Глава 42. Игорь и Егор

Почти весь день провели в Лувре, к концу дня начало подташнивать от гобеленов, картин и статуй. Я, как и Егор был тут уже не первый раз. Пару раз с родителями и один как-то бродил по этим залам. С удовольствием ходили первые полчаса, внимательно разглядывая женщин, даже вызвали недовольные и подозрительные взгляды со стороны служащих. Один раз даже гнался за одной с длинными волосами, примерно как у Марты, хорошо, что женщина раньше обернулась, иначе был бы конфликт, если бы догнал. Все, что для нас было новое в историческом здании – это негры с плакатами, отчего мы схватились за голову. «Вера, Мимра, Рупунцель из марта, Мимра, Рапунцель, Мимра и мимра, хелп» – кричали с плакатов корявые буквы. На некоторых даже была нарисована сама, типа Рапунцель, почему-то с русалочьим хвостом и очень длинными черными волосами. – Так их точно не найдем, – сквозь зубы произнес Егор, когда уже вышли из Лувра, злые и голодные. – Не думал, что именно так, все будет выглядеть, – подтвердил я, рассматривая очередной шедевр в виде земного шарика и надписью «Вера. Мирма». – По ходу, мы стали вестниками мира во всем мире, – хохотнул Егор. – Это да, – тоже засмеялся я и тут же замер, от звонка на своем телефоне. Вынул трубку из кармана и чуть не поседел. Звонила мама: – Игорь! Мы уже час стоим у выхода, почему нас никто не встречает? – начала она сразу. – Э-э, где? – удивился я. – Как где?! В аэропорту! – Вы тоже в Париже? – спросил первое, что пришло в голову и поморщился, убирая телефон дальше от уха. Оттуда понеслись совсем не светские ругательства, пока трубку не взял папа: – Игорь, ты где? – Я в Париже. – Зачем? – Долго объяснять, а вы где? – Мы в Берлине. – Зачем? – Долго объяснять, – издевательски произносит папа, а я со всего маха шлепнул себя по лбу и застонал: – Сегодня уже 20е, да? Стой, не говори мне ничего, дай подумать, – тут же сказал отцу. – Что там? – спросил Егор. – Мои родители приехали, – прикрыл я трубку рукой. – В Париж? – удивился друг. – Слава Богу, нет, – открестился я, – В Берлине, в аэропорту ждут. – Ну, пусть садятся на такси и едут к тебе домой, – тут же предложил Егор. – Пап, берите такси, адрес сейчас пришлю. Дело в том, короче мы прилетим завтра с Мартой, надеюсь, что с Мартой. – Дурдом какой! – слышу на заднем фоне крик мамы и морщусь. – Ладно, – тянет папа, – Не знаю, что у вас тут происходит, но завтра сам будешь разбираться с мамой. Сегодня я ее отвлеку магазинами, а вот потом не ручаюсь, – высказался он и отключился. – А можно мне тут задержаться? – спрашиваю с надеждой Егора, и тот хохочет, но тут же достает свой телефон. Пока Егор разбирается со своими китайцами, которым срочно организовали экскурсионный тур по золотому кольцу на три дня, вместо подписания контракта, я ищу кафе, чтобы перекусить. – Кстати, а что там за толпа? – указал я на высокую стеклянную пирамиду в центре большой площади Лувра. – Подойдем или посмотрим? – спросил Егор, я кивнул, так как вариант то был без выбора. Подошли, где громко на французском языке кричал какой-то мужик в микрофон. Стояли люди с плакатами, где пестрели наши надписи, что мы придумали с Егором. – Что он говорит? – спросил я Егора, который чуть лучше меня понимал французский язык. – Сейчас подожди, – попросил друг, внимательно слушая речи и ответный рев толпы. Минут через десять, Егор схватил меня за локоть и потянул в сторону. – Что? – Тихо. Иди за мной и не говори имена наших жен, – попросил Егор. – Почему? Что такого в имени Вера и Рапунцель? – удивился я. Меня тут же подхватили несколько десятков рук и понесли в сторону импровизированной сцены, скандируя «Вера! Мимра!» – Егор! – кричал я, но возможности вырваться не было. Я оказался поднятым над толпой, как какой-то вождь революции. – Э-э, что говорить-то? – спросил людей внизу, а те снова начали скандировать свои лозунги. Я не нашел ничего лучше, чем тоже заорать «Вера! Мымра! Рапунцель!» Через час мы все сидели в полицейском участке. Егор рядом со мной. – Все, теперь точно депортируют, – со вздохом сказал Егор. – Вообще не понял, что произошло, – честно признался я. – Тоже ни хрена не понял, но по ходу мы участвовали в несанкционированном митинге. – А чего добивались? – заинтересовался я. – Сам бы хотел знать, – печально вздохнул друг. Еще через час мы все узнали, нам предъявили участие в митинге, подрыв национальной стабильности в стране, призыв к международной войне. – Месье, вам грозит заключение под стражу, как международным террористам, – сурово доказывал нам господин в отличном костюме от Валентино, через переводчика. – Мы просто шли мимо, – возмущался Егор. – Вот, – указывает на экран господин, где видно, как меня поднимают на руках над толпой, и я вместе со всеми скандирую лозунги. – Жесть, – говорю я, а Егор сердито смотрит на меня. – Говорил же, пошли на выход, – укоризненно качает головой. – Завтра вы будете депортированы из страны, с последующим запретом возвращаться сюда в ближайшие три года, также вы обязаны будете выплатить штраф за подстрекательство к войне, – перечисляет могущественный гражданин, – Ваши жены будут депортированы вместе с вами, – заканчивает он, и мы с Егором переглядываемся, довольно улыбаясь и потирая руки. – Ах, как бы я хотел это видеть, – говорю Егору и тот кивает, тут же поворачиваясь к господину в костюме: – Моя жена беременна, если хоть волос упадет с ее головы… – угрожает он представителю власти. – Месье, мы будем довольно аккуратны, – успокаивает нас господин и выходит из комнаты, где нас допрашивали. – Меня одно радует, – говорит Егор. – Что? – Обратно мы полетим вместе со своими женами, – довольно ухмыляется он, а я ржу, представляя ярость Марты.