Глава 8. Захар

* * *

Наверное, пока я собирал второй кальян, приготавливал смесь и разжигал для него угли, вся одежда насквозь пропахла витающим в воздухе запахом абрикоса и мяты. Другой кальян, уже полностью готовый к использованию, вовсю сразу пошел в обиход, и стойкий запах ароматизаторов быстро заполонил VIP-кабинку.

Для посетителей сборка кальяна — это своеобразное шоу, поэтому кальянщиков часто просят подготавливать всё на месте, на обозрение толпы. А компания в этот раз собралась большая и шумная, из-за чего каждая проведенная здесь минута кажется мне вечностью. Девахи галдят, мужики их лапают, за чем наблюдать мне совершенно неохота, в спину доносятся вопли из колонок караоке, потому что девчонка конкретно лажает и не попадает в ноты. Ну не тянешь ты высокие, выбери себе песню из попсы попроще. И нафига лезть, если совсем музыкального слуха лишена?! Щас уши завянут, или вообще перепонки пробьет от такой «арии»…

Я резко выдыхаю и затем растягиваю губы в широкой улыбке, чтобы не «расстраивать» посетителей, а сам уже мечтаю скорее свалить из этого дурдома. Странная компания — ничего не скажешь. Мало того, что на три пацана — семь девок, так еще и кальяны выбрали с одной и той же смесью и на молоке… В чем суть курить одно и то же? Никакого разнообразия…

Я выкладываю щипцами раскаленные угли на фольгу, которой обернул чашу со смесью, затем подаю мундштук девушке, сидящей ближе всех ко мне. Она, «соблазнительно» кривя губы, сверлит взглядом, после чего затягивается и выдыхает дым с омерзительным стоном мне в лицо. Явно поддатая хорошо. Она меня клеить, что ли, пытается? Своих мужиков мало? Хотя да: троих на всю гурьбу точно мало… Но от вида этой девчонки на меня накатывает тошнота и сводит челюсти. Если бы не работа, сказанул бы ей всё, что думаю, вот только должность обязывает молчать и улыбаться.

Что-то я на взводе. Обычно на таких дур вообще не реагирую, а тут взбесила — не знаю чем конкретно.

Я быстро собираю принесенные мелочи для кальяна, бегло осматриваю стол, забитый алкоголем и едой, чтобы ненароком ничего важного не оставить. Только убедившись, что всё вновь упаковано, и бросив обязательное пожелание «хорошего вечера», я сбегаю из душной комнаты.

— Слушай, ты за ними приглядывай, потому что они совсем напились — мало ли, дебоширить начнут, а ещё и одиннадцати нет! — говорю я стоящему у кабинки официанту, и он понимающе кивает. Бывали у нас случаи, когда клиенты попадали на кругленькую сумму…

Спускаюсь на первый этаж, в основной зал, где намного спокойнее и приятнее. Не люблю эти кальяны. Самому пыхнуть можно разок, но каждый раз собирать всё, разжигать и слушать галдеж посетителей, а ещё терпеть эти липкие взгляды… Вспоминаю ту девицу и передёргиваю плечами. Наверняка думает, что выглядит сексуальной цыпочкой? Мда-а… Но пьяные девки — все одинаковые: лишь бы подцепить кого покруче своими «прелестями».

Воспоминание о той сумасшедшей вечеринке, где мы с Ульяной познакомились — даже слишком близко «познакомились», — кружит голову. Уля тогда потрясающе выглядела, несмотря на строгую одежду, неподходящую для подобных тусовок. И почему только всколыхнула любопытство? Ульяна улыбалась, звонко и искренне смеялась, но такой я ее больше не увижу. Теперь она…

И я мотаю головой, чтобы избавиться от мыслей — от греха подальше, — и оглядываю зал.

Сегодня обычная для будней смена: сотрудники особо не напрягаются, разбредшись по группкам и коротая время за болтовней или телефоном. Замечаю Сержа, спрятавшегося от любопытных глаз за бархатными двойными шторами. Он вдвоем с официанткой, они флиртуют: девушка хихикает, а Серж что-то болтает ей, склонившись над шеей и касаясь её губами. И это при том, что он себе кого-то нашел. Видимо, тоже из мимолетных увлечений. А ведь для меня Ульяна оказалась таким же увлечением, а вылилось всё… Знал бы — не пытался закадрить ее на вечеринке.

Я возвращаюсь за барную стойку, проверяю в системе наличие заказов, но, слава Богу, всё в порядке: ничего не заказывали. Я сажусь на стул и чувствую, что от рубашки действительно несет ароматизаторами. Придется сегодня забрать форму и выстирать, а то в прошлый раз из-за всей суматохи вокруг Ульяны из головы всё напрочь и повылетало. Проверяю свой телефон, где куча звонков от мамы и одно сообщение от нее же… Не уймется никак со своим желанием «общесемейной» трапезы. Что ей ни говори, как ни объясняй, ничего не понимает… Я цокаю языком и открываю сообщение, предвкушая либо угрозы, либо нытье на судьбинушку. Мама больше всех женщин любит манипуляции через чувство вины.

Мама: «Милый, скрыться не получится. Не будешь отвечать, мы с папой к тебе приедем. Сам знаешь, чем это грозит».

Все-таки угроза… Еще одна заморочка свалилась мне на голову.

Я вспоминаю Ульяну, и в ушах звучат ее слова о том, что она сама не рада браку. Меня они задели. Не знаю: почему! Не думал, конечно, что за Оболенского каждая университетская юбка мечтает замуж выйти, но всё-таки… Внешне я хорош собой — мне об этом многие говорили, да и в зеркало же смотрюсь ежедневно, — сексом она точно оставалась довольной, раз встречались мы потом ещё несколько раз… Мозги есть… Деньги есть… И тачка зачетная. Бабам ведь это важно. Или нет?

А что нужно конкретно ей?

Мне было тяжело находиться в машине рядом с Ульяной, потому что от знакомого аромата её духов перехватывало дыхание, а от ее слов, брошенных с пренебрежением, будто иголки под ногти втыкали. Когда она с заботой в голосе спросила, почему не ушёл в машину, а мёрз, внутри что-то колыхнулось. Мне даже пару раз хотелось прикоснуться к ней, обнять как раньше…

Чёрт! Почему мне срывает крышу рядом с ней?

Закрываю глаза, а перед ними сжатые губы Ульяны и отстраненный взгляд…

Голос Сержа, приблизившегося к стойке, вырывает меня из размышлений.

— Ты чего замечтался?

Я смотрю на него, счастливого, и не понимаю, чему он так радуется. Количеству обвитых вокруг пальца девчонок?

— У тебя помада на шее. — Я показываю, с какой стороны красный отпечаток губ на себе, и Серж сначала проецирует неправильно и только потом соображает, что нужно еще отзеркалить. — Постеснялся бы хоть на работе, при всех. Админ увидит, опять тебя штрафанет…

Серый смеется, облокачивается на стойку и шепотом говорит:

— Если бы не работа, я бы эту официантку уже куда-нибудь затащил в укромное место, она точно не против.

Он хихикает себе под нос, забирается на высокий стул, а затем с хитрой мордой меняет тему:

— А что ты мне не рассказал, что о своей девчонке инфу искал? Подозреваешь в чем?

— Уже и до тебя слухи дошли? — отвечаю вопросом на вопрос, потому что не намерен делиться с ним своими мыслями. Не того поля он дружок.

— Сложно было не узнать о таком. Сегодня все чаты гудели об этой девчонке и что она беременна от тебя. Мол, ты ей даже предложение сделал…

— Не делал… — поправляю я.

На меня накатывает раздражение, но я стараюсь отвечать ему спокойно, хотя и холодно. И чего только лезет, куда не просят. Хочет по своей сети слушки подтвердить?

— Да ладно тебе. — Серж широко улыбается, довольный.

У меня все на лице написано, что ли?

— Обрюхатил девчонку — с кем не бывает, вот только я бы на твоем месте родаков ее остерегался. Вдруг там вояка какой у нее в папашах или братках? Как раскатают. Кости не соберешь.

Я возмущенно округляю глаза. Совсем уже с ума сошёл? Я ведь не говорю: какие вояки могут быть у его одноразовых телочек и в отцах, и в мужьях, и в любовниках, мать его!

— Тебя это так волнует? — выплевываю я и веду назад плечами.

Этот жест еще ни разу меня не подводил, и Серый, как никто другой, все отлично понимает: видел меня в драках пару раз. Случались тут у нас потасовки, когда охрана не справлялась.

Серый встает со стула и успокаивает меня движением рук, мол, спокуха, все путем.

— Эй, друг, ты чего? Я тебе посочувствовать пришел!

— Не нужно мне твое сочувствие. Сам разберусь.

Серый, поджав хвост, хмыкает и уходит в зал, а мне выпадает новый заказ, который я сразу же начинаю выполнять.

Раздражение по-прежнему контролирует разум. Чувствую, начнется и в институте дурдом. Серый убедился, что Ульяна от меня беременна, и эта новость окончательно разлетится. Пора, походу, искать новую работу. Эта уже не доставляет прежнего удовольствия, а на ребенка большие расходы пойдут. Заработок нужен выше, а у родителей не хочу ни копейки брать…

* * *

Серый теперь избегает меня, косится постоянно и, кажись, обсуждает с остальными работниками возникшую между нами ситуацию либо всё, что накопал на меня и Ульяну. В любом случае он — балабол, блин. Хуже любой бабы. И ведь с самого начала знал, что обернется мне эта выходка задом…

Я встряхиваю коктейль в шейкере и замечаю, как Серж бросает в мою сторону взгляды, болтая с той самой официанткой, которую зажимал совсем недавно за шторами. В течение всей смены чувствую на себе прилипчивые взгляды коллег. Идиоты! Личной жизни нет, так проще чужую перемыть? Так бы и гаркнул, чтобы отстали, вот только рабочее место не покинешь — привалило после полуночи народу.

Я скрепя сердце проверяю заказы в системе и ругаюсь себе под нос. Одна алкашня собралась — куча коктейлей и прочих напитков. Лучше бы закусона побольше брали… Здоровее будут.

Я смешиваю светлый ром с ликером «Малибу», добавляю ананасовый сок и сливки и затем замечаю, что к барной стойке присаживается девушка с коктейлем в руках. Я поднимаю взгляд на стойку, потому что отзвук стекла поставленного бокала звучит вблизи как слишком очевидный вызов. Тонкие пальчики скользят по ножке бокала, затем игриво обводят круг по краю.

Поднимаю взгляд выше.

Длинные русые волосы убраны на одно плечо. Яркий макияж, типичный для ночной жизни: красные губы под стать «Маргарите» в бокале, глаза с жирной чёрной подводкой и тёмными тенями на веках — кажись, его модно называть «смоки-айс», но я могу ошибаться. По мне — просто макияж панды… Бедные звери! Не заслужили они такого пренебрежения.

Я усмехаюсь и узнаю во «взрывоопасной незнакомке» Лизу. Мы с ней как-то встречались даже, еще на первых курсах бакалавриата, но продлился сказочный рай для двоих совсем недолго.

Лиза лукаво улыбается и закидывает ногу на ногу. Я это движение легко распознаю по тому, как девушки опираются о столешницу и, передавая часть веса на руку, чуть покачиваются в сторону. Сотню раз видел эту игру для начала флирта.

— Какие люди… — улыбаюсь я, разливая коктейль по бокалам и добавляя лёд.

Отправляю готовые напитки на раздаточную стойку и отмечаю в системе выполненные заказы. Лиза облизывает губы и смачно причмокивает ими, она словно ждет, когда я обращу на нее внимание, медленно попивая свой коктейльчик и оглядывая зал.

— Давно не виделись, Лиз…

— Действительно. Очень давно. — Она продолжает улыбаться. — А ты здесь работаешь… Не закончил институт?

— Закончил. Сейчас в магистратуре.

Я жду ее реакцию, зная, что девчонка будет в шоке. Оболенский и магистратура — вещи несовместимые. С моей-то разгульной студенческой жизнью. Лиза округляет глаза и выдыхает какой-то странный звук, будто хочет засмеяться, но не может.

— Серьезно, что ли? — вдруг спрашивает она, уточняя.

— По мне видится, что я вру?

Губы своевольно растягиваются в ухмылке. Эта встреча — спустя столько лет! — стоила того, чтобы увидеть это растерянное кукольное выражение лица. Лиза прищуривает глаза, приглядывается, оценивает.

К нам подходят девчонки-официантки и разбирают свои заказы, расставляя на подносы и с интересом косясь то на меня, то на «гостью» за барной стойкой, а после разбредаются по залу. Видимо, скучно стало, что я и Лиза ничего «интересненького» не обсуждаем. Мне внезапно становится любопытно: а Серж будет приходить за напитками, или он свои заказы перекидывает? Только вот так и лишиться чаевых можно, да и админ сочтет, что тот отлынивает от работы. Штрафануть могут или вообще погнать в шею.

— Остепенился, что ли? — Лиза снова улыбается, поймав прошлое настроение. — Еще скажи: женился и детей завел.

Меня начинает подташнивать от приторности этой улыбки, да и говорит Лиза таким голосом, как будто я щенка или котенка приобрел породистого. Вот только с ребенком точно сложнее.

— Да нет. Не женился.

Про детей решаю умолчать. Врать не хочу, а утверждать, пока не убедился, — тем более. В таких случаях удобно «недоговаривать».

— Тогда встречаешься с кем-то?

Это допрос с пристрастиями?

Я вскидываю брови, а затем подаюсь чуть вперед, нависая над барной стойкой.

— Снова претендовать на это место собралась? — усмехаюсь и смотрю в упор в серые, блеклые глаза.

Как вспомню, что бегал за Лизой, будто ужаленный в одно место. Или сразу в два: и спереди, и сзади. Сорил деньгами, всякую фигню покупал — лишь бы впечатлить. Баран был, одним словом. Нет: осел, если быть точным. Даже жили вместе какое-то время. Тьфу… Слава Богу, что отсосалась от меня, пиявка, на какого-то… Да такого же осла, каким я был прежде.

Лиза всерьез раздумывает над ответом, покусывая нижнюю губу, будто это очередная шахматная партия, — не на жизнь, а на смерть. Девчонка допивает залпом коктейль, со стоном облизывает губы, но помада ничуть не теряет цвет и не стирается.

— Может, угостишь?

— А может, найдешь себе другой кошель? Вон сколько «потенциальных»…

Я киваю в сторону зала, но Лиза даже не оборачивается — мотает головой из стороны в сторону и складывает театрально руки на столешнице, показывая свой идеальный маникюрчик. Только ядрено-красные ноготки за душу больше не цепляют.

— В кои-то веки пришла одна, настроение совсем не то. — Лизы вздыхает, поджимает губы, и я даже задумываюсь: что могло произойти? Ну, мало ли? Чего только не бывает? — А тут тебя заметила. Ты почти не изменился. Мужественнее стал — это да, — сексуальнее…

Ну, началось… Словечки с придыханием, потом постанывания в ухо. Какие у нее еще были фишечки?

— Ты мне зубы не заговаривай, — говорю я строго. Этот фарс начинает раздражать.

На мониторе выскакивает маленькое диалоговое окно с заказом, и я обращаю внимание на экран, читая свою часть по работе.

— Раз ты не связан отношениями, не хочешь провести вечер вместе? После работы, конечно.

Вот это уверенность! Не в бровь — так в глаз! Я вскидываю голову и замечаю, что Лиза смотрит стеклянными, поблескивающими глазами, а щеки ее чуть покраснели. Или кажется?

— Ты пьяна, — цежу я. — Иди домой и проспись.

— Я не настолько пьяна, чтобы не понимать, что делаю. Я совершенно серьезно. — Она причмокивает губами — играет со мной… — Помнится, на эту сферу отношений у тебя замечаний никогда не было. Скажем: по старой дружбе. И разойдемся, как в море корабли.

Я возмущенно фыркаю, потому что не могу найтись со словами. Лиза пододвигает ко мне бокал, спрыгивает с высокого стула — даже сквозь вопли и музыку слышу цокот каблуков, — оборачивается и уходит в зал. Я слежу за ней взглядом. Лиза присаживается на диванчик, и к ней сразу же подходит официант. Они недолго переговариваются, а я мотаю головой и стараюсь сосредоточиться на заказе.

Нет мне до Лизы никакого дела! Она же не могла это сказать всерьез? Пьяная, блин. Даже у Ульяны нет такой дерзости с этой беременностью. По старой «дружбе», ядрёна вошь. Теперь отношения так называются? Я отстал от мира… Хотя… у нас с Ульяной были как раз «свободные временные отношения», если судить по общим меркам. Но я их таковыми не считаю. Тогда какие они?..

Выполняю пару накапавших по мою душу заказов в системе и после смотрю в зал, но Лизу найти не могу. Это не удивительно: в такой-то толпе и полутьме легко потерять человека из виду. Лиза могла и уйти уже, в конце-то концов. Правда, Улю я бы точно нашел. У нее даже аура какая-то другая… Я хмыкаю собственным мыслям. Какие загоны пошли… Какого черта я сравниваю бывшую с Улей?

Просто забудь. Обе они хороши…

Оставшийся час рабочей смены проходит спокойнее. Я буквально считаю минуты, поглядывая в монитор, чтобы свалить домой. Со скуки заглядываю в телефон, но от Ульяны ничего. И это меня дико бесит. Сложно было отписаться, что все в порядке? С подругой ли она вообще встречалась? Я захожу в «контакт», ищу Улю по имени и фамилии в поиске, надеясь, что она ничего не меняла себе, как любят многие баловаться. Как всегда выходит куча пользователей из разных городов, но нужная мне, «настоящая», Ульяна находится быстро. Она в сети, и я сразу же пишу ей сообщение.

Я: «Что делаешь?».

Дружбу решаю не кидать. Как-то странно это — лишнее. Ульяна вскоре открывает сообщение, но ответ не печатает. Я пялюсь в экран, наверное, с минуту, однако результат не меняется. Игнорить меня решила? Что за девчонка, блин? Я ее не понимаю.

Откладываю телефон, раздраженный. Что с ней не так? Что не так со мной? Почему я, вообще, взял и написал это сообщение? Дебил… Снова решил побегать за девчонкой, Оболенский? Так это ничем хорошим не заканчивается! Я вспоминаю голос Ульяны — высокий, но нежный, — и вдоль позвоночника бегут мурашки.

Снова смотрю в экран — осталось пятнадцать минут до конца смены, а ответ так и не написала. Успокаиваю себя мыслью, что с Ульяной ничего случиться не могло, и незаметно принимаюсь за уборку: прячу контейнеры в холодильник под стойкой, протираю полки, столешницу. Админ не на шутку бесится, когда работники собираются закрываться раньше, чем подходит время. Но лучше сделать всё заранее и сразу же, с закрытием, свалить домой.

Когда наступает заветное время, охрана закрывает заведение и проверяет помещение на наличие оставшихся вещей — мало ли что? — официанты прибирают столики, а я уже сваливаю в раздевалку, наспех переодеваюсь, накидываю куртку и швыряю вещи в пакет, чтобы забрать с собой. В такие моменты я рад, что не работаю официантом, — куча же у них сверхурочки…

Я выныриваю через черный ход, ежусь от холода и несусь к парковке. Отморожу себе все богатство с таким ветерочком. Холодный в этом году октябрь. Зима, наверное, ранняя будет…

Вижу свою машинку в свете фонарей, расплываюсь в улыбке, предвкушая скорую поездку в родную квартирку, и замечаю, что рядом трется какая-то деваха. Улыбка спадает. Я ускоряю шаг. Только приблизившись понимаю, что это Лиза. Она не ушла.

— Ты до сих пор с этой машиной? Верность — хорошее качество, — ухмыляется она.

Меня обуревает бешенство. Чем я заслужил сегодня эту прилипалу? Сгинь уже к какому-нибудь ослу… Оглядываюсь, но пока что мы вдвоем: никто из персонала не закончил работу, а посетители уже разбрелись, пьянющие, по таксишкам.

— Чего тебе? — шиплю я.

Неохота мне с ней сюсюкаться на ночь глядя и на холодине. Плюю на всё и снимаю машину с сигналки, намереваясь свалить поскорее, а Лиза, обнаглевшая, ничуть не теряется: сразу юркает на переднее сидение и пристегивается. Я медленно выдыхаю. Еще мне заморочек с пьяной бывшей не хватало на досуге… Что за день? Псих берет, но я сдерживаюсь. Едва сдерживаюсь…

Открываю дверь и, нагибаясь, заглядываю в салон.

— Выходи!

— Ладно тебе. Подкинь до дома?

— Такси вызови себе.

— Деньги все потратила.

— Я сам вызову и заплачу…

Лиза поджимает губы, потому что аргументы все наверняка исчерпала. Ее взгляд мечется, она придумывает, что сказать, и использует свой самый дебильный ход — смотрит на меня жалостливыми глазками и пускает слезу. Актриска. Вряд ли у нее такой хреновый день, чтобы напиваться и искать утешения в прошлом. На то оно и прошлое, чтобы оставалось позади.

Я глубоко вздыхаю. Сажусь в салон. Завожу машину, поворачиваюсь к ней и холодно спрашиваю:

— Куда тебе? Это в последний раз. Мозги включай чаще.

Лиза радостно улыбается, словно не замечает пренебрежение в моих словах, ерзает на сидении, устраиваясь поудобнее. Я включаю печку, потому что в капроновых колготках и короткой юбке — или в платье? Не суть — девчонка, наверное, дубу дала, пока ждала меня на улице. А ей рожать когда-нибудь. Если созревают вообще такие продажные бабы до семьи.

Я стараюсь игнорировать присутствие «чужеродного объекта», но желание избавиться от девчонки назойливо свербит в мозгу. Как только мы выезжаем на проезжую часть, Лиза кладет руку мне на колено, а затем скользит пальцами выше. Я стискиваю в ладонях ободок руля и бросаю взгляд на бывшую, смачно причмокивающую губами.

Не шутила… Теперь-то это вижу…

Я не привык разбираться на ходу, но ярость окутывает меня. Или не ярость?

Заезжаю в первый попавшийся на пути двор и останавливаюсь в темноте, где нас точно никто не увидит.

— Послушай… — выдыхаю я, но договорить не удается.

Лиза отстегивает ремень безопасности, лезет к моим губам, обвивая руки вокруг шеи. И я решаю попробовать… Отвечаю ей, но ничего не чувствую. Только противный слюнообмен. Даже ее голос, постанывающий, начинает бесить. Я разрываю поцелуй и буквально отталкиваю Лизу от себя, а когда она снова тянется рукой туда, куда не следует, я хватаюсь за ее запястье.

— Отсюда на такси поедешь, — выплевываю я.

— Мда, Оболенский… Изменился ты. Паинькой стал? — бросает Лиза с желчью в голосе.