Глава 43. Марта и Вера, террористки

Утром мы все же решаем поехать в Лувр. Времени до вылета у нас предостаточно, успеем все посмотреть и сразу на самолет. За ночь на улице плакатов стало намного больше, и Жаннин уже хмурилась, глядя на все это: – Не пойму, что они хотят, – сердится она, поглядывая на очередного негра с надписью, теперь уже на английском языке без ошибок, – «Вера в мир» – читает она. – Исправили надписи? – спрашивает Вера. – Похоже, так, – соглашаюсь я, – Но не все, вот опять Рапунцель в марте. Если веру в мир я еще могу понять, то этот плакат вообще ни о чем. Жаннин, что для вас Рапунцель? Символ свободы? – Да вроде нет, по крайней мере до вчерашнего дня не было, – удивляется Жаннин и паркуется на платной стоянке недалеко от Лувра. Покупаем билеты и бродим по залу, рассматривая экспонаты. – Марта, – дергает меня за руку Вера, называя мое имя почему-то шепотом. – Что? – отвечаю ей так же. – Тебе не кажется, что за нами следят? – тревожно шепчет Вера. – Да брось, – громко отвечаю я и замолкаю, оглядываясь по сторонам. Мне кажется или тут полно полицейских, которые просто толпятся вокруг нас, провожая зоркими взглядами. – Это не за нами, – тут же говорю Вере. – Я уже полчаса наблюдаю, они идут вокруг нас кольцом и перемещаются из зала в зал. Давай проверим, – Вера тянет меня на лестницу, и мы поднимаемся на другой этаж, где через пять минут оказываемся в таком же кольце. – Пора валить, – говорит тихо Вера, и я киваю. Красоты Лувра нас как-то уже не привлекают, нам кажется, что мы попали в какой-то фильм про шпионов. Причем шпионы здесь мы. Не знаю, чем вызван такой интерес к нашим персонам, но мы поспешно покидаем Лувр, выходим на площадь с большой стеклянной пирамидой. – А это зачем здесь? – удивляюсь я, оглядывая ровный треугольник или как его обозвать. – Потолок? – предполагает Вера, и мы с ней встаем рядом с высокими стеклянными стенами и заглядываем внутрь, вниз. – Стоять! Руки на стену. Не двигаемся! – слышим за собой приятный мужской голос и недоуменно поворачиваемся. Напротив, нас стоит больше десятка полицейских с дубинками и как по команде, прячут их за свои спины. – Бежим! – кричит Вера, подхватив меня за руку, и мы несемся, огибая толпу туристов. Куда бежим, непонятно. Ориентир у нас был машинка Жаннин апельсинового цвета, но сейчас мы вышли с другой стороны и просто убегаем по широкой насыпной дорожке. Пробегаем мимо какой-то странной фигуры лежащей женщины и чуть притормаживаем, чтобы рассмотреть ее. – Хрень какая-то, – выдает свой вердикт Вера, а я с ней соглашаюсь и правда хрень. Бежим дальше и тут же попадаем в лапы симпатичных парней в полицейской форме. – Здрасте, – выдаю я, сверкая самой лучезарной своей улыбкой. – Хеллоу, – так же кивает им Вера, и мы мило расшаркиваемся друг перед другом. Они улыбаются нам, мы им тоже. Тяжело дышим, но идем бочком от них, продолжая строить глазки. Снова срываемся и бежим, куда глядят глаза. – А что мы убегаем? – спрашиваю Веру, когда чуть замедляем свой бег. – Не знаю, а че они? – отвечает подруга. – И правда, – киваю ей, и мы делаем поворот за небольшой холм, где нас снова ждут. – Черт, – выдыхаю шумно я, останавливаясь и склоняясь к своим коленкам, упираясь в них руками, – Эти не такие симпатичные. – Ага, – соглашается Вера, – Я больше не побегу, давай узнаем, что им нужно и поедем в аэропорт. – Давай. Вера начинает бегло говорить по-французски, я ее слушаю и чувствую, как на моей голове шевелятся волосы. Какая такая революция, какие такие террористы? Принимаем решение не сопротивляться и милостиво даем пригласить нас в полицейскую машину. Улыбаемся и машем удивленной Жаннин, которая стоит у своей машины через дорогу от нас, и едем с полицейскими, что больше похожи на красавчиков из журнала плейбой. – Их тут по конкурсу красоты выбирают? – спрашиваю Веру, поймав очередную белозубую улыбочку мачо, что сидит напротив меня. – Тоже интересует этот вопрос, – соглашается Вера, разглядывая белокурого бога с ярко-синими глазами, который улыбается ей. Выходим из машины, нам подают руку, вежливо направляя в полицейский участок, где нас просят предъявить паспорта и объяснить, какого хрена мы делаем в Париже. Мы долго и нудно объясняем, что приехали в магазин, а к плакатам не имеем никакого отношения. Они улыбаются, кивают, что-то записывают. – Мне кажется, они нам не верят, – делает вывод Вера. – Я тоже так думаю, – киваю ей. Наконец, нас снова куда-то ведут, и мы понимаем, что идем прямо в самолет, наш, родной Аэрофлот. – Так нас в Россию, что ли отправляют?! – возмущается Вера и начинает вырываться. Ее тут же подхватывают под локотки и прямо впихивают на борт нашей авиакомпании. Меня следом. Усаживают нас на самый последний ряд и оставляют под присмотром одного из полицейских. – Молодой человек, нам нужно в Берлин, – начинает Вера, но тот отрицательно качает головой. – Москва, – твердит он, словно не понимая, о чем речь. – Какой кошмар, – печально говорит Вера, и мы смотрим, как салон наполняется людьми, нашими соотечественниками. Наконец, французский полицейский целует нам ручки и оставляет нас, уходит. Его место занимает суровый русский мужик в форме бортпроводника. – Можно нам выйти? – пищу я. – Нет, – не глядя на нас, отвечает мужик. – Блин, – печалится Вера. – Прилетаем в Москву и тут же покупаем билеты обратно в Берлин, – предлагаю ей, и Вера кивает: – По-другому никак, – и начинает хохотать, схватившись за свой живот, прямо падая на спинку кресла. – Что? – удивляюсь я. – Наряды… – сквозь слезы пытается сказать она. Я не понимаю, о чем, но когда до меня доходит, складываюсь в хохоте рядом с ней. – Мы…их… так и не купили, – чуть повизгивая, кричим друг другу. Вдруг Вера захлебывается своим смехом и сползает по креслу вниз, словно желая спрятаться. – Что?! – Егор! – указывает она пальцем в начало салона. Я смотрю туда, куда показывает Вера, и тоже сползаю по креслу вниз. Егор, а следом за ним Игорь идут прямо к нам, сверкая молниями в глазах. Сейчас прольется чья-то кровь.