сказать, пригласил!

— Я не приглашал тебя в гости! — цежу я сквозь зубы, раздражаясь. — Послушай, давай-ка…

— Я ушла от него… — перебивает Лиза. — Надоело! Ты представляешь, он зажмотил мне новый смартфон. А зачем мне нужен «старикан», который не готов тратить на меня деньги? Я решила, что к черту все эти деньги… По любви хочу! Я тебя люблю, Захар! — шмыгает она носом и наклоняется, чтобы расстегнуть замки на сапогах, но замечает Улину обувь и выпрямляет спину. — Ты не один? — уточняет Лиза с отвращением.

Какой дешёвый спектакль, вызывающий усмешку — да и только!

— А ты думала, что я буду сидеть и ждать, когда ты приедешь, что ли? Я не один… С любимой девушкой. С невестой.

Слышу шаги со спины и оборачиваюсь. Уля выходит из кухни и замирает в проеме. Наверное, из-за музыки она не услышала, что у нас гости, и теперь выглядит опешившей. Я этого и боялся. Черт!

Нависает тишина, а я не могу отвести взгляд от Ульяны.

— Пфф! — смеется Лиза. — Серьезно? Она? У тебя вкус конкретно испортился… Ты меня на нее променял?

У нее даже голос хрипит, и дыхание разит алкоголем. Требует так, словно еще вчера мы были влюбленной парой, а уже сегодня я привел в дом другую. Забавно даже.

— Послушай, это не я тебя променял, а ты — меня. И уже давно. Дважды в одну реку не входят! Понимаешь? — отвечаю ей спокойно, как непонятливому ребёнку. — Иди уже к своему «папику», может, он одумается и купит тебе все-таки желанную игрушку…

— Ну ты и гад! — ядовито улыбается Лиза. — Как есть — гад!

Я лишь развожу руками в ответ. Лиза нервно хватает свою жилетку, сумочку и выскакивает в подъезд, громко цокая каблуками. Я успеваю закрыть дверь вовремя, потому что Ферзь снова ломится наружу. Наклоняюсь и начинаю гладить эту мохнатую бандитку. Рыжие все такие — своенравные? Ферзь плюхается на пол и выставляет напоказ брюшко — прямо как собака. Ластючая совсем стала. Скоро кота, наверное, просить начнет? Хотя мелкая еще совсем… И года ж нет…

— Ну что ты, хулигашка, сбежать-то пытаешься? — спрашиваю я, а она мурлычет.

Я понимаю, что скрываюсь от разговора с Улей, который теперь неизбежен. Молчание все усугубит, поэтому заставляю себя перевести дух и расслабиться. До сих пор чувствую на себе пронзительный взгляд… Я встаю на ноги, поворачиваюсь, а Уля придерживается одной рукой за стену. У меня щемит в груди: она беременна — ей нельзя волноваться. Со мной все — одно сплошное беспокойство!

— Уль, давай поговорим? — предлагаю я мягко.

Не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки, ведь они ни к чему хорошему не приведут. Нам следует все обсудить и оставить прошлое в прошлом. Хотя… Больше всего на свете я боюсь, что этот раз, беременность Ули, — это похожий повтор прошлого.

— Давай, — кивает она, сглатывая слюну.

Мы идем в комнату. Уля быстренько собирает постель на диване, словно хочет себя чем-то занять, подготовиться к разговору… Я усаживаюсь и тяну Ульяну за собой, обнимаю ее за талию.

— У нас с Лизой были серьезные отношения. Точнее именно я их такими видел. Хотел видеть… Мы даже жить вместе пытались, — ухмыляюсь я, вспоминая прошлое. — Но из этого ничего не вышло, и она уже на второй день собрала вещи и сбежала к родителям, потому что я отказался сделать ей «подарок». Они быстро превратились не в желание сделать приятное девушке, а в необходимость удовлетворить ее потребности, потому что Лиза начала требовать, как маленький ребенок, топая ногами. Доходило и до того, что ей бы машину купить, ведь папа у меня при деньгах, сыну любимому и единственному даст столько, сколько нужно… Но мы ведь не всегда такой семьей были. Я цену деньгам понимаю…

Ферзь несётся к нам и с разбегу запрыгивает на диван, а затем сворачивается клубочком у Уле на коленях. Глядит на меня еще так свирепо, словно мстит, что уделяю ей мало времени.

— Я не знала поначалу о твоем отце ничего, — произносит неуверенно Ульяна и опускает голову. — Только потом, уже после вечеринки, девчонки с третьего курса рассказали…

Уля почесывает кошку за ушком, отчего мне самому хочется оказаться на коленях. Положить голову, прикрыть глаза и наслаждаться прикосновениями. Разве что Ферзь теперь удобно устроилась и место пригретое ни за что не освободит.

Я улыбаюсь, радостный, что Ульяну во мне привлекли не деньги.

— Однажды Лиза пришла и сказала, что беременна… Заявила, что делать аборт не собирается, что хочет родить, и мы должны пожениться. Я готов был, в принципе, на это пойти — сразу ей поверил, на слово… Розовые очки ведь слепят, пока хорошенько головой не приложишься. Знакомые говорили мне, что Лиза от меня «гуляет» с каким-то богатым «папиком», мол, видели ее с ним и не в дружеском виде. Я поначалу не верил, даже бесился, но потом убедился, когда все своими глазами увидел. Тот мужик тоже узнал, что Лиза беременна. От него… беременна, — уточняю я, искоса поглядывая за эмоциями Ули. — И вынудил ее сделать аборт. Вот такие дела… Наверное, у нее снова ничего не сложилось с очередным толстосумом, и она решила прискакать сюда. Начала петь серенады про любовь…. Но меня это уже не трогает. Она мне безразлична. Ты мне веришь?

Я замолкаю и с ухнувшим сердцем слушаю тишину, нарушает которую только урчание кошки и размеренное дыхание Ульяны. Она ничего не говорит, раздумывает, а секунды ожидания давят на меня, заставляя нервничать еще сильнее. Сейчас я понимаю, что результаты ДНК уже не имеют для меня никакого значения… Я хочу быть вместе с Улей, и я готов бороться за наше будущее.

Уля вскидывает голову, и мы смотрим друг на друга. Ферзь спрыгивает с ее колен и убегает в коридор, оставляя нас наедине.

— Меня не волнуют твои прошлые отношения с девушками. Если бы я только об этом беспокоилась, то не решилась бы с тобой уехать на вечеринке. У меня ведь тоже был парень. Так… Ничего серьезного. Мы с ним и не любили друг друга. Была симпатия, которой хватало на тот момент. Я рассталась с ним сразу же, как поняла, что ты мне нравишься. Хотя мы еще не познакомились… Просто какое-то наваждение — перемкнуло, — и сама не смогла смотреть на всё, как раньше. Я даже не могла рассчитывать, что судьба сведет нас на вечеринке.

— Не зная, что сможешь быть со мной вместе, бросила его?

Ульяна кивает, а у меня в душе разливается тепло. Мне хочется спросить, как много времени прошло после их расставания, и не может ли этот парень оказаться отцом нашего ребенка, но язык не поворачивается сделать это. Это наш ребенок! А результат — это безалаберность сотрудников. Ведь с самого начала тот медицинский центр чем-то раздражал. Нет там специалистов, видимо.

— Прошлое на то и есть прошлое, чтобы извлекать из него что-то и идти дальше… — шепчет Уля с улыбкой.

Она слегка краснеет, а я обнимаю ее, целую в волосы и понимаю, что целого мира без нее будет мало. Я уже не отпущу ее, даже если результат еще сотню раз придет отрицательный.

— Уль… — шепчу я, кладу руку на ее лицо, поглаживая скулу большим пальцем, и тянусь к ее губам.

Я целую ее нежно, трепетно, наслаждаясь каждой секундой близости, и она отвечает мне. В эту секунду я понимаю, что не безразличен ей и могу бороться за наше будущее, какими сложными не были бы испытания.

Уля первой разрывает поцелуй, положив ладонь мне на грудь и легонько оттолкнув от себя. Она встает на ноги, скрещивает руки на груди и мотает головой.

— Иногда я совсем не понимаю тебя, — произносит она, пряча глаза.

— Я тоже давно себя не понимаю. С тобой все стало другим…

Уля поджимает губы, кивает и уходит на кухню, а я берусь за голову и думаю, как теперь искупить все свои ошибки. Я ее уже не отпущу… Попросту не смогу!