Глава 18. Захар

* * *

Проснувшись, я сразу же смотрю на диван, где должна спать Ульяна, а затем на часы и, раздосадованный, шиплю себе под нос. Какая же настырная девчонка! Почему она не разбудила меня? Я же просил ее, хотел сам отвезти до «Петрушки». Неужели так сложно просто взять и прислушаться? Хватаю телефон и набираю ей сообщение. Пока жду ответ — ведь Уля должна быть на паре и не факт, что сможет ответить раньше перерыва, — встаю на ноги и иду на кухню. Ферзь не бросается под ноги, что странно, лишь лениво приподнимает голову, что-то мурлычет и спит себе, довольная, дальше. Уля ее накормила.

На душе появляется приятное ощущение, а на губах играет улыбка. Я не думал, что буду рад отказаться от холостяцкой жизни, но теперь, кажется, готов это сделать.

Телефон вибрирует, уведомляет о новом сообщении. Переписка с Ульяной длится недолго, но мне очень хорошо на душе — даже улыбка с лица не сползает. Я смотрю на часы и на несколько минут падаю на диван, где подушка пропитана запахом Ули. У меня сносит крышу от этих ощущений и страха, что мне соврали. Конечно, я готов принять ребенка, даже если он не мой, но вот смириться с обманом… Хотя… Уля ведь могла не знать, если забеременела от своего бывшего. Мысли, навеянные этими думками, начинают раздражать, и я поднимаюсь, чтобы заехать за расчетом и документами в главный офис, а потом на собеседование. Благодаря Линде провести его должны быстро, она сказала, что меня «почти взяли» — и это безумно радует. Я надеюсь, что все срастется, и уже скоро я смогу приступить к работе.

Мне везет: в бухгалтерии народа немного, поэтому свои кровные заработанные я забираю менее чем за пятнадцать минут. Здесь со мной никто особо не прощается. Барменов и официантов у них постоянная текучка, поэтому к увольнениям привыкли уже и скоро готовят все необходимые справки. Даже на нашей точке и не перечислишь всех работников, которые к нам устраивались.

Молоденькая девушка с розовыми волосами и парень в татухах оформляют документы на трудоустройство, и я усмехаюсь: раньше отбор был намного жестче, а сейчас, видимо, всех подряд берут. Только имидж себе подпортят… Конкуренция же растет… Монополистами себя возомнили? Хотя какое мне до этого дело?

Медицинский центр находится недалеко, через тройку кварталов, поэтому я добираюсь до него за несколько минут, стопорнувшись лишь на одном светофоре. Припарковавшись у медицинского центра, смотрю на часы, чтобы убедиться, что обед у Евгении Александровны — именно это имя назвал мне Ян, — закончился, и выхожу из машины.

Изо рта рвется пар. Погода так себе… Я все еще не переоделся в зимнюю одежду, лишь привыкнув таскать пальто, на что только вчера ворчала Уля. На губах своевольно появляется улыбка. Ульяна мне не мама, а заботится еще сильнее. Может, это и есть любовь? Самая настоящая?

Здание встречает меня теплым воздухом и какой-то приятной свежестью. Я приближаюсь к стойке администратора. Девушка сидит как раз та же, что и была в прошлый раз, когда мы с Улей приезжали сдавать анализы.

— Добрый день! — широко улыбается она. — У вас возникли какие-то вопросы?

— Добрый день! — отвечаю, удивленный, что меня запомнили. — Всего один. У меня назначено собеседование в клинико-диагностическую лабораторию к Евгении Александровне.

— Ой! Простите, — виновато улыбается администратор. — Она как раз сейчас в кабинете на первом этаже. Проходите за стоечку, там прямо-прямо — и до одиннадцатого кабинета.

— Благодарю, — киваю я.

— Ой, погодите! А верхнюю одежду все равно придется сдать в гардероб… и бахилы надеть.

Я сдерживаю улыбку, так как эти ее восклицания забавляют. Администратор виновато опускает взгляд. Наверное, кто-то из сотрудников уже возмущался по этому поводу, но мне несложно. Правила — есть правила. Стерильность и все такое… Я быстренько делаю все, что от меня потребовали, и иду к нужному кабинету.

Стучусь и только потом, когда слышу положительный ответ, открываю дверь.

— Добрый день! — мнусь я на пороге. — Меня на собеседование пригласили. От Яна! — и добавляю на всякий случай.

Женщина смотрит на меня пронзительным взглядом, отчего мне уже становится страшно. Неужели мегера? И она будет потом командовать? Со строгостью Линда явно преуменьшила… мной. Что-то уже страхово становится, но я прохожу и присаживаюсь напротив нее за стол. Работа-то нужна, а платят, говорят, здесь достояно.

— Добрый день, — наконец выдает Евгения Александровна. — Захар Рустамович…

— Да, это я.

— Да вижу, что Вы… У меня пока никто не записан, — хмыкает она, будто я — осел последний. — Вы на что рассчитываете после выпуска?

Странный вопрос… Женщина смотрит на меня, как детектор лжи, — будто бы считывает каждую эмоцию на лице. Интересно, как долго она может смотреть вот так безотрывно, ни разу не моргнув. Я расправляю плечи, усаживаюсь за стол и уверенно отвечаю:

— Мне опыта нужно набраться, да и материал собрать для магистерской диссертации… А дальше… Вообще, преподавать хочу, потому и пошел на магистра.

— Плохо, — шепчет она и принимается изучать документы, которые я сразу же положил ей.

Там и характеристика, и выписка из диплома, и заявление от универа для практики. Куратор вообще скакал на радостях, когда узнал, откуда данные притащу. Если возьмут.

— Очень плохо, — повторяет Евгения Александровна.

— Плохо, что на магистра пошел? — не выдерживаю я и задаю вопрос.

Обычно работодатели радуются таким специалистам. По крайней мере обычно.

— Да нет… Плохо, что уходить потом планируете. Хорошие сотрудники — на вес золота! Вот девочка увольняется способная. Линда. Решила пойти в фармацевтику…

— Мы с ней учились вместе, пока она на заочку не ушла, — зачем-то говорю я, хотя Ян или Линда, наверное, уже рассказали.

Линда, наверное, всю мою подноготную уже выдала…

— Да знаю. Она рассказала и очень просила присмотреться к Вам. Упорхнуть скорее хочет. Ну вот они с Яном и покажут Вам лабораторию… Но не сегодня. Сегодня у нас немного сложный день. Так. Давайте договоримся на… — Она устало смотрит на навесной календарь и постукивает пальцами по столешнице. — Сейчас понедельник. Давайте на среду. Будет первый рабочий день. Там как раз и осмотритесь.

— Я уже принят? — удивляюсь я.

— Я хорошим сотрудникам привыкла доверять, — говорит Евгения Александровна с добродушной улыбкой. — Раз Линда хвалит, я дам Вам шанс! В среду жду Вас со всеми документами для трудоустройства. Зарплата у нас белая, все по ТК. Сотрудничаем только со Сбербанком, к сожалению, поэтому реквизиты не забудьте, а если карты — нет, то как раз успеете сделать. Анкету только заполните. Служба безопасности Вас проверит. Формальность, но очень важная.

Евгения Александровна вручает мне листок с несколькими стандартными вопросами. Я заполняю свои паспортные данные, прописку. На интересах и сильных-слабых сторонах конкретно зависаю. Это-то им зачем знать? Ответа я не нахожу. В итоге в «интересы» пишу «Египет и гитара», в «сильные стороны» — «пунктуальный», а вот над «слабыми» молчу. Не хочу самому себе яму рыть, а то начнет ко мне слишком присматриваться, что не продохнуть, не почесаться…

Из медицинского центра я выхожу счастливый. Пусть это не совсем работа мечты, но я уже двинулся дальше. Теперь буду не за барной стойкой отжигать, а заниматься чем-то серьёзным. График вроде бы нормальный, не придётся Улю одну оставлять ночами. Уля… От одной мысли о ней хочется оказаться рядом и стиснуть свою девочку в объятиях. Я подхожу к машине и достаю телефон, чтобы позвонить ей, но на экране начинает светиться неизвестный номер. Решаю ответить и подношу аппарат к уху.

— Захар Рустамович, здравствуйте! Я звоню сообщить, что результаты анализа ДНК готовы, и вы можете забрать их в любое удобное для вас время. Мы работаем в будни до восьми вечера, в субботу — до пяти. Выходной — воскресенье, — сообщает по ту сторону мелодичный женский голос.

— А куда подъехать нужно? Туда же, где сдавали?

Частенько результаты анализов нужно ехать забирать по иному адресу, поэтому я решаю перестраховаться.

— Все верно.

— Благодарю. Буду через пять минут.

Я перевожу дух, ощущая, как внутри все сотрясается от страха, и возвращаюсь обратно в центр. Меня немного потряхивает, когда я забираю бланки. Отхожу в сторону и открываю конверт. На этот раз проверяю все сразу. Терпения попросту не хватит и на пару минут. Я делаю глубокий вдох и опускаю взгляд на текст, минуя общие детали.

«…результат отрицательный».

Внутри разливается горечь. Непонятное мне ощущение, от которого знобит, как при простуде. Злости больше нет. Наверное, я был готов к такому исходу. Одно только обидно — я не готов отказаться от Ули, даже если она солгала мне. Но и жить с человеком в постоянных подозрениях себе дороже…

Ниже я вижу еще какие-то схемы, проценты и решаю, что лучше переговорить с врачом. Спокойно прошу администратора пригласить специалиста, вспоминая, какой скандал поднял в прошлый раз. Теперь, спустя время, становится стыдно за всплеск эмоций. Тяжелая работа у администраторов — как попадется клиент, а ты улыбайся…

— Вы можете пройти в его кабинет. Первый, — кивает девушка с улыбкой, и я выпадаю из своих мыслей.

Я снова сдаю вещи, поймав удивленный взгляд гардеробщицы, и иду в первый кабинет. Тревога начинает трепетать внутри, травмируя, дергая за все нервные окончания. Ощущаю себя роботом, словно вынули душу.

— Здравствуйте! Могу ли я проконсультироваться у вас насчет анализа ДНК? — спрашиваю я, слыша, что собственный голос звучит тихо и сдавленно.

— Здравствуйте. Конечно. Проходите.

Я прочищаю горло, протискиваюсь в проем и отдаю врачу бланки. Мужчина потирает переносицу от усталости — или из-за компьютера, — после чего вчитывается в результаты.

У меня гудит голова, все тело бьет теперь уже какими-то непонятными толчками, как бывает у детей после затяжной истерики.

— Что именно Вы не поняли? — спрашивает мужчина, снова массируя переносицу.

— Моя девушка утверждает, что ребенок от меня, но уже второй раз, во второй клинике, доказывают обратное, — стараюсь говорить спокойно, и, кажется, даже удается.

— У вас с ребенком не совпадают маркеры, поэтому вариант отцовства исключен, если только Вам не переливали кровь… Иногда подобный эффект случается временно…

— Нет. Переливания не было.

Врач смотрит на меня прямым взглядом, но мне вообще никогда кровь не переливали. Это я точно знаю… Мама бы рассказала, если бы нечто подобное случалось в детстве. Да и Уле тоже, потому что перед повторным анализом медсестры уточняли все. Не то, что в той шарлатанской клинике. Хотя теперь они не шарлатаны, раз результат такой же… Просто попали под горячую руку. Теперь еще более стыдно за проявленные эмоции. Осёл…

— А у вас есть братья? Не может ли отец быть отцом ребенка? — предполагает врач.

У меня отпадает челюсть, и я принимаюсь отрицательно мотать головой. Отец точно тут не причастен… И братьев у меня нет даже двоюродных.

— Вы не пугайтесь, но какие только случаи не попадались на практике… — Мужчина внимательно изучает все бумаги и покачивает головой. — Остаётся только два варианта: либо Вы действительно не можете быть отцом ребенка, либо у Вас тетрагаметический химеризм. Однако я не могу гарантировать, что это стопроцентный результат. Даже с ДНК существуют «ложные результаты» в ряде сложных случаев.

— Тетра… Что?

Впервые слышу такое слово. Мягко говоря, я вообще ничего не понял. Мое лицо, вероятно, выражает такое недоумение, что врач вздыхает, упирается локтями в стол и начинает объяснение:

— Понимаете… У женщин не всегда выходит строго одна яйцеклетка, случается и две, и три. Даже на моей практике был один случай, когда женщина в судебном порядке сдавала анализы на определение ДНК. У нее был один взрослый ребенок, и она была беременна. Как оказалось, генетически старший ребенок не ее. Однако анализ ДНК показал, что и в утробе у нее находится генетически не ее малыш. Бесспорно, обоих детей выносила и родила она. Ни о подмене и прочем речи не шло, это было исключено. В вашем случае могло выйти так, что зигота поглотила еще один сперматозоид, и у вас есть гены нерожденного разнояйцевого близнеца. Генетически отец ребенка — он, а биологически — вы. Это, конечно, нужно проверять.

Я не могу переварить все это, но цепляюсь за объяснения как за спасительную соломинку, понимая, что не ошибся в Ульяне. Она не такая. Она не врет. Ну не может она так нагло лгать и два раза сдавать анализ, заранее зная, каким может быть результат. Это же бред!

— Это как-то опасно для меня или для ребенка? — выдавливаю я после недолгого молчания.

— Нет. Опасности нет. В некоторых случаях могут возникнуть проблемы при переливании крови или пересадке органов, но это всё — исключения, происходящие в жизни крайне редко. Тетрагаметический химеризм, как и другие формы химеризма у млекопитающих, — огромная редкость.

Доктор еще несколько раз рассматривает анализы и потом более уверенно предлагает сдать остальные секреты организма на исследование. Я решаю уточнить, нужна ли снова мать ребенка, но мужчина заверяет, что необходимости нет. Достаточно сверить маркеры ДНК между моими образцами. Врач даже соглашается провести анализ быстро, так как сегодня оборудование свободно.

И снова деньги… Пришлось отдать последние накопления, которые специально приберег на случай, если долго буду искать работу. Но, так как меня берут к Линде, я наплевал на всё. А просить снова у отца — слишком подозрительно.

Анализы я сдал скоро, разве что с одним помучался. Это первый и последний раз, когда сдавал сперму. Нафиг. От греха подальше. Кажется, у стен есть не только уши…

Я выхожу на улицу счастливый и измученный одновременно. Время уже перевалило к позднему вечеру — небо окрасилось закатными красками. Пусть у меня и обнаружили редкую гадость, но теперь я убедился, что Уля не врет мне. Я должен поговорить с ней и извиниться. Прямо камень с души.

Я сажусь в машину, поворачиваю ключ в зажигании и получаю сообщение от Ульяны.

Уля: «Вернусь сегодня поздно. Я забрала документы из института и устроилась на работу».

Я начинаю волноваться, куда она могла устроиться работать беременная и перезваниваю ей. Отвечает она сразу.

— Захар, я пока не могу говорить. Что-то срочное?

— Да нет… Ты куда устроилась?

— В книжный недалеко от твоего дома, — отвечает она. — Работа простая, тяжести таскать не надо.

Я расслабленно выдыхаю и желаю ей хорошего вечера. Душу наполняет умиротворение. Скоро я стану папой. Пусть генетически ребенок и будет не мой. Важнее всего то, что я убедился в искренности Ули. И теперь я сделаю все, чтобы удержать ее, искупив вину за допущенные ошибки.