Глава 12

Не вдаваясь в подробности, день вышел не из простых.

Ожидаемо утром я проснулась с жутким похмельем, вдобавок к нему не выспалась, отекла из-за количества выпитого и съеденного вчера и, как вишенка на торте, едва не уснула на собственной кухне прямо за завтраком.

В общем, на работу я шла в черном классическом костюме, чтобы он хоть немного оттенял огромные мешки под глазами, и жевала всю упаковку мятных конфет за раз.

Ученики почувствовали перемены в моем состоянии, поэтому сидели тише воды ниже травы. Хорошо, что они были только начальной школой. Класс десятый или одиннадцатый точно бы понял, что я с жуткого похмелья.

Отведя пять уроков на автопилоте, я, не медля ни секунды, едва ли не раньше своего класса покинула стены школы и отправилась на стоянку у соседнего дома, где меня полчаса как ждала Ксюша.

– Привет, – тихим голосом поздоровалась я. – Денек не из простых… Ничего не спрашивай! Где Оля?

– Я заезжала за ней, у нее была клиентка. Написала, что отпустит ее с минуты на минуту и выходит, – отрапортовала мне Ксюша, которая обычно занималась тем, что собирала нас с разных концов города. – Что за внеочередное собрание нашего женского коллектива? И почему без Оли?

– Все расскажу, поехали за Олей.

В дороге Ксюша рассказывала мне об идеях бизнеса, которые периодически ее посещают. И хоть в такие моменты я невероятно сильно завидовала подруге, завидовала я ей белой завистью.

Ксюша была хорошей девчонкой с головой на плечах, поэтому она однозначно заслужила быть счастливой и вести свой собственный бизнес, который будет приносить удовольствие.

– Я посмотрела, что у нас в городе очень мало таких центров, именно для детишек с ограниченными возможностями, – вещала Ксюша, когда я на автомате отвлеклась на звук входящего сообщения.

Смахнув всплывающее уведомление, я обнаружила, что в мессенджере пришло сообщение с номера, которого у меня нет в контактах.

Я ткнула на иконку с фотографией, и не составило труда узнать глаза моего соседа, которые смотрели в самую душу с классической строгой фотографии, где он был запечатлен в костюме.

И откуда только у него мой номер…

«Привет. Как ты? Я только к обеду отпоил себя крепким кофе…»

Сообщение почему-то вызвало улыбку на лице. Пришлось закусить губу, чтобы при Ксюше не подавать виду, что в сообщении нет ничего важного или касающегося работы.

«Привет. Я все еще в состоянии похмелья, не соображаю ничего. Откуда у тебя мой номер?»

– Ев, что «ага»? – видимо, не в первый раз спросила меня подруга. – Я спрашиваю, что ты думаешь насчет идеи открыть такой центр развития.

– Да, конечно, извини, я отвлеклась. – Не став дожидаться ответа, я сунула телефон в сумку и переключила все свое внимание на подругу.

Через пятнадцать минут мы были под окнами дома Оли и наблюдали, как подруга неуклюже вываливается из подъезда, зажимая подмышкой сумку, в одной руке держа бутерброд, а в другой термокружку с кофе.

– Всем привет! – Наша третья завалилась в машину и удобно устроилась на переднем сидении, расталкивая по карманам и отсекам свою ношу. – Простите, задержалась. Одна клуша опоздала, а потом еще и френч захотела.

– Ерунда, еще успеваем. У меня к вам серьезный разговор, но нам бы лучше сесть в какое-нибудь тихое место…

– Яков. – Ксюша обратилась к своему личному водителю, перекинувшись к передним сидениям. – На Ленина недалеко от места, которое нам нужно, есть французская пекарня. Там еще вывеска такая желтая.

– Понял вас.

– Отлично.

Оставалось только ждать, пока мы доберемся до места и я смогу выложить подругам правду, которую сама узнала вчера.

За чайником зеленого чая и круассаном с соленым лососем на троих я рассказала все подчистую, не утаив ни одной подробности. Конечно, за исключением нашего с Ваней общения…

Мне показалось, что эта информация в данной ситуации не стоит внимания девчонок. Боже, кому я вру!

Я просто не хотела, чтобы они расспрашивали или, чего хуже, строили какие-то надежды и воздушные замки вокруг нас с ним. Мне это не нужно. Я слишком легковнушаемая: не дай бог, сама начну себя накручивать.

– Вот так вот, – подытожила я свой рассказ.

– Козел! – в сердцах выпалила Оля, стирая слезы со щек невесть какой по счету бумажной салфеткой. – Просто урод! Негодяй и засранец!

– Успокойся. – В игру вступила Ксюша, которая все это время молчала, тихо слушала и размышляла. – Мы не можем его осуждать. Мы не знаем всей правды. Мы не общались с Сёмой.

– Предлагаешь спросить у него, точно ли он присунул кому-то, когда уже встречался с нашей подругой? Он же рассказал об этом Ване. Смысл ему врать?

– Чтобы сорвать свадьбу! – выдвинула очередное гениальное предположение Оля. – Он передумал жениться на нашей девочке и теперь ищет повод.

– Так, Лёля, возьми себя в руки, – строго сказала Ксюня и подозвала к нам официанта. – Девушка, будьте добры, два эклера с шоколадом, круассан с вареной сгущенкой и какую-нибудь трубочку с начинкой. Если возможно, побыстрее, пожалуйста.

Услужливая сотрудница заведения согласно кивнула и удалилась от нашего столика.

– Мы должны сказать Маше все, что знаем. Только спокойно. Без истерик, оскорблений и перехода на личности. Она перебесится, попсихует, а потом сама поговорит с Сёмой, и они как взрослые люди решат, что им с этим делать.

– Или же она кастрирует его во сне, – философски добавила я.

Все мы знали Машин характер и понимали, чем может обернуться неправильное преподнесение информации. Однако тянуть было некуда, и говорить нужно было прямо сегодня.

К назначенному времени мы сидели на диванчике в салоне красоты и, едва сдерживая приступы тошноты, смотрели на зеленый чай в кружках. От этого напитка сегодня уже воротило.

Маша задерживалась, и мы томились в ожидании.

– Скажем ей до? – задала логичный вопрос Оля.

– Испортим момент репетиции макияжа.

– А если скажем после, испортим макияж, – резонно заметила я.

На нашем женском совете решено было все-таки дать Маше насладиться состоянием счастливой невесты еще час. В конце концов, кто знает, решит ли она сохранить свой статус невесты после того, как узнает правду?

– Девчонки, а вот и я. Простите, задержалась. Но уже готова начинать!

Мы посмотрели на счастливую и окрыленную подругу, выдавили из себя счастливые улыбки и пошли внутрь салона поближе к рабочему месту мастеров макияжа.

Красили сегодня Машу, как невесту, само собой, и Олю. Ксюша делала макияж сама себе, причем справлялась с этим неплохо, а я не любила тонну штукатурки на своем лице, так что планировала просто нарастить реснички к свадьбе подруги.

Сегодня мы с Ксюней были наблюдателями и критиками. Вот правда девушка решала какие-то свои вопросы, пока я скучала на диванчике, обтянутом искусственной кожей.

«Взял ваши номера у Сёмы на всякий случай».

Спустя некоторое время, я вспомнила о зародившейся переписке с Ваней и прочитала сообщение, которое он отправил час назад.

Казалось, что нужно что-то ответить, дабы продолжить диалог, но что ответить на эту фразу, я решительно не знала. Так что погасила экран смартфона и сунула его в сумку.

– Девчонки, а у меня будет стриптизер на девичнике? – с прикрытыми глазами хитро спросила Маша.

Я усмехнулась, про себя подумав, что в данный момент девичник в принципе стоит под вопросом.

– Посмотрим на твое поведение, – философски изрекла Ксюша.

– Ничего не знаю! У вас обеих на девичниках была скукотища! Шарики, кислое шампанское и несъедобные тарталетки. А до Евиного девичника я уже боюсь не дожить.

– Будешь издеваться, я твой девичник организовать им поручу, – пригрозила я, на что Маша испуганно утихла.

Час феи красоты колдовали над нашими подругами, пока мы с Ксюшей игнорировали чашки с зеленым чаем и уминали протеиновые батончики, любезно предоставленные салоном в качестве угощений.

Но ожидание стоило того, чтобы увидеть счастливые лица двух красоток, которые смотрели на нас в ожидании вердикта.

– Девочки, какие вы красивые! – пискнула Ксюша, подскакивая с диванчика. – Машунь, ты будешь самой красивой невестой!

Я показательно кашлянула, как бы намекая подруге, что за этой слезливой сценой последует не менее душещипательный разговор.

– Правда очень красивый макияж. Лёля, я и не знала, что тебе так идут стрелки.

– Я сама не знала! А скулы! Вы посмотрите. У меня есть скулы! – Подруга вертела головой во все стороны, демонстрируя нам талант визажиста. – Я бы только глазки чуть-чуть поярче сделала…

– Ага, и губы в красный покрасила, – хохотнула я. – Лёль, не борщи. Ты сама в сфере красоты работаешь, знаешь, чем это чревато. А тебе как, красотка наша?

Маша досконально рассматривала свое отражение в зеркале, чтобы от ее взгляда не ушел ни один изъян свадебного макияжа.

Но подруга и впрямь была просто невероятно красивой невестой. Естественную красоту и характерную дерзость визажист сумела подчеркнуть особенно аккуратно и тонко. Маша получилась настоящей красоткой.

Но, наверное, делали красивой ее не длинные ресницы и не правильно подобранный тон. Дело было в горящих глазах, которые излучали счастье и любовь. Такие украсят любое лицо.

– Непривычно, – честно призналась Маша, которая обычно носила или более дерзкий макияж, или не носила его вовсе. – Как будто я, а как будто и не я.

– Привыкай, такая жизнь после замужества. Вроде бы ты, а уже как будто и не ты, – обняла ее Оля. – Но ты красотка, честное слово красотка.

– Спасибо. Мне тоже очень нравится.

– Фоточку? – предложила Ксюша, переглянувшись со мной.

Фотографию и впрямь нужно было сделать сейчас, чтобы оставить счастливый момент в наших мыслях и в памяти телефона. Ну и через полчаса, когда у Машки потечет тушь из-за слез, фоточку сделать получится уже вряд ли…

Когда галерея Ксюниного айфона была забита кадрами под завязку, мы наконец отлипли от большого зеркала с ярким искусственным освещением.

Предварительно мы договорились с работниками салона, чтобы нас ненадолго оставили одних.

Сообщать такую новость в кафе или на улице было бы верхом глупости, а всем вместе ехать к кому-нибудь домой как минимум подозрительно.

– Ну что, мы куда-нибудь в кафе или по домам? – Маша еще не знала, почему все трое мы сидели на диванчике, а не стали собираться. – Вы чего, девочки?

– Машунь, сядь, пожалуйста, у нас к тебе серьезный разговор.

– Вы чего пугаете? – Девушка опустилась в кресло, придерживаясь за его спинку и глядя на нас во все глаза. – Беременный кто-то?

– Нет. – Я отрицательно мотнула головой, посмотрела на девочек и поняла, что честь сообщать столь пренеприятное известие легла на мои плечи. – В общем, мне вчера Ваня кое-что рассказал… Они говорили с Сёмой, и… Он изменил тебе по глупости в начале вашего общения.

Я закусила губу, приготовившись услышать реакцию подруги.

Но Маша молчала.

Мы смотрели на нее во все глаза, слушая гробовую тишину и напуганное биение наших сердец.

– Я точно не знаю, – продолжила тихо, когда реакции не последовало. – Все со слов Вани, а его слова со слов Сёмы. Это вроде бы было давно… И он очень и очень раскаивается! Места себе не находит.

Сказать мне как будто было больше нечего. Такая грустная история, а слов едва набралось на пару предложений.

А Маша все молчала, уперев взгляд в одну точку на полу, и не спешила отвечать.

– Ну скажи хоть что-нибудь, – наконец не выдержала Оля. – Поплачь, назови его козлом! Только не молчи, пожалуйста.

– Девочки. – Мы замерли, когда Маша нарушила молчание, почему-то при этом виновато улыбаясь. – Я… Я все знала.

– Что?!

– Как?!

Мы буквально взорвались от негодования и уставились на подругу во все глаза.

Во-первых, как она могла знать и продолжать собираться выйти замуж за человека, который изменил ей в первые дни знакомства? А во-вторых, как она могла не поделиться с нами, своими подругами, такой информацией?

– Он изменил мне с какой-то районной девочкой, которая давала всем подряд. Изменил по пьяни, я точно знаю. Она мне написала на следующий день…

– И? – эмоционально произнесла Оля, когда пауза в рассказе слишком затянулась.

– Конечно, я рыдала, была зла на него… Но мы были друг другу никем, ничего не обещали, он просто ухаживал за мной на тот момент.

– Ухаживал и спал с другой бабой! – резонно заметили мы.

– Да вот именно, что там ни кожи, ни рожи, – горестно произнесла Маша, хмыкнув. – Она написала мне в сети с таким посылом, что Сёма теперь будет ее навеки, а я могу не надеяться на него и кусать локти, что упустила такого мужика. Вы не представляете, как было мерзко. Я смотрела на фотки в ее профиле, где она с бутылкой пива, мелированными волосами, одетая не пойми во что… И это чудо в перьях, к тому же младше меня на пять лет, пыталось строить из себя не пойми кого.

– И что ты сделала? Почему нам не рассказала?

– Стыдно было, наверное, – Маша пожала плечами. – Стыдно и стремно. Стремно признавать, что мой мужчина купился на чары какой-то малолетней курицы. И стыдно за свою реакцию на это.

– Что ты сделала? – осторожно спросила я, в голове уже представляя худший исход ситуации.

– Помните Яшку? – Маша как будто подтвердила мои догадки. – Он же за мной с института бегал, на свидания звал постоянно. А я все отказывала…

Подруга не стала продолжать. А нам было и без слов ясно, что произошло между этими двумя после нескольких лет безответных ухаживаний и отчаяния Маши после измены ухажера.

В зале салона повисла гробовая тишина. Мы обдумывали услышанное, пытаясь понять, что дальше делать с этой информацией и в этой ситуации в принципе.

– Прошло полгода… Ты все эти полгода и виду не подавала.

– А зачем? – Подруга подняла на нас глаза, мокрые от подступивших слез. – Мы тогда и впрямь были друг другу никем. Ничего не обещали, ни о чем не договаривались. Да, мне было обидно, но я отомстила и успокоилась. Я его простила, правда простила за тот поступок. У меня нет осадка, честное слово. А он любит меня больше жизни и готов целовать мои руки просто за то, что я существую.

В Машиных словах была доля логики и даже здравый смысл прослеживался.

Сейчас их с Сёмой отношения претендовали на статус идеальных, а картинка их пары радовала глаз. Но кто мог знать, что за всем этим скрывается ложь, обман и такое количество боли?

– Будь на твоем месте кто-то другой, мы бы осудили. – Оля первой решила высказать общее мнение.

– Мы не поддерживаем ни твой поступок, ни его, но ни в коем случае не осуждаем, – подтвердила Ксюня.

– Да, Маш, для нас самое главное, чтобы ты была счастлива и любима, чтобы у тебя горели глаза от одной мысли о мужчине. И если у вас сейчас все хорошо, если измена осталась в прошлом… Мы всегда на твоей стороне и за твое счастье всеми шестью руками и ногами.

– Спасибо, девочки. – Маша все-таки не сдержала слез, шмыгнула носом и подалась вперед, чтобы мы все могли обняться, нависнув над журнальным столиком около диванчика.

Это был эмоциональный разговор и очень непростой.

Казалось, что поверхностно ничего не изменилось. Маша была все такой же счастливой и ее мир не рухнул. Разве что мы узнали правду, которую она старалась скрыть, чтобы не подрывать репутацию будущей семьи.

Мы убедились, что подругу не водят за нос и что ее решение выйти замуж было принято на основании всех фактов. И Маша была счастлива, а это главное!

Но вряд ли в картину мира хоть одной из нас укладывалось произошедшее. Ни семейная Оля, ни скромная Ксюша, ни даже я с более лояльными и широкими взглядами не могли понять и принять ситуацию целиком.

Наверное, поэтому, выйдя из салона, мы не отправились вместе в какое-нибудь кафе, как это было обычно, не согласились на предложение Ксюши поехать на ее машине, а пошли каждая своей дорогой.

Нужно было время, чтобы мысли остыли.

Мы попрощались как ни в чем не бывало, чмокнули друг друга в щеки и разошлись в разные стороны.

Я шла пешком до станции метро. Идти было минут сорок, и этого времени хватило, чтобы убедить себя, что счастье подруги – главное сейчас.

Да, будь на ее месте кто-либо другой, или измени Сёма ей в отместку, мы с девчонками спустили бы всех собак и называли бы их самыми плохими словами. Но Маша была нашей подругой, и мы искали ей оправдания.

Чужие отношения всегда остаются загадкой, неизвестностью. Никто не знает, что происходит за закрытой дверью, а значит, и лезть в это не нужно.

Домой я возвращалась, неспешно прогуливаясь по тихим дворам от выхода из метро в направлении своего дома.

В этот час было особенно многолюдно. Все возвращались с работы, забирали детей из детских садов, спешили в магазины, чтобы закупиться продуктами.

А я никуда не спешила. Размеренно покачивала сумкой из стороны в сторону и вдыхала полной грудью запах осени.

Подходя к дому, я заметила, что в окнах квартиры Вани горит свет.

Странно, что в такой час он уже не на работе.

Но рассуждать о графике занятости моего соседа хотелось не слишком. Поднявшись на лифте на наш этаж, я стянула с шеи шелковый платок и постучала в коричневое полотно двери.

Несколько секунд не было слышно признаков жизни. Но потом откуда-то из дальней части квартиры начали раздаваться приближающиеся шаги.

– Кто там? – спросил Ваня, оказавшись уже, судя по всему, в коридоре.

– Это я, – ответила тихо.

Поворот ключа в замочной скважине, и мужчина открыл передо мной дверь, посмотрев с долей недопонимания.

Он был в домашнем. Серые спортивные шорты с символикой известного бренда и белая хлопковая футболка, которая свободно сидела на спортивной фигуре.

– Зайду? – спросила в духе вчерашнего вопроса самого мужчины.

– Ну заходи, – ответил он в той же манере, пропуская меня в квартиру.

Я протиснулась в дверной проем между косяком и Ваней и в небольшом коридорчике оставила одежду и обувь.

В этой квартире я была два года назад, когда приходила с печеньем знакомиться с соседями. Слабо помню обстановку внутри, но, кажется, с появлением Вани помещение заиграло новыми красками.

Мужчина освежил ремонт, сделал перестановку, поменял всю мебель. И из старенькой квартиры в брежневке, где обои видели еще самого Брежнева, трешка превратилась в уютную холостяцкую берлогу.

– У тебя мило, – дежурно бросила я, проходя на кухню.

– Спасибо. Будешь чай? Ужин предложу минут через десять. – Ваня встал у плиты, чтобы размеренно помешивать удон в сковородке с толстыми стенками.

– Нет, спасибо, я ненадолго. Возвращаюсь со встречи с девчонками. Мы все рассказали Маше.

– Как она?

– Она знала, – тихо на выдохе произнесла я.

Мужчина обернулся через плечо, удивленно заломил бровь и стал ждать моего пояснения. А я закусывала губу, чтобы не болтнуть лишнего про подругу.

– Девушка, с которой Сёма переспал, тогда ей написала и все рассказала. Маша нашла в себе силы понять, простить, оправдать… Они же тогда не были в отношениях и ничего друг другу не обещали.

– Бред, – твердо и лаконично высказался Ваня, возвращаясь к удону с большим энтузиазмом, чем к нашему разговору.

– Почему бред? Ты сам говорил, что отношения после измены возможны.

– После проработанной измены, – парировал мужчина. – Когда партнеры поговорили, обсудили, выявили причину и сделали все, чтобы устранить последствия. А так выходит, что он сходил налево, а она это успешно съела и живет себе дальше.

Я глубоко вздохнула, чтобы заглушить рвущиеся изнутри слова. Секрет был не моим, и я не имела права его выдавать.

К тому же кто мы такие, чтобы лезть в их отношения, осуждать поведение Маши или диктовать ей, что делать? Она взрослая девушка, которая вправе решать, как ей строить свою жизнь.

– Ты мне что-то недоговариваешь, – совершенно спокойно произнес Ваня, от чего я округлила глаза. – Скажешь всю правду или мне даже не пытаться ее узнать?

– Нет никакой правды, – тут же спешно ответила я, упирая взгляд в сахарницу на стеклянной столешнице. – То есть я все сказала.

– Как знаешь, настаивать не буду. Может, все-таки чай?

Ваня смотрел на меня, сощурившись, и я невольно согласилась, сама не знаю почему. Чай точно не входил в мои сегодняшние планы с этим мужчиной.

Сегодня виски уже не было. Да мы бы и не потянули. Что я, что Ваня под конец дня выглядели так, как будто похмелье не отпустило, а только усилилось.

И если для мужчины это, может быть, ничего особенного не значило, а мешки под глазами он мог скрыть за солнцезащитными очками, я второй день подряд маяться от головной боли перед классом не хотела.

– Спасибо за вкусный чай, – сказала я наконец, отодвигая от себя пустую кружку с оставшейся в ней долькой лимона. – Но я пойду. Мне еще ужин готовить и убираться.

– Че его готовить-то? Сейчас поедим. – Ваня безапелляционно поставил передо мной пустую тарелку.

Я хотела отказаться, но стало уже как-то неловко, когда мужчина выложил лапшу с овощами в мою тарелку.

Да и чего уж греха таить, я не слишком-то сопротивлялась. Дома меня ждали кусок свинины в морозилке и гора немытой посуды с завтрака и вчерашнего ужина.

Вечер был совсем не такой, как предыдущий. Мы почти не общались, а если и общались, то на какие-то отвлеченные темы о погоде и прочей ерунде.

В конце концов я доела свой ужин, поблагодарила гостеприимного хозяина квартиры, бросила дежурную фразу об ответном приглашении и засобиралась к себе домой.

Одной в четырех стенах впервые за долгое время мне стало особенно одиноко. Но я быстро отогнала это наваждение, взяв в руки ведро и тряпку.