Глава пятнадцатая: Кузены

     Энтони не поверил своим ушам, когда мисс Уивер согласилась остаться на обед.

     – Эмили предупредила папу о причине нашей задержки, – улыбнулась она, – так что я могу побыть с Ребеккой еще пару часов. Уж очень мне хочется увидеть хоть какие-то улучшения в ее состоянии.

     Грешно было радоваться подобной причине внимания Элизабет к Кловерхиллу, но что Энтони оставалось делать, если сам он способен был лишь отталкивать ее? Как ни старалась мисс Уивер смягчать его высказывания и относиться к ним с пониманием, он умудрялся раз за разом все портить, убивая даже самую стойкую надежду.

     Нет, объяснить это было совершенно невозможно. Он не трепетал ни на одном суде: каким бы опытным и напористым ни был оппонент, у Энтони всегда находились фразы, способные перебить любые аргументы и повернуть дело так, как было нужно ему. Он не знал заминок, не смущался, когда, казалось бы, выходило не по его, легко уходил от расставленных ловушек, не жалел о сказанном и не проигрывал. Энтони любил эти словесные пикировки, получая удовольствие не только от победы, но и от самого процесса, и не мог даже подумать, что способен потерять красноречие в самые важные моменты своей жизни.

     В общении с Элизабет.

     О том, что он говорил ей, не хотелось даже вспоминать. Не справлялся с эмоциями, открывал потаенное, пугал собственной нетерпеливостью, обижал из ревности, для которой не было ни причины, ни права. Вот опять не сдержался при виде очень теплой улыбки Элизабет, подаренной другому мужчине, хотя отлично понимал, что Лиз не может быть холодна с человеком, помогшим отвести от ее семьи большую беду. Выдал какую-то колкость, явно пришедшуюся мисс Уивер не по нраву, и совсем ни на что не рассчитывал, когда, согласно правилам, попросил ее остаться на обед.

     Душу опалило восторгом, потому что нынешняя согласная улыбка предназначалась уже ему, а из головы выветрились все собранные доводы за то, что им с Элизабет лучше вообще не встречаться. Энтони тут же зарекся говорить за столом лишнее и примерно молчал половину обеда, ограничиваясь лишь положенными по этикету фразами. К счастью, наперебой делящиеся самыми разными историями Эмили и Джозеф не давали повиснуть в столовой угнетающей тишине, однако пару раз Энтони все же перехватывал недоуменный взгляд Элизабет, когда предельно односложно отвечал на эмоциональные вопросы юных друзей. А вот остаться столь же безучастным к ее интересу не сумел.

     – Простите, если мое любопытство покажется вам неуместным, но доктор Харви поделился со мной своим желанием обратиться к вам за помощью, и я не могу не спросить, согласились ли вы его защищать.

     – Вне всякого сомнения, – улыбнулся Энтони, наконец загнав бессмысленную ревность на задворки сознания. Мистер Харви общался с Элизабет куда как больше него, и, если он женился на другой женщине, вряд ли Энтони стоило опасаться их неожиданно вспыхнувшего друг к другу интереса. Но то, что говорил разум, никак не желало осознавать сердце. Оно слишком истосковалось по Элизабет. И слишком желало ее взаимности вопреки всем непреодолимым препятствиям. – Завтра навещу миссис Доусон, познакомлюсь с этой решительной дамой. Лишь бы состояние Ребекки позволило мне отлучиться на целый день.

     – Вы же не собираетесь идти туда пешком? – озадаченно уточнила Элизабет. – До ее поместья больше десяти миль, а еще дорога обратно…

     Ее забота воодушевила лучше самой трудной победы.

     – Доктор Харви обещал мне ради такого дела одолжить лошадь, – поспешил успокоить ее Энтони. – Вы скажете, что мне давно пора обзавестись своей, и будете совершенно правы…

     – Где бы ты в Лондоне ее держал? – огрызнулся Джозеф, почему-то решивший, что старший товарищ нуждается в его защите. – Да и вообще там проще взять кэб: они всегда под рукой!

     – Однако у нас, в Кроукомбе, лошадь просто необходима! – заявила Эмили. – Тут вы кэба будете ждать до старости, да так и не дождетесь.

     – Еще бы, такое захолустье! Два десятка пряничных домиков, а из развлечений – одна гроза! – фыркнул Джозеф, однако перед нахмуренными бровями младшей мисс Уивер тут же спасовал, осекся.

     – Мало тебе было развлечений в Глостере! – сердито напомнила Эмили, как будто несла за Джозефа ответственность. И тот, до сих пор в штыки встречающий любое напоминание о его оплошности, неожиданно прыснул и уткнулся в тарелку. Энтони ждал от него еще какого-нибудь выпада, но того не последовало.

     – Если вас не затруднит, загляните завтра поначалу в Ноблхос, – словно бы в ответ на какие-то свои мысли задумчиво сказала Элизабет. – Я понимаю, что это не по дороге, но папа будет вам очень признателен.

     Получить хоть какое-то пояснение к ее словам Энтони не удалось. Мисс Уивер пообедала весьма быстро и, откланявшись, снова поднялась к Ребекке. А Энтони, не зная, чем себя занять, отправился в библиотеку.

     Вслед за ним туда же проскользнула Эмили. Охнула и ошеломленно огляделась.

     – Ох, мистер Рид! – выдохнула она, рассматривая пустые, будто осиротевшие книжные шкафы. – А как же… так?..

     Что он мог ей ответить? Что старший брат едва не уничтожил Кловерхилл, вынеся из него и продав почти все книги, картины, украшения и даже часть столового серебра, чтобы покрыть карточные долги? Так это было еще не самым страшным его преступлением. И юной мисс Уивер явно не стоило о них слышать.

     – Признайтесь, что не верили, когда я говорил о привидениях, – улыбнулся Энтони. – А между тем, как видите, пока в доме никто не жил, они здесь знатно похозяйничали.

     Однако Эмили не поддалась на его шутливый тон.

     – Вы разорены, мистер Рид? – очень серьезно спросила она. – Вы можете быть искренни со мной: я никому не скажу. Даже папе и Лиззи.

     Ох уж ему эта девичья проницательность и жалостливость! Просто счастье, что Энтони мог в ответ не кривить душой.

     – У меня достаточно средств, чтобы восстановить Кловерхилл, мисс Эмили, – мягко сказал он. – Поверьте, должность барристера позволяет зарабатывать весьма достойно. Другое дело – что я не уверен в необходимости таких усилий. Я привык обходиться малым, и квартира в Лондоне меня вполне устраивает.

     – Это потому, что у вас нет семьи! – таким тоном, словно объясняла малому ребенку прописные истины, сообщила Эмили. – Но однажды вы женитесь, и вряд ли Лиззи понравится жить в грязной суетливой столице. Но даже если она окажется столь же неприхотлива, как вы, когда у вас появятся дети, вы пожалеете о своем решении отказаться от Кловерхилла. Только представьте, как плохо будет маленьким непоседам в Лондоне, где негде даже побегать, а уж о том, чтобы отпустить их на улицу одних, не может быть и речи. И каким счастьем может стать их жизнь в Кловерхилле, среди красот и свежести Квантокских холмов! Лиззи обожает Кроукомб, она ни за что не захочет покинуть его навсегда! А что сможете предложить ей вы, если окончательно загубите Кловерхилл? Вот о чем вы должны думать в первую очередь, а вовсе не о ваших привычках!

     Из всего этого выговора Энтони уловил только одно.

     – Почему вы решили, что мисс Элизабет станет моей женой? – кажется, слишком напряженным голосом, несмотря на все старания сохранить хладнокровие, спросил он. Эмили передернула плечами.

     – Вы же к ней посватались! – недоуменно напомнила она. Энтони сжал кулаки: этого он объяснить тоже не мог.

     – Но она пока не дала мне своего согласия, – глухо заметил он. Эмили вздохнула и покачала головой.

     – И не даст, если вы будете так себя вести! – вынесла приговор она. – Почему из вас за столом слова нельзя было вытянуть? Сидели букой и даже не поухаживали за Лиззи! Я бы на ее месте точно почувствовала себя лишней! А сейчас? Почему вы не с ней? Мистер Рид, сам бог подарил вам этот шанс – и как вы им пользуетесь? Или вы не любите Лиззи и зачем-то решили посмеяться над нашей семьей? Если так, берегитесь: я не прощаю людей, причиняющих моим близким боль!

     На искренность и отвечать требовалось искренне, и Энтони не имел права оскорбить подобную преданность лукавством.

     – Я полюбил вашу сестру с первого взгляда, мисс Эмили, – хоть в этом он мог не солгать. – Так сильно, что решился попросить у мистера Уивера ее руки. Лишь потом я понял, как некрасиво поступил, не попытавшись сначала добиться ее взаимности и обидев тем самым до глубины души. Мне стыдно смотреть мисс Элизабет в глаза, и я уверен, что она никогда не сумеет простить мне этой дерзости и не захочет ответить на мои чувства.

     Не самая лучшая из рассказанных им историй, однако Эмили с ее романтической душой впитала ее, как губка, поверила и прониклась сочувствием.

     – Как жаль, что эти слова слышу я, а не Лиззи, – вздохнула младшая мисс Уивер и так выразительно посмотрела на Энтони, что он не удержался от шутливого вопроса:

     – Прикажете пойти и повиниться перед ней? – преувеличенно кротко спросил он, однако Эмили вдруг покачала головой.

     – Нет, пожалуй, еще рано, – она в раздумьях прошлась по библиотеке. – Лиззи очень строга в своих суждениях, и, боюсь, она действительно может подумать о вас что-нибудь плохое. Тут надо действовать иначе. Вы должны очаровать Лиззи и завоевать ее. Так, чтобы она без вас дня прожить не могла! Чтобы постоянно только о вас и думала, чтобы именно в вас нуждалась и чтобы сказала вам «да», когда наступит подходящий момент. Но одними лишь взглядами вам этого не добиться, мистер Рид! Тут нужно приложить усилия, и весьма немалые!

     Энтони усмехнулся, услышав упоминание Эмили его взглядов на Элизабет. Значит, и их он не смог скрыть, если даже столь неискушенная девочка сумела их перехватить и правильно истолковать. А еще гордился своей выдержкой и умением ничем не выдавать собственные мысли.

     – Мисс Эмили, неужели вы хотите помочь мне в этом нелегком деле? – нет, последнее, чего Энтони желал бы, это обидеть своего юного друга, отказавшись от ее участия и оттолкнув столь открытое сердце. К чему Эмили было знать, что ее сестра никогда не сможет испытывать к нему таких чувств, о которых она только что говорила? Слишком большую роль в их мире играла репутация. А у Энтони Рида она была безнадежно испорчена.

     – Хочу, – подтвердила Эмили. – Мне нравится ваше отношение к людям, и я уверена, что вы будете уважать и ценить Лиззи ничуть не меньше, чем она того заслуживает. А она обязательно сумеет сделать вас счастливым, несмотря на вашу глупую уверенность в том, что это невозможно!

     Ответить на это потрясающее по своей проницательности заявление Энтони не успел: в холле послышался шум, и они с Эмили поспешили туда.

     Разъяренный Эшли Ходж пытался обойти вставших у него на пути Джозефа и управляющего Кловерхилла в тщетной попытке добраться до его хозяина. Увидев Энтони, он сверкнул глазами и двинулся прямо на него.

     – Я знал, что вы бесчестный человек, Рид, я предупреждал об этом дядю и сестер, но даже мне не могло прийти в голову, что вы задумаете такую низость! – выплюнул он Энтони в лицо, и, кажется, лишь недоуменный возглас Эмили удержал ее кузена от того, чтобы схватить противника за грудки.

     – О чем ты говоришь, Эшли?!

     Тот смерил ее с ног до головы негодующим взглядом, но не снизошел до ответа. Зато снова прожег Энтони.

     – Вам, надеюсь, не надо растолковывать причину моего здесь появления?! – тем же недопустимым тоном продолжил он. – Или желаете, чтобы я объяснился?!

     – Если вы не на обед, Ходж, то я, право слово, теряюсь в догадках, – усмехнулся Энтони. Ни помогать этому человеку, ни потакать ему он не собирался.

     Однако он недооценил противника.

     – Ах да, я не учел, что вам давно безразлична ваша репутация и может быть невдомек, что другие люди ею дорожат! – прищурился Эшли. – Или считаете, что, ославив мисс Уивер, вы тем самым вынудите ее принять ваше предложение? Так имейте в виду, что я скорее сам женюсь на Лизбет, чем позволю ей уступить вашему шантажу и связать свою жизнь с подобным проходимцем!

     Краем глаза Энтони заметил, как Джозеф сжал кулаки, готовясь в любой момент вступиться за товарища, и как Эмили снова подалась вперед, и ощутил какое-то непривычное воодушевление от понимания того, что у него есть друзья.

     – Кажется, вы не знаете, мистер Ходж, что английский закон считает клевету подсудным делом, – с привычным адвокатским спокойствием заметил он. – И вы при плохом защитнике и толковом обвинителе наговорили сейчас уже лет на пять Ньюгейта*. Так что вам не о свадьбе надо думать, а об извинениях, да еще и таких, какие я захотел бы принять.

     Последняя фраза была, конечно, лишней, но Энтони не удержался от того, чтобы сбить спесь с этого ревнителя нравственных ценностей. Никто на свете не имел права оскорблять Лиз, подозревая в нескромных поступках или распоряжаясь ее судьбой! И Ходж, несмотря на свою похвальбу родством с Элизабет, мог только мечтать о ее снисхождении к себе.

     – Угрожаете, Рид? – хмыкнул, ничуть, однако, не испугавшись, Эшли. – Кичитесь своими связями? Весьма продуманно в свете необходимости произвести впечатление на Лизбет и ее родственников. Вот только я, в отличие от вас, забочусь не о собственной выгоде, а о благополучии своей доверчивой кузины, склонной видеть в людях только хорошее и не верить, что на свете бывают типы подобные вам!

     – Боюсь, что если мисс Уивер в ком-то и ошибается, то не во мне, – со всевозможной безмятежностью ответил Энтони. – А вам, мистер Ходж, прежде чем осуждать при посторонних сестру, следовало бы поговорить с ней и узнать ее мотивы. Мисс Уивер целый день не отходит от кровати больной, а вместо восхищения ее милосердным и бескорыстным поступком заработала подозрения в нескромности, да еще и от человека, которому никак не пристало сомневаться в ее добродетельности!

     – Я не сомневаюсь в Лизбет! – отрезал Эшли. – Я лишь хочу сохранить ее доброе имя и оградить от злых языков! Надеюсь, Рид, вам хватит ума не трезвонить направо и налево о том, что она провела целый день в вашем поместье? Потому что, клянусь, если хоть один шепоток раздастся за ее спиной, наша следующая с вами встреча состоится у дуэльного барьера!

     – Эшли, пожалуйста, не нужно горячиться, – раздался от лестницы голос Элизабет, и Энтони не пожалел безмолвного проклятия в свой адрес. Много ли она слышала? И какие сделала выводы о его откровенном глумлении над ее кузеном? – Даже если завтра весь Кроукомб будет обсуждать мою нравственность, это не вина мистера Рида. Он не единожды пытался образумить меня, но ты же знаешь, насколько это бессмысленная затея.

     Эшли, даже не дослушав, устремился на второй этаж, чтобы помочь ей спуститься, а Энтони оставалось лишь прожигать взглядом пол, чтобы не видеть, как Ходж касается пальцев Элизабет и как победно сжимает их, будто имеет на это право.

     – Мистер Рид весьма своевременно объяснил мне, какое наказание положено за клевету, так что не беспокойся: твоя репутация останется столь же кристально чистой, сколь была до его появления в нашей жизни, – пообещал Эшли, облекши оскорбление в такую форму, к которой невозможно было придраться, не оправдываясь. А именно этого Энтони делать никак не желал.

     Поэтому он лишь сердечно поблагодарил Элизабет за доброту и помощь, так и не решившись пригласить ее в Кловерхилл и завтра, хотя бы на то время, пока его самого не будет в доме.

     – Надеюсь, ночь пройдет спокойно и поутру мисс Флетчер станет значительно лучше, – заботливо сказала Элизабет, однако руки Энтони на прощание не подала, словно вынеся тем самым приговор. Эмили, оценивающе посмотрев сначала на сестру, а потом на ее несостоявшегося жениха, хмыкнула.

     – Да, работы тут непочатый край, – заявила она и, ободряюще улыбнувшись, тоже покинула Кловерхилл.

     *Ньюгейт – тюрьма в Лондоне (прим.авт.)