Глава двадцать четвертая: Торквей

     – Джозеф?! Откуда ты здесь?! Когда?! Как?!..

     На этом вопросы Эмили оборвались, потому как обладатель прозвучавшего имени зажал ей рот рукой и затащил за ближайшее дерево, укрывая от любопытных глаз.

     – Тихо! – приказал он, прежде чем освободить ее. – Я и так полдня по этим кустам прятался, пока ты от сестрицы с подругой отделаешься! Не хватало еще обнаружить себя в самый ответственный момент!

     Эмили ничего не поняла.

     Они с семьей отдыхали в Торквее уже две недели и вскоре собирались домой. Первое время она, несмотря на сожаления мистера Рида, очень ждала их с Джозефом появления, а потом поняла, что они не приедут. Поймала отсутствующий и какой-то замученный взгляд старшей сестры – и словно молния сверкнула. Не зря они так холодно попрощались с мистером Ридом, пришедшим проводить Уиверов и Ребекку в дальний путь, – едва ли перекинулись парой бесстрастных фраз. Не зря Элизабет избегала любых разговоров о нем, всеми силами стараясь перевести их на другие темы и покидая родных, если ей это не удавалось. Не зря с каждым днем она все сильнее увядала вопреки заверениям доктора Харви о пользе морского воздуха. У Лиззи болело не тело, а душа. А Эмили никак не могла выяснить причину.

      – Пойдем тогда на пляж, – предложила она, весьма заинтригованная словами Джозефа. – Там в такую пору уже никого нет.

     Однако тот мотнул головой.

     – Нельзя, – чуть раздосадованно ответил он. – Я здесь... жду кое-кого. Не могу пропустить.

     Эмили удивленно осмотрелась по сторонам. Из их укрытия виден был лишь садик и парадный вход арендованного Томасом Уивером коттеджа.

     – Уж не... мистера ли Рида?! – радостно воскликнула она, хотя совсем недавно категорически отвергла такую возможность. И дело было не только в необъяснимой обиде на него Элизабет, но и в том, что завтра должно состояться повторное слушание по делу Уильяма Мортона, и мистеру Риду надлежало присутствовать в Лондоне, а не почти в двух сотнях миль от него.

     И все же в душе Эмили проснулась надежда.

     Как же она хотела, чтобы все снова образовалось! Чтобы Лиззи опять стала самой собой – пусть иногда слишком занудной или, напротив, язвительной, но счастливой, встречающей каждый новый день улыбкой, а не опухшими от слез глазами. Чтобы рядом с ней был мистер Рид, а не Эшли, общество которого вынуждало Элизабет лишь еще сильнее замыкаться, несмотря на ее видимые усилия быть с ним любезной и доброжелательной. Вот с мистером Ридом ей не приходилось притворяться. Она светилась изнутри, и, хоть сама сестра в том не признавалась, Эмили давно рассмотрела в ее сердце нежные чувства к нему. И если бы он приехал, быть может, все прояснилось бы? И они наконец сумели бы обрести свое счастье?

     Однако Джозеф быстро разбил ее мечты.

     – Если бы! – буркнул он и почему-то отвернулся. – Я уж и так, и эдак намекал, что коли позвали в гости, то неплохо было бы хоть раз воспользоваться приглашением. Даже припугнул, что за такое отношение Энтони скоро вообще откажут в милости. Так он заявил, что я опоздал со своими нравоучениями, и заперся в библиотеке. От меня заперся! – со жгучей обидой добавил Джозеф. – Как будто это я ему враг, а не...

     Он замолчал и погрозил кулаком в одно из окон коттеджа. Эмили попыталась определить, кому именно предназначалось это устрашение, потом поняла, что Джозеф вряд ли мог знать расположение спален, и нахмурилась.

     – Договаривай! Кто из нашей семьи тебе не угодил?

     За родных Эмили готова была выцарапать глаза даже ему!

     – Да мне-то что? – махнул рукой Джозеф. – На меня хоть собак спусти – я горевать не стану! А этот!.. Ох, будь твоя сестра мужчиной, пожалела бы, что на свет родилась!

     Из этой пылкой и совершенно бессвязной речи Эмили все же уразумела, что мистеру Риду тоже плохо. Может, они с Элизабет поссорились перед отъездом? Это все объяснило бы. Вот только Эмили, как ни старалась, не могла придумать повод. Чтобы такая сдержанная и благоразумная леди, как ее старшая сестра, и столь деликатный и обходительный кавалер, как мистер Рид, могли поругаться, да так, что не желали друг друга видеть?! В это было почти невозможно поверить.

     И все же ни глаза Эмили, ни ее друг не стали бы лгать.

     – Ты говоришь так, будто Лиззи обидела мистера Рида, – возмутилась она за сестру, желая к тому же выяснить подробности. – А между тем она плачет ночами. Мы теперь спим в одной комнате, и я каждый раз слышу, как она всхлипывает в подушку.

     – Может, от стыда и плачет, – все еще насупленно, однако уже менее враждебно предположил Джозеф. – Уж не знаю, что она ему там сказала, но Энтони как с цепи сорвался. Он и так-то всегда был помешан на работе, а тут вообще забыл, что на свете существует что-то еще. Китти жалуется, что он за своими бумагами ничего не ест, а если не читает, то пропадает днями напролет и по возвращении смотрит на всех волком, как будто они ему не слуги, а враги.

     – У него на носу важнейшее слушание, – напомнила Эмили. – Вот он и ведет себя соответствующе. А ты на Лиззи напраслину возводишь.

     – Да какую напраслину?! – взорвался Джозеф, забыв о том, что вроде бы прятался и мог сам себя выдать. – Он будто волк раненый мечется! Мы как-то с отцом ходили на охоту, и он показал мне такого волка, у которого только что убили волчицу. Глаза безумные, а вой такой потерянный, словно жизнь на этом закончилась. До сих пор в ушах стоит. Я с тех пор зарекся на охоту ходить. И никак не рассчитывал увидеть такого вот волка среди людей.

     Эмили вздохнула. Джозеф подтвердил ее догадки, но нисколько не упростил дело, хоть и немного подсластил пилюлю, рассказав о переживаниях мистера Рида. Эмили было важно убедиться в том, что он по-прежнему любит Элизабет. А раз так, то совсем не все еще потеряно.

     – Я вот что думаю, – зашептала она, как будто кто-то их подслушивал, – надо после нашего возвращения устроить им встречу. Да не абы какую, а все продумать и подготовить, чтобы в самый ответственный момент они все не испортили. Например, организовать пикник. У меня как раз двадцать седьмого сентября день рождения. Попрошу у папы отметить его на природе. Я и место отличное знаю...

     – А если дождь зарядит? – чуть ошеломленный ее энтузиазмом, возразил Джозеф, но Эмили только махнула рукой.

     – Значит, перенесем на другой день. Главное – получить от мистера Рида согласие присутствовать. Впрочем, если я попрошу, отказать он не сможет.

     Она широко улыбнулась, довольная своей затеей, а Джозеф почему-то снова насупился.

     – Хочешь испортить себе праздник – дерзай! – пригрозил он. – Но я бы на твоем месте поделил эти два события. От греха подальше.

     – Объясни! – потребовала Эмили, и Джозеф закатил глаза, будто разочарованный ее недогадливостью.

     – Кузена своего обожаемого тоже позовешь? – поинтересовался он, и вот теперь Эмили все поняла. Видела она, как общаются Эшли и мистер Рид, и могла предположить, чем способна закончиться их новая встреча. – Так вот, если твоя обожаемая сестрица не погнушается с ним любезничать на глазах у Энтони, я не побрезгую испортить настроение им обоим. Даже если пригласить меня ты не сочтешь нужным!

     – Да я!.. – столь же возмущенно начала было Эмили, однако Джозеф снова зажал ей рот ладонью и шикнул, призывая к тишине. Эмили проследила за его взглядом и увидела, что из коттеджа вышел Эшли, а следом Элизабет, которой он предложил руку, помогая сойти с крыльца. А потом провокационно задержал ее в своей.

     Эмили затрясло от негодования, а Элизабет словно бы и не заметила этой дерзости, глядя под ноги, вместо того чтобы наслаждаться местными красотами. Именно с таким положением головы она провела все время в Торквее, и раздражение в душе Эмили тут же сменилось жалостью к несчастной сестре.

     Джозеф дождался, когда Эшли с кузиной пройдут мимо, и по постепенному ослаблению впившихся в ее кисть пальцев Эмили поняла, что он испытывает схожие с ней чувства.

     – Неважно она выглядит, – едва слышно пробормотал Джозеф, и Эмили наконец сдвинула его ладонь со своих губ. – Вот и верь после этого россказням о целебном морском климате.

     – Да потому что сюда надо ехать с любимым, а не сбегать от него! – с силой ответила Эмили и тут же нахмурилась из-за нового недовольного шиканья Джозефа. Однако следом он потянул ее в ту же сторону, куда направились Элизабет и Эшли, и Эмили решила пока что придержать гнев, выпустив вместо него на волю любопытство.

     Они бесшумно спустились с холма, на котором стоял коттедж, прячась за раскидистыми деревьями и не опасаясь быть замеченными. Однако дальше дорога вела к приморскому променаду, и вот там-то укрыться было негде.

     Солнце уже клонилось к закату, но было еще недостаточно темно, чтобы рассчитывать на то, что преследуемые не увидят Эмили и Джозефа на практически голой набережной, украшенной по всей длине разве что ажурными скамьями да редкими пальмами, которые ни в одном другом городе Англии невозможно было встретить.

     – Вот черт! – раздраженно остановился Джозеф. Эмили выглянула из-за его спины и увидела, как два знакомых силуэта медленно идут по дорожке, отлично просматривающейся вперед ярдов на пятьсот. До ближайшего поворота Элизабет и Эшли оставалось еще три четверти пути, и Эмили закрутила головой в поисках какого-нибудь укрытия. Однако Джозеф, также изучив плацдарм и убедившись, что тот безнадежен, махнул рукой. – Ладно, все равно от твоей сестры сейчас проку не будет.

     Эмили удивленно повернулась к нему.

     – Ты за Лиззи, что ли, следишь? – озадаченно спросила она и тут же нахмурилась: произнесенная вслух фраза натолкнула ее на совершенно невероятный, но единственно возможный вывод. – Это мистер Рид тебя попросил?

     Джозеф передернул плечами.

     – Да уж всяко я не ради своего удовольствия две недели по всей стране мотаюсь, – язвительно заявил он, окончательно запутав Эмили. Ей было почудилось, что мистер Рид решил устроить за возлюбленной слежку, и ее едва не передернуло от отвращения, однако упоминание Джозефом мотания по стране заставило усомниться в правильности такой мысли. Последние полмесяца Элизабет провела в Торквее, а вот ее спутник, напротив, лишь второго дня вернулся с очередных скачек, проходивших, если Эмили не ошибалась, где-то под Ливерпулем. Вот это настоящее путешествие!

     Но зачем бы Джозефу понадобился Эшли?!

     – Мистер Нортон! – сердито сузила она глаза. – Или вы мне сейчас же все подробно рассказываете, или я сама вас сдам! Папе! Он будет счастлив принять у себя в гостях сына самого...

     – Ладно! – оборвал ее Джозеф, и Эмили приготовилась к отповеди, однако он неожиданно рассмеялся и, обхватив ее за талию, усадил на невысокое ограждение, отделявшее променад от главной городской площади. Не успела Эмили возмутиться, как он пристроился рядом.

     – Чего это Ходжа тролли к вам загнали? – поинтересовался Джозеф, пристально следя за все еще бредущей по набережной парой. – В Эйнтри* как раз основные заезды начались, я отель на несколько дней вперед забронировал, рассчитывая передохнуть, а Ходж как рванул на вокзал – и в первый попавшийся поезд. Я едва за ним успел: на ходу запрыгивать пришлось, а это для меня теперь не самое простое дело!

     Эмили удрученно покачала головой. К словоохотливости Джозефа она уже привыкла, а вот понять его не могла впервые. Джозеф словно бы забывал, что так и не объяснил ей самого главного, без которого любые подробности казались выдранными из текста фразами и не имели никакого смысла.

     – Эшли сказал, что он расстался со своей невестой и не мог сосредоточиться на деле, – решила начать с ответа на его вопрос Эмили в надежде рано или поздно добраться до истины.

     – Подумаешь, какой нежный! – фыркнул Джордж. – У Энтони вон тоже беда с сердечными делами, так он вместо того, чтобы руки опустить и от мира отречься, разыскал-таки этого несчастного Френсиса Картера, который петицию на Мортона подал. Представляешь, ажно в окрестностях Оксфорда его нашел, в госпитале для нищих, где Картер с проломленным черепом преспокойно отдавал богу душу. Энтони к нему хирурга из самого Лондона приволок, чтобы тот хоть как-то этого несчастного на ноги к слушанию поставил. Как думаешь, случайно Картер именно сейчас занемог или тоже люди Мортона постарались?

     Эмили тряхнула головой. Она, конечно, была восхищена силой воли и человеколюбием мистера Рида, а также возмущена новыми преступлениями Уильяма Мортона, но сейчас ее интересовало совсем другое.

     – Это имеет отношение к твоему заданию? – стараясь говорить спокойно, спросила она.

     – Да нет, конечно, – согласился с ней Джозеф. – Не могу смотреть, как Энтони предпочитают хлюпика, подобного Ходжу! – он кивком указал на выбравших наконец свободную скамью Элизабет и Эшли. – Спорим, он специально от невесты избавился, чтобы на твою сестру охоту начать! Не сумел стать хозяином Ноблхоса, решил действовать иначе!

     – Что значит «стать хозяином Ноблхоса»? – недоуменно спросила Эмили. – А как же папа? Пока он жив, поместье принадлежит ему. А если у них с Черити еще и сын родится...

     – Но пока же не родился! – оборвал ее Джозеф и посмотрел столь многозначительно, что у Эмили по груди прошелся холодок. Какая-то мысль попыталась было овладеть ее вниманием, но была настолько ужасающа, что Эмили не могла даже допустить подобного. – Или ты не знаешь, что произошло на Королевских скачках?

     – А что там произошло? – шепотом, в предчувствии чего-то страшного, уточнила Эмили. – В газетах ничего не писали.

     Джозеф передернул плечами.

     – Такое и не напишут, – ответил он. – И я бы тебе ни слова не сказал, если бы дело все еще не было закрыто. Но аскотский конюх признался, что это он по рассеянности обронил пару хвоинок тиса в сено для королевских лошадей, получил свой срок, и секретность официально сняли. Хотя мы с Энтони уверены, что конюха подкупил настоящий преступник, чтобы тот взял на себя вину и отвел от него подозрения.  Догадываешься, о ком я говорю?

     Нет! Господи, у Эмили все перемешалось в голове! Поезд, Френсис Картер, Эшли с его невестой, отец и его странное поведение перед свадьбой, оговаривающий себя конюх и слишком прозрачные намеки Джозефа, не спускающего взгляда с Эшли. Что он хотел сказать? Что Эшли имеет какое-то отношение к отравленному сену? А при чем здесь папа? Уж он-то вообще никогда не был замечен в бесчестных поступках!

     Нет, с Джозефом было просто невозможно общаться!

     Эмили спрыгнула с забора и вцепилась в рукав товарища.

     – Пошли! – безапелляционно приказала она. – Как раз к ужину успеем! И там ты поделишься своими соображениями насчет конюха, Ноблхоса, а заодно и Эшли. Уверена, папа выслушает тебя с большим интересом и сумеет разгадать твои шарады куда как быстрее меня!

     Джозеф зашипел, как обиженный кот, однако Эмили и не думала выпускать его руку. Не станет же он вырываться силой: это уж совсем не по-джентльменски. Джентльмены обязаны уступать леди. Правда, леди при этом, вероятно, не должны прятаться за кустами, сидеть на заборе и выслеживать преступников. И угрожать джентльменам расправой.

     – Чего ты от меня хочешь? Знал же, что не надо было тебе показываться, так нет же, понадеялся союзника приобрести! А какой из тебя союзник? Вредительство сплошное!

     Такого Эмили снести совсем уж не могла.

     – Ах так! – возмутилась она и разжала пальцы. – Ну и оставайся тогда здесь один! Пятнадцать лет без твоих тайн жила и дальше без них перебьюсь! Всего тебе хорошего!

     С этими словами она пересекла променад и бегом припустила по пляжу. Каблуки утопали в песке, и Эмили на ходу, подпрыгивая, стащила ботинки и понеслась дальше уже босиком. Давно она не испытывала такой обиды. Доверилась Джозефу, решив, что у них много общего, а он, оказывается, вон какого о ней мнения! Неужели все мужчины таковы? Лиззи из-за мистера Рида мучилась, а ведь он тоже идеалом казался! Вот и верь после этого книгам, где все счастливы! А в жизни совсем по-другому! В жизни сплошь разбитые сердца!

     Добравшись до подпорной стены, отделявшей центральную часть променада от пляжа, Эмили бросила на песок ботинки и плюхнулась рядом. Обхватила колени руками и так сильно сжала кулаки, что стало больно. Нет уж, не будет она плакать из-за этого воображалы! Заставит себя забыть о нем и никогда больше ему не улыбнется! Пусть знает!..

     – Эмми!..

     Виноватый раскаивающийся голос. Неужели Джозеф бежал за ней? С искалеченной-то ногой?

     Ну и пусть, прочь любую жалость!

     – Не беспокойся, никому я о тебе не скажу! – буркнула она и отвернулась от бывшего товарища. Джозеф вздохнул и опустился на землю рядом с ней.

     – Прости, я перестарался, наверное. Столько новостей, а поделиться не с кем. Вот и... Мир? – он раскрыл перед ней ладонь, и Эмили сама не поняла, что толкнуло ее вложить свою руку в его. Не хотелось ей на него сердиться. А когда после его извинений из души стерлась обида, продолжать дуться казалось попросту глупым.

     Джозеф бережно пожал ее пальцы, а потом вдруг поднес их к губам и коротко, смущенно поцеловал. Тут же отвернулся, однако руку не выпустил, а Эмили против воли заулыбалась, чувствуя, как на душе у нее становится тепло и радостно.

     Повинуясь какому-то внезапному порыву, она опустила голову Джозефу на плечо. Он не пошевелился, только еще крепче сомкнул пальцы, и Эмили неожиданно подумала, что иногда для понимания совсем не надо слов. Только желание.

     Темное море пело тихую колыбельную песню. На небе загорались первые звезды. Голоса людей, решивших посвятить столь чудесный вечер прогулке, слышались где-то в отдалении, смешиваясь и превращаясь в неразборчивое лопотание, однако и в этом умиротворении расслабившаяся Эмили не смогла не распознать голос старшей сестры. Вздрогнула, прислушалась. Потом задрала голову вверх и всего в десятке шагов разглядела светлое платье Элизабет.

     – Идем! – шепнула она Джозефу, и они по стеночке, незамеченными, подобрались ближе к опершейся на парапет мисс Уивер, рядом с которой пристроился и Эшли.

     – Элизабет, послушай! – взволнованно заговорил он. – Я понимаю, что, возможно, поспешил с предложением: ты разочаровалась в одном мужчине и теперь не способна так скоро довериться другому. Но ты знаешь меня всю жизнь! Знаешь, что я всегда на твоей стороне! Знаешь, что я не предам, что бы ни случилось! Мне кажется, моя поддержка поможет тебе обрести былой покой, и вместе мы справимся с любыми трудностями!

     Эмили сдавленно охнула и тут же зажала себе рот, чтобы не наделать новых глупостей. Это что же, Эшли захотел жениться на Лиззи? Как и говорил Джозеф: не успел расстаться с одной, как тут же взялся за другую? Воспользовался размолвкой Лиззи с мистером Ридом и решил побороться за его место? Без любви и какой бы то ни было нежности? Да уж не за приданое ли?

     – Эшли, я очень ценю твою заботу обо мне, но не хочу губить ни твою, ни свою жизни, – негромко, но очень твердо ответила Элизабет. – Вероятно, ты прав, и сходство мировоззрений, а также проверенная годами дружба может стать достойной заменой супружеским чувствам, но я не хочу пробовать. Да и в тебе, мне кажется, говорит сейчас обида на мисс Диккенс и желание доказать, что своим отказом она совершила ошибку. Уверена, когда ты остынешь и обдумаешь сложившуюся ситуацию, то поймешь, что я права, и будешь благодарен мне за эту сдержанность.

     – Напротив, Элизабет, я только рад тому, что Мэри решила расторгнуть помолвку! – горячо возразил Эшли. – Я давно уже перестал испытывать к ней нежные чувства, но, связанный словом, не смел открыть тебе свое сердце. Теперь же нет никаких преград, и я хочу сказать, что всегда испытывал к тебе нежную привязанность, но, только когда появился Рид, понял, что это не братская любовь. Мне было больно видеть, как ты отдаешь ему предпочтение, и эта боль помогла мне осознать одну простую истину. Я сражался против Рида не потому, что о нем ходили эти глупые слухи, а потому, что не мог потерять тебя! Я...

     – Не нужно, Эшли! – с надрывом оборвала его Элизабет и, судя по звуку шагов, быстро пошла в сторону дома. Эшли бросился за ней. Эмили с Джозефом своей тропой последовали за ними. – Я не люблю тебя, прости! Я не хочу причинять тебе новую боль, но никогда не смогу составить твое счастье! Не пытай меня и не мучай нас обоих! Видит бог, я старалась избежать жестокой правды, но, наверное, только она уместна в данном случае! Я очень надеюсь, что однажды ты встретишь девушку, которая оценит тебя по достоинству. Но это буду не я! Прости еще раз!

     Она ускорила шаг, а Эмили с Джозефом, напротив, остановились, опасаясь быть разоблаченными. Впрочем, они услышали больше, чем могли надеяться, а потому не сожалели об окончании подпорной стены, скрывавшей их присутствие.

     – Отказала! – в каком-то блаженном восторге выдохнул Джозеф, и Эмили вдруг поняла, что он переживал, пожалуй, еще сильнее нее, потому и дышал во время разговора Элизабет и Эшли словно бы через силу – глубоко и тяжело, – и, казалось, с трудом удерживал себя, чтобы не вскарабкаться наверх и не разобраться с Эшли по-своему. Очевидно, мистер Рид действительно много для него значил, и Эмили снова стало тепло от такой преданности – на этот раз преданности Джозефа.

     – Я же говорила, что она любит мистера Рида, – улыбнулась она. – Лиззи может казаться суровой и бесчувственной, но это лишь видимость. Она верна в своих чувствах, и, я надеюсь, мистер Рид однажды это оценит.

     – Я его, если понадобится, волоком на твой пикник притащу! – пылко пообещал Джозеф. – И не отстану, пока не выбью объяснение, что между ними с мисс Уивер произошло! А ты...

     – Я тоже постараюсь распытать Лиззи, – отозвалась Эмили, однако Джозеф покачал головой.

     – Постарайся оградить от Ходжа сестру, – как-то уж слишком серьезно сказал он. – Боюсь, если он затаит обиду... – он замялся, потом все-таки посмотрел ей в глаза и решительно заговорил: – Ох, Эмми, я же не случайно за ним по пятам следую. Нет у нас доказательств, одни подозрения. Но, посуди, кому выгоднее всех подставить твоего отца? А сделано все было так хитро, что подозрению однозначно предстояло пасть на мистера Уивера. Если бы не Энтони, он покрыл бы свое имя позором и хорошо, если избежал бы тюрьмы.

     Эмили заставила себя сдержать возглас ужаса. Она любила отца больше всех на свете, но в критические моменты умела действовать, а не паниковать. Папа научил ее этому, когда миссис Бенсон обвинила младшую мисс Уивер в воровстве. И с тех пор Эмили поняла, что не бывает безвыходных ситуаций и что за себя и своих близких надо сражаться.

     Именно это она сейчас и собиралась делать.

     – Расскажи сначала, – сжав кулаки, попросила она. – Папа утаил от нас эту историю – очевидно, не хотел волновать. Но я должна знать правду. Я хочу ее знать!

     Джозеф больше не стал кривляться и несколькими короткими фразами описал произошедшие с Томасом Уивером на Королевских скачках неприятности, роль Энтони в его спасении и бездоказательные подозрения барристера и его помощника.

     – Ходж, несомненно, имеет представление о свойствах тиса… – попытался объяснить их точку зрения Джозеф, однако тут Эмили его оборвала:

     – Я тоже имею о них представление.

     – Он знает все привычки твоего отца, – упрямо продолжил Джозеф.

     – Я тоже их знаю! – так же упрямо возразила Эмили. Сколь бы ни был порой неприятен ей Эшли, а подозревать кого-то из своей семьи ей казалось невмоготу.

     Однако Джозеф был беспощаден.

     – Ты не присутствовала в Аскоте в то время, когда совершалось преступление, – пожал плечами он. – И ничего не выигрывала от проблем отца: напротив, только теряла. В отличие от Ходжа.

     Эмили пыталась еще что-нибудь придумать, чтобы убедить себя и Джозефа в непричастности Эшли к подобному преступлению, но вдруг почувствовала такую усталость, что только безотчетно повела руками, будто отгоняя беду, и Джозеф не стал продолжать.

     – В общем, ты не принимай близко к сердцу, – немного грубовато посоветовал он. – Энтони обещал позаботиться о мистере Уивере, а его слову можно верить. Он дал мне задание следить за Ходжем, чтобы узнать наверняка, имеет ли тот отношение к этому событию, но я пока ничего криминального не обнаружил. Так что, может, он тут и ни при чем, а конюх вовсе не лгал, самом деле оказавшись безответственным простофилей.

     Эмили глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Ей требовалось время, чтобы принять полученную информацию, разложить ее по полочкам и сделать соответствующие выводы. Пока же она понимала лишь одно:

     – Значит, в гости тебя звать бесполезно?

     Джозеф виновато усмехнулся.

     – Я бы с удовольствием, да как объяснишь? Вот если бы и Энтони приехал, но ему сейчас совсем недосуг. Завтра слушание, и я очень надеюсь, что на этот раз у него все получится. Он же даже отца убедил дать показания! Не представляю, чего ему это стоило! Я до последнего не верил, что отец сдастся!

     – А разве тебе тогда не нужно быть в Лондоне? – уточнила Эмили. Джозеф покачал головой.

     – Кто усомнится в слове отца? – объяснил он. – Кроме того, у Энтони есть выписка из госпиталя, где меня после встречи с мортоновским произволом откачивали. Ну и сам он тоже не последний свидетель. Так что здесь я нужнее. Тем более нынче и речь Энтони не послушать: свидетелям положено лишь отвечать на вопросы. А как он умеет говорить – что все слушают затаив дыхание, будто пророка! Я бы оставшихся пальцев на ноге не пожалел, чтобы так же научиться! Но, боюсь, это дается от рождения.

     – У тебя свои таланты, – желая его утешить, улыбнулась Эмили и тут же услышала требование назвать, какие именно. И помимо воли смутилась. Слова замерли на полпути, и любое определение для Джозефа вдруг стало казаться нелепым и даже в чем-то обидным.

     – Ты хороший друг! – наконец пробормотала она. Джозеф раздосадованно насупился.

     – Тоже мне, достоинство! – буркнул было он, но Эмили с ним не согласилась.

     – Самое главное на свете! – искренне сказала она.

     *Эйнтри – ипподром в Ливерпуле