Глава 19

Дантэ сидел в большом вместительном кресле и перебирал когтистыми пальцами мои волосы. Я сидела у него на коленях и позволяла ему это делать. Спросите почему? Все просто! Оказалось, что в «образе» опекуну очень сложно контролировать тягу, которую он ко мне испытывает. Из-за этого во второй ипостаси он становится особенно нервным, агрессивным, еще и с воспоминаниями проблемы! Но если у него появляется возможность обнимать меня, тискать или, к примеру, расчесывать руками мои лохмы – «зверь» успокаивается, а память проясняется.

Не знаю, специально архимаг придумал такую байку, чтобы заполучить меня во временное пользование, или действительно испытывал дискомфорт без тактильного контакта, но я предпочла дать ему желаемое, тем более мне и самой от этого польза. Платье окончательно восстановилось, прическа стараниями чудища в порядке – хорошо же! Разве нет? Еще и информацию интересную получила.

Жизнь определенно налаживается!

Начала я, можно сказать, издалека. Первое, что выяснила у его темнейшества, – как он смог ко мне прорваться, если владыка клялся и божился, что кроме его монаршей персоны сюда никто никогда не войдет. Оказалось, что исключения все-таки есть. Так как до замужества я нахожусь под опекой шестого князя, он вместе с женихом имеет доступ в мою «темницу».

Опрометчиво со стороны Альмандина пускать козла в огород, ну да это его проблемы. Моя же проблема – эйл Суан. Как отец Кайярдэ, он тоже может потребовать этот самый доступ, и отказать ему повелитель Дэримора будет не вправе. Оставалось надеяться, что главный демон темной империи пока не в курсе моего возвращения во дворец.

Следующий вопрос касался приворота. Несмотря на равнодушное лицо, которое я старательно делала, скрыть волнение мне не удалось. Дантэ раскусил меня в два счета, заулыбался (чего в его облике лучше не делать) и загадочно (тоже зрелище незабываемое) сообщил, что приворот лишь подстегнул его интерес ко мне. Именно ко мне, а не к Кайярдэ. Моя предшественница князя, наоборот, раздражала. Я же сначала заинтриговала, а потом и вовсе очаровала. Впрочем, это как раз можно было списать на действие чар.

Насчет их происхождения князь Опал был категорически не согласен с эйрином Альмандином. Он считал, что хоть приворот и сделал его одержимым именно мной, наслала чары вовсе не я, а кто-то со стороны. Например, Нуарэ, которой подвластны все (то есть многие) дворцовые артефакты, или кто-нибудь из числа моих многочисленных сородичей – тут оба архимага во мнениях сошлись.

Зачем такое делать демонам – понятно: Фэб подробно расписал их возможные мотивы еще на крыше. А вот к чему это все эйре Турмалин? Разве что из природной вредности! Ну или из желания убрать руками владыки бывшего жениха, а заодно устранить и меня, назначив главной заговорщицей. Ладно я… Дантэгро-то чем ей не угодил?

Оказалось, было чем. Князь Опал, которого она сама же и бросила, предпочтя должность дворцового оракула их возможному семейному счастью, отверг экс-невесту, когда она уже готова была начать все заново. Готова, р-р-р! Не зря эта крыска мне сразу не понравилась. Я с первой встречи почуяла в ней конкурентку.

Но дело даже не в этом: меня возмущало ее стремление играть людьми и их чувствами. Оттолкнуть – поманить, выбросить – вернуть, не вернулся – убить. Какой-то прогрессирующий сволочизм! Не понимаю сердце Дэримора: на кой ляд ему ТАКОЙ оракул? Мало того что подлая и вероломная, так еще и дальше собственного носа не видит. Мой хвост куда талантливее! Хотя характер у него тоже не сахар.

Неужели во всем королевстве не нашлось более подходящей кандидатуры на едва ли не самую козырную должность? Ведь в руках оракула сосредоточена огромная власть. И хотя Дантэ уверял, что волшебник с меткой в виде глазика приносит магическую клятву служить верой и правдой Дэримору, меня это не успокаивало. Оправдать свои преступления можно ведь чем угодно, в том числе и благом Дэримора. Лучше бы артефакты, собранные во дворце, напрямую подчинялись его величеству! Альмандин и умнее, и адекватнее красноглазой стервы. Но правила есть правила, увы.

На самом деле в семи связанных мирах было еще полно разных волшебных предметов, имеющих огромную силу. Во дворце же оборудовали что-то вроде музея, где хранились некоторые выкупленные у населения экземпляры, за которыми следил оракул, в чьи обязанности входило слушать доверенное ему добро и использовать только в случае серьезной необходимости. Только вот я сильно сомневаюсь, что Нуарэ добросовестно выполняет свои обязанности. При этом никакой откат от принесенной ей клятвы по башке белобрысую гадину не бьет. Либо клятва страшна лишь на словах, либо эйра Турмалин достаточно хитра, чтобы действовать на грани дозволенного.

Предыдущий оракул, по словам Дантэ, не смог совладать с соблазном и умер, покусившись на Булавку Подчинения (она же Булавка Власти), которая в целях безопасности была погружена в пропитанный чарами хрустальный овал. Просто-таки «смерть Кощеева»! Хранилась эта «игла» в «яйце», в ларце (спасибо хоть без утки обошлось) и на каменном постаменте с подключенными к нему магическими сигналками. В Дэримор сей шедевр артефакторики попал из родного для Кайярдэ шестого мира несколько десятилетий назад, когда с помощью этой крошечной булавочки в темной империи чуть не свергли правителя.

С тех пор эта, без сомнения, опасная штуковина хранилась во дворце… пока переворот с ее помощью не попытались устроить уже тут. Тогда-то и погибли прежний владыка, оракул и один из архимагов, а на их места пришли Фабио, Нуарэ и Дантэгро. И если с мужчинами у власти я была полностью согласна – хорошие ж мужики, толковые! То насчет амбициозной крыски мое мнение с Оз, утвердившей ее кандидатуру на пост няньки для артефактов, расходилось. Подозреваю, Обитель зла тоже начала сомневаться в своем выборе, потому и пометила меня татушкой оракула. Знать бы еще, кто меня приворотом заклеймил? Эх!

После обсуждения артефактов и любовных чар неизвестного происхождения архимаг заверил, что никакого приворота больше нет. Поддавшись моим просьбам, он специально проверил, не источаю ли я что-нибудь, кроме запаха паленых волос, который уже почти выветрился, ибо тело мое, как волшебное платье, тоже восстанавливалось. Ну а непреодолимое желание меня обнимать князь, как говорила ранее, объяснил причудами своей второй ипостаси, усиливающей животные инстинкты. Или не животные, а вполне себе человеческие… если еще конкретней – мужские. Окончательно меня запутав такими рассуждениями, его темнейшество сказал:

– Ты мне нравишься, фея. Очень! До приворота, в процессе приворота и после его отмены. – Не получив на свое пылкое признание ответа, он хмуро добавил: – Я обещал, что никому тебя не отдам. Так оно и будет.

– Даже если я выберу Фэба?

Архимаг скрипнул зубами, то есть зубищами (будем называть вещи своими именами), и исподлобья посмотрел на меня. Я очень старалась не захихикать, но уголки губ все равно подрагивали, выдавая.

– Не смешно! – процедил Дантэ. Он тут с признаниями, а я, вместо того чтобы таять от удовольствия, издеваюсь – действительно не смешно. – Будь хорошей девочкой, Кайя, не провоцируй очередной виток нашей с Фабио вражды, мы только-только с ним помирились.

– Буду. – Я улыбнулась. – То есть не буду. – Князь вопросительно вздернул бровь, и я пояснила: – Не буду гадить там, где живу, как это делает Нуарэ. А хорошей девочкой да, буду, – мурлыкнула, положив голову на его плечо. Удобно, приятно… мур-р-р. – А почему поссорились-то с владыкой? Из-за трона?

– Нет.

– Из-за девушки? – навострила ушки я.

– Скорей всего, да… – ответил он, но как-то неуверенно.

– Память опять сбоит? – забеспокоилась я, боясь лишиться самого любопытного кусочка в его рассказе.

– Нет… не знаю. Но девушка точно была. Демоница. Училась у нас на последнем курсе по обмену. – Он снова начал гладить мои волосы, пропуская разноцветные пряди сквозь пальцы. Косички млели, я… мне млеть было некогда, хотя и очень хотелось.

– Так что там с демоницей? – поторопила его, опасаясь, что мы сейчас все впадем в транс и будем тихо тащиться друг от друга, забыв о главном. – Она вас прокляла?

– Думаю, да, – пожал плечами он. – Правда, она в этом так и не призналась, хотя я несколько раз потом вызывал ее на магосвязь. Только если не виновата, зачем тогда было сбегать? Не из-за дуэли же!

– И дуэль была?! – Я снова села прямо, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ай! – поморщилась, когда он чуть сильнее сжал мои волосы. Опекун тут же расслабил пальцы, «невинно» улыб… оскалившись. – Так что за история с демоницей, из-за которой вы с Фэбом подрались? А я-то голову ломала, отчего тебя так и подмывает его прибить на дуэли? Оказывается, гештальт не закрыт! – поддела архимага.

– Не было никакой дуэли, – буркнул он, недовольный моими подначками. – Девчонка сбежала, махнув нам хвостом. Смысл кулаками махать?

– Но дружба после этого, как понимаю, все равно сошла на нет? – перестав ерничать, спросила серьезно.

– Да. Сам не знаю почему. Между нами будто кошка пробежала… хвостато-рогато-крылатая. – Он задумчиво посмотрел на мои анатомические «девайсы».

– Это не я! – оправдалась на всякий случай. – Я точно нигде не бегала, жила себе спокойно в своем мире и о вас с владыкой даже не слышала.

– Да понятно все, просто ты мне сейчас очень напомнила ту девушку. Красивая была демоница, яркая и невредная, несмотря на свое происхождение. А еще умная, способная, с хорошим чувством юмора, – начал перечислять ее достоинства он.

– Угу. И с бездной суккубовского обаяния, – проворчала я, понимая, что ревную.

– Не без этого. – Дантэ хрипло рассмеялся, снова прижимая меня к себе и целуя в висок. Ощутив его дыхание на своей коже, я блаженно прикрыла глаза и улыбнулась. Меня только что нагло спровоцировали, отомстив за подначки, а я повелась. Счет один – один, князь!

– Забавно, – насладившись маленькой победой, снова заговорил опекун. – Я отлично помню, как мы с Фэбом дружили, как проводили запрещенные ритуалы или совершали тайные вылазки в пещеру монстров, куда и с преподом-то ходить небезопасно. Как напивались на вечеринках, а потом сообща изобретали антипохмельное зелье, которое не смог бы унюхать наш вездесущий декан. Как ухлестывали за девчонками или корпели над учебниками. Мама обожала этого рыжего прохвоста, – поведал он мне. – Эльза в юности и вовсе была в него влюблена. Даже отец относился к Фабио, как к члену семьи, а его благосклонность заслужить непросто. Но потом все разом рухнуло. Не верю, что из-за девчонки! – Дантэ сжал кулаки, снова переживая время, о котором старался забыть. Или не старался, а заставили? Словно прочтя мои мысли, он сказал: – Я смутно помню, что между нами происходило после побега демоницы, в котором мы обвиняли друг друга. Мы часто спорили, ссорились, соперничали… не по-дружески, как раньше, а яростно, зло, по-настоящему. В этом были и плюсы: академию оба окончили блестяще. Ну и где-то на том этапе выяснилось, что на нас наложены проклятия. Кем – неизвестно. Маг, сделавший владыку бесплодным, а меня чудищем при свете полной луны, отлично замел следы. Одно время я даже подозревал ректора, как самого сильного чародея академии, потом грешил на хранителей семи миров, на самого Фэба и еще ярл знает на кого. В конечном итоге плюнул и стал жить со второй ипостасью, как живет большинство оборотней. Невелика беда! Фэб, как видишь, тоже нашел решение своей проблемы, – криво усмехнулся Дантэ.

Какое-то время я молчала, обдумывая услышанное, после чего уверенно заявила:

– Все это, конечно, замечательно, но… наличие двух демониц во всех ваших злоключениях не может быть простым совпадением! – А подумав еще немного, исправилась: – Трех!

– Однокурсница – раз, Кайярдэ Суан – два, – принялся подсчитывать архимаг, назвав не меня, а мою предшественницу. – Третья-то кто? Мать Эльзарэ, что ли?

– Мать? Хм. – Я почесала коготком кончик носа. – Вообще-то я думала про саму Эльзу, но и маман ее исключать нельзя. Там же стопроцентная суккуба с мерзким характером! – Заметив вопросительно поднятую бровь на жутковатом лице монстра, пояснила: – Сестра твоя про нее рассказывала. Кстати, эта «кукушка» точно никак не могла воздействовать на дочь? Заклинание подчинения там или еще что-нибудь, замешанное на кровном родстве?

Я сыпала предположениями, ухватившись за перспективную подозреваемую, а Дантэ смотрел на меня, молчал и хрен знает о чем думал.

– Поцелуй меня, Кайя, – внезапно попросил он, я аж воздухом поперхнулась от неожиданности. – Если, конечно, мой облик у тебя не вызывает отвращения.

Опекун дал мне прекрасную возможность отказаться, но… я все равно поцеловала. Мне несложно – ему приятно. Хотела легонько чмокнуть в высокий морщинистый лоб, лишний раз убеждая мужчину, что не воспринимаю его чудовищем, несмотря ни на что, но огромная лапища легла на мой затылок, вынуждая подставить губы под самый настоящий поцелуй.

Я прикрыла глаза и замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Одно дело с Дантэ-человеком в шкафу миловаться, другое – с уродливым «орком»… который, кстати, офигенно целуется. Представляя на месте монстра сероглазого брюнета, я очень быстро вошла во вкус. Когда же архимаг оторвался от меня, давая передышку, я расплылась в довольной улыбке.

– Ты! Это снова ты! – воскликнула радостно. – Зелье отмены сработало?

– Или твой поцелуй, фея.

– Да ладно! – отмахнулась я. – Так только в сказках бывает. Наверняка дело в лекарстве. Если раньше оно тебе помогало…

– Вот именно! Раньше. – Князь чуть нахмурился. Черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, человеческий цвет (и вид!) лица, головы, рук – всего! Он вновь стал самим собой, что приводило меня в настоящий восторг. Хотя, каюсь, некая изюминка в монструозном облике тоже была… рога, например: большие, ветвистые и не мною наставленные. – На балу зелье еще действовало, а после твоего побега будто механизм какой-то заклинило. Эльза накапала мне тройную дозу – без толку. Признаться, думал, что насовсем таким останусь, если ты не вернешься.

– Знай я о твоих проблемах, вернулась бы раньше, – сказала виновато.

– В том-то и загвоздка: я не хотел, чтобы ты знала. – Дантэ улыбнулся немного грустно, но так по-человечески, что у меня сердце защемило.

Захотелось кинуться к нему на шею и зацеловать до полусмерти. Желание было таким сильным, что хвосту пришлось вмешаться. Получив от него ощутимый подзатыльник, я выбросила из головы все глупости и вернулась к прерванному поцелуем разговору… таким страстным, настойчивым поцелуем, будоражащим кровь… мм.

– Да хватит уже! Я поняла! – Схлопотав под недоуменным взглядом князя очередной подзатыльник от Шланга, я села прямо и сложила руки на коленях, изображая примерную девочку. – Могу вовсе встать, – пробурчала недовольно. – Раз его темнейшество уже не монстр, необходимости обнимать меня у него больше нет.

– Кто тебе такое сказал? – возмутился Дантэ, крепче прижав меня к себе.

– Хвост! – перевела стрелки на Шланга, пряча в уголках губ довольную улыбку.

– Я смотрю, у вас с ним непростые отношения, – задумчиво протянул князь, покосившись на что-то за моей головой.

Резко вскинула руку… попался!

– Непростые, угу, – покивала я, перебирая длинные волоски в розовой кисточке, снова покушавшейся на меня. – Но речь сейчас не о нас с хвостом. Дантэ, ты сказал, что лекарство готовила Эльза и оно не сработало…

– Она только наливала, готовлю зелье отмены я сам, чтобы сдерживать оборот в случае необходимости. – Подозревать в чем-то младшую сестренку, бывшую также его единственной помощницей, архимаг отказывался наотрез. Это слышалось в его голосе, читалось по вертикальной морщинке на переносице и по упрямо сжатым губам. Мне бы отступить, не давить на него, обсудив… да хотя бы Нуарэ с ее каверзами, но что-то упорно мешало.

Неужто Шланг с очередным всплеском его способностей?

Посмотрела на кисточку – нет, наш оракул в нирване: балдеет от моей ласки и ни на что больше не реагирует. Что же тогда? В этот самый момент по плечу моему кто-то деликатно постучал.

Э… крылышки?

– Как понимаю, не только с хвостом у тебя отношения сложные, – поддел опекун, внимательно наблюдавший за мной… и моим правым крылом. – Счастье мое ненаглядное… Может, уже покажешься в своем истинном облике?

Знать бы еще, какой из моих обликов истинный! И все же Дантэ прав: он и Фэб меня рассекретили, а значит, глупо в их компании притворяться «невинной» демоницей. Тем более Шланг сказал, что все равно мне придется выйти замуж, а сердце выбрало эйрина Опала вместо эйрина Альмандина, так зачем демонстрировать ему недоверие, отказываясь трансформироваться?

И потом я вторую ипостась Дантэ уже видела. Будет честно, если он тоже увидит мою. Не ту жуть жуткую, что сидела, выпучив глаза, в ванной комнате, а нормальную человекоподобную меня и все мое волшебное зверье в придачу. Особо нетерпеливые части тела вон опять по спине постукивают, требуя право голоса. Если Крышу есть что нам сообщить, мы просто обязаны его выслушать.

Там же…

Я пила чай, забравшись с ногами в соседнее кресло, смотрела, как архимаг спорит со Шлангом, замотанным в покрывало, ибо ему, видите ли, холодно, как Крыш, подпрыгивая от нетерпения на плече мужчины, убеждает его внимательней присмотреться к дуэту Эльза – Нуарэ, в существовании которого мой опекун сильно сомневался. Руж с косичками в беседе не участвовали, предпочитая мою компанию обществу князя Опала. Рогатый пушистик сидел на моих коленях, а косички о чем-то перешептывались, с интересом поглядывая на вазочку с желейными «червячками». Видать, внешнее сходство с собой обнаружили, а может, просто на сладенькое потянуло.

Я же, вырвавшись под благовидным предлогом (чаю захотелось) из цепких рук опекуна, пыталась понять, пошутил он, говоря про чудодейственные свойства моего поцелуя, или я действительно его расколдовала. И если верно последнее, насколько долог будет эффект?

Смысл в словах Дантэ, безусловно, был. Когда целовались, я невольно представляла его прежним… нет, не так – я желала, чтобы он снова стал человеком, а учитывая мои фейские способности, все могло сработать. С отворотным амулетом, который подсунула архимагу Нуарэ, подозреваю, та же фигня приключилась. Я так сильно хотела тогда избавить опекуна от вредоносных чар, что они сменили свою направленность, лишь больше влюбив в меня мужчину. Или это не они, а тот приворот, который кто-то прицепил ко мне?

Ох, как же все сложно-то! Голова от версий пухнет!

Пригубив еще немного чаю, сосредоточилась на князе и пушистиках, активно его в чем-то убеждающих. Оказалось, что наш крылатый шпион, поначалу следивший за красноглазой блондинкой как за самой агрессивно настроенной ко мне персоной, видел, как Нуарэ с Эльзой встречались, причем дважды. Но так как эйру Аквамарин малыш в то время не подозревал, решил, что она приходила к оракулу Дэримора по каким-то своим делам. Мужа, к примеру, от русалочки отвадить или помочь брату с помощью артефакта отыскать сбежавшую меня.

Подслушать их разговоры Крыш не смог, так как Эльзарэ каждый раз выставляла магическую защиту от любопытных глаз и ушей, но сам факт этих встреч теперь вызывал море вопросов. У пушистика! Дантэ же был непреклонен в своем убеждении, что сестра ни в чем не виновата. Однако, чтобы успокоить нашу коллективную паранойю, он все-таки согласился поговорить с Эльзой и выяснить, что у нее за дела с Нуарэ.

Я прекрасно понимала, почему архимаг так уперся. Скажи мне кто, что Янка спит с моим бывшим мужем, до момента, как увидела все своими глазами – я бы рассмеялась в лицо лжецу. Вот и Дантэ не желал замечать странности в поведении своей младшей сестренки. Самой умной, любимой, родной. Той, кого привык защищать с детства, закрывая глаза на ее капризы и шалости. И Эльза, насколько я поняла с его слов, это очень ценила. Она обожала старшего брата, восхищалась им, подражала ему. Увлекалась тем, что нравилось Дантэ, и даже направление в учебе выбрала то, которое могло впоследствии быть полезным ему. Он помогал ей, пока она не окончила академию, а потом взял в помощницы, потому что доверял, как себе. Всегда и во всем!

Слушая опекуна, я тоже начала сомневаться в логичности своих подозрений. Но если не Эльза, тогда кто? Нуарэ? Или загадочная суккуба, имеющая привычку подбрасывать детей бывшим любовникам? Но тогда биологическая мать Эльзы должна находиться где-то поблизости, например, среди гостей его величества, явившихся на отбор.

А кто же покушался на меня, когда мы летели на виверне во дворец? Кто имел доступ ко мне или к настоящей Кайярдэ, чтобы навесить «спящий» приворот, который не смогли распознать сильнейшие архимаги? И это при том, что оба – и Дантэ, и Фабио – меня постоянно проверяли: один в попытке понять, какими способностями обладаю, другой из-за недоверия ко всем демонам, вместе взятым. Загадочный маг, невзлюбивший будущих архимагов, должен был присутствовать рядом с ними и во время учебы, чтобы иметь возможность так ловко их проклясть.

И? Кого, черт возьми, я упускаю из виду? Да ладно я! Кого Фэб с Дантэ проворонили, несмотря на все их могущество и мужскую самоуверенность? Ведь мишенью таинственного недруга являются именно они. Я же – лишь средство для достижения поставленной цели.

Не знаю, в какие дебри зашли бы мои размышления, окажись у нас больше времени, но и меня, и пушистиков с князем бесцеремонно прервали. Хотя, может, и церемонно – владыка же сначала постучал и только потом вошел, игнорируя мое испуганное: «Минуточку! Я неодета!» Сама не знаю, зачем это крикнула – оно само вырвалось. Впрочем, Фэба такие мелочи не смутили. Зато они явно обеспокоили черноглазку, которую его величество едва ли не силой втащил в комнату.

– Но она же не… одета, – выдохнула Вероника, уставившись на сидящую за столом меня. Вполне себе одетую, если не считать отсутствие крыльев, рогов и хвоста.

– Чайку? – предложила я, надеясь сгладить неловкий момент.

– Ну и кому тут надо одеться? – грозно спросил владыка… почему-то у Дантэ.

– Мне! – подтянув короткими лапками покрывало, недовольно заявил Шланг.

Моя ты прелесть… прикрыл!