Глава пятьдесят вторая: Уиллитон

     На следующее утро поднялись затемно, чтобы успеть позавтракать и выехать за Черити с рассветом. Уиллитон был не слишком далеко от Кроукомба, но откладывать встречу с сестрой и подругой хоть на один лишний час Элизабет была не в состоянии. Даже если бы служители церкви где укрылась Черити, заупрямились, встав плотным кольцом вокруг своей обители и отказавшись запускать в нее посетителей, ее и это не остановило бы. Однако у входа ее встречала Эмили – уставшая, взволнованная, но словно бы какая-то просветленная, как будто пребывание в доме божием очистило ее от ревности и неприязни к мачехе, оставив лишь все то доброе, что определяло характер младшей мисс Уивер.

     – Она уснула! – бросилась Эмили к сестре и, едва та покинула экипаж, сжала ее руки. – Я попросила сестру Уинифред присмотреть за ней, чтобы Черити снова не сбежала, а сама поспешила к вам. Ох, Лиззи, я так надеюсь, что ты сумеешь убедить ее вернуться домой, потому что нам с Джозефом это не удалось!

     Элизабет обняла сестру, коснулась губами ее лба, благодаря и одновременно успокаивая. Судя по всему, Эмили не спала всю ночь, карауля начудившую мачеху, и теперь испытывала вполне понятную слабость. И все же Элизабет надо было задать ей несколько вопросов.

     – Как Черити себя чувствует?

     – Все хорошо! – выдохнула Эмили. – То есть, сейчас все хорошо! Сестры окружили ее самой теплой заботой, помогли прийти в себя. Сестра Уинифред говорила, что они ее поначалу за блаженную приняли: стоит, качается, глаза бессмысленные, слова связать не может, куда идет, не знает. Пожалели, конечно, взяли к себе, обогрели, накормили. Расспрашивать, как и положено, ни о чем не стали. Хотели даже доктора к ней пригласить: все-таки она ребеночка носит, мало ли что. Но за ним надо было в Уотчет ехать. Пока собирались, Черити в себя пришла, отказалась, уверила, что все с ней в порядке. Тогда сестры предложили ее домой отвезти. Она даже и согласилась, а потом вдруг расплакалась: нельзя, не могу. В общем, сестры пытать ее не стали, предложили покуда у них остаться: отдохнуть, сил набраться. Слава богу, что Черити согласилась! Ох, Лиззи, где бы иначе мы ее теперь искали?!

     Последняя фраза вырвалась у Эмили с таким облегчением, что о былом нерасположении к мачехе говорить больше и не стоило. Элизабет ласково погладила сестру по растрепавшимся за ночь волосам.

     – Все обошлось! – сама не будучи в этом уверена, однако считая своим долгом ободрить Эмили, проговорила она. – Если их с малышом здоровью ничего не угрожает, остальное поправимо. Ты просто умница, Эмми! Как же папа будет рад – и все благодаря тебе!

     На лице младшей сестре появилась легкая краска удовольствия: отца она действительно обожала и желала ему самого большого счастья. И Элизабет искренне надеялась, что их с сестрой пожелания сбудутся.

     – Проводишь меня? – попросила она, не уверенная, что на церковном подворье сама отыщет правильный путь. Эмили кивнула и повела сестру за часовню к скромным одноэтажным постройкам, одной из которых оказалась сестринская келья.

     – Войдешь – и сразу направо, – почему-то шепотом проговорила Эмили. – Надеюсь, у тебя все получится. А я пойду, а то уже сама себя пугаю смирением и послушанием.

     Элизабет улыбнулась и отпустила сестру, а сама зашла внутрь.

     В коридоре царил полумрак, и лишь узкие полоски света из-под дверей освещали его. Элизабет на пару секунд замешкалась возле первой из них, потом осторожно постучала. Былую тишину рассеяли шаркающие шаги, и следом в дверном проеме показалась полноватая монахиня неопределенного возраста.

     – Я старшая сестра Эмили, – чуть присев в знак приветствия, принялась объяснять Элизабет. – Я хотела бы поговорить с Черити, если вы позволите.

     Сестра Уинифред доброжелательно улыбнулась и впустила ее в небольшую комнату, где стояло четыре кровати. Три из них были аккуратно – без единой складочки – застелены, а еще на одной беспокойно спала бледная, осунувшаяся Черити. У Элизабет сердце заныло от жалости к ней. Бедная ее милая подруга! Сколько же ей пришлось перенести! Десять лет безответной любви – и каким изменчивым после такого испытания оказалось счастье! Ведь наверняка же Черити обвиняла себя в разыгравшемся перед глазами мужа фарсе! И боялась, что Томас Уивер не простит ее за эту ненастоящую измену, – иначе не ушла бы! Не бросила бы любимого без поддержки в беде – нет, Черити на такое совсем не способна! Элизабет, вероятно, предстоял трудный разговор с бывшей наставницей, но она должна была выйти из этой кельи вместе с Черити! И никак иначе!

     – Я оставлю вас, – вполголоса сказала сестра Уинифред. – Мне давно уже следует быть на кухне. Миссис Уивер, думаю, скоро проснется: ни разу за время пребывания у нас она не спала больше трех часов кряду. Верю, что вам удастся вернуть ей душевное спокойствие: ей оно очень нужно!

     Элизабет поблагодарила добрую сестру и, дождавшись ее ухода, осторожно присела на краешек кровати Черити. Она не хотела будить подругу, готовая ждать сколь угодно долго, но даже столь легкое движение вынудило Черити зашевелиться и следом – распахнуть глаза.

     – Элизабет? – удивленно спросила она и закрутила головой, то ли ища Эмили, то ли пытаясь убедиться, что все происходит наяву. – Вы все-таки приехали?

     – Как я могла не приехать? – Элизабет придвинулась ближе и взяла безвольно лежащую руку милой подруги в свои. – Как я счастлива, что мы вас нашли! Я верила, что это случится, и все же очень боялась за вас и малыша! Надеюсь, вы оба в добром здравии?

     – О да, благодарю! – Черити привычным движением огладила весьма округлившийся живот. – Какому бы отчаянию я ни предавалась, а причинить ему вред никогда не сумела бы!

     На ее глазах мелькнули слезы, и Элизабет поняла, что, как ни пыталась она отложить скользкую тему и начать разговор с чего-то нейтрального, избежать расстройства все равно не сумела. В таком случае, возможно, стоило сразу перейти к главному, а не мучиться намеками, догадками и недомолвками?

     Элизабет сжала руку Черити в своих.

     – Зачем вы ушли? – мягко спросила она. – Неужели могли подумать, что кто-то осудит вас за злую шутку Эшли? Мы все знаем, что вашей вины в том не было, и никогда не укорили бы вас ни одним словом или взглядом...

     Черити посмотрела на нее исподлобья, словно бы не верила ни одной фразе.

     – Я только подчинилась приказу мистера Уивера, – глухим, почти безжизненным голосом произнесла она, и единственной краской в нем была неугасающая любовь к мужу. – Он сказал, что не желает больше видеть меня в своем доме, и мне оставалось лишь покинуть его.

     Элизабет мотнула головой, ничего не понимая.

     – Папа не мог! – уверенно возразила она. – Вероятно, вы неправильно все поняли! Он говорил подобные слова Эшли, когда вышвыривал его из Ноблхоса! Но он никогда не сказал бы их вам, Черити! Он верит вам всей душой! Он первым делом, когда мы испросили свидание с ним, заявил, что вы ни в чем не виноваты и что он не позволит никому обижать вас даже в мыслях!

     – Узнаю мистера Уивера, – грустно улыбнулась Черити и вздохнула так, будто прощалась с ним навсегда. – Его благородство не позволяет ему проявлять истинные чувства и обязывает заботиться о семье, даже если отдельные ее члены его разочаровали.

     Элизабет покачала головой, признавая правоту бывшей наставницы, но ни в коем разе с ней не соглашаясь.

     – Черити... – начала было она, однако та вдруг встрепенулась, сама вцепилась Элизабет в руки и обожгла ее умоляющим взглядом.

     – Что значит, свидание? – словно только сейчас о чем-то догадавшись, но отчаянно не желая в это верить, воскликнула она. – Что значит, испросили, Элизабет? Что с Томасом?!

     Теперь уже Элизабет недоуменно хлопнула ресницами.

     – Вы разве?.. – не понимая, как до мачехи могли все еще не дойти сведения о заключении ее мужа, выдохнула Элизабет. Она слышала слова Томаса Уивера, но не поняла, что его забрала полиция? И Эмили за целую ночь так ей об этом и не сказала? Берегла нервы отцовской жены? Решила, что сестра лучше с этим справится? Малоприятная задача, но иного выхода у Элизабет не было. – Черити, когда папа увидел, что сделал Эшли, он схватился за плетку и показательно объяснил ему, сколь низок такой поступок. После этого его арестовали. Он теперь...

     – В тюрьме?! – ахнула Черити и так стремительно поднялась с постели, что Элизабет едва успела уступить дорогу. Взгляд ее загорелся, заметался по комнате. – А я здесь! Бесстыжая, только о себе и думаю! Надо срочно ехать, надо объяснить, что он ни в чем не виноват! Что это все я! Он же, разумеется, ни словом не обмолвился о том, что послужило причиной его поступка! Он же!.. Он же умрет в тюрьме, Элизабет! Вы же знаете, как тяжело для него такое испытание! И только я буду в этом виновата!

     Голос ее срывался, однако в нем чувствовалась такая решимость, что Элизабет на мгновение стало страшно. Не позволяя мачехе и дальше изводить себя, опасаясь за ее состояние, она шагнула к ней и мягко, но категорично ее обняла.

     – Все совсем не так, Черити, – улыбнулась она. – Не волнуйтесь, с папой ничего не случится. Вы бы видели его: он совсем не похож на того затравленного человека, каким был после Королевских скачек, опасаясь позора. Сейчас он ничего не боится и думает только о том, чтобы защитить вас. Поверьте, Энтони сумеет добиться для него оправдательного приговора, но папу тревожит вовсе не суд. Он извелся лишь в беспокойстве за вас.

     Черити не попыталась освободиться, однако качнула головой и судорожно вздохнула, давя эмоции.

     – Элизабет, я понимаю, что вы хотите успокоить меня, и очень ценю это. Вы самый близкий для меня друг, и я знаю, что вы меня искренне любите. Так скажите же мне, как друг, правду. Разве может мужчина, увидевший в своей постели жену с любовником, поверить, что она чиста перед ним?7d423c

     Элизабет чуть отодвинулась и заглянула бывшей наставнице в глаза.

     – Если этом мужчина – Томас Уивер и если эта женщина – вы, вне всяких сомнений! – ласково ответила она. – Он знает, что вы глубоко порядочный человек, поэтому и решился связать с вами свою жизнь. О, не придумывайте себе новых грехов: вы с папой попали в расставленную Эшли ловушку и должны приложить все силы, чтобы выбраться из нее. А сделать это можно только вместе. Поверьте, я знаю!

     Она улыбнулась, призывая подругу последовать ее примеру. Черити неуверенно повела плечами.

     – Вы о любви, не так ли, Элизабет? – проницательно спросила она. – Тут нельзя спорить: любящие люди дополняют друг друга, закрывая собой душевную пустоту другого и давая ему столь нужные в тяжелый момент силы и понимание. Уверена, именно так происходит у вас с мистером Ридом: ваши взаимные чувства способны преодолеть любые трудности. Но только мы с мистером Уивером – совсем иное дело. Мне не в чем его упрекнуть: он лучший мужчина и лучший муж на свете, но, уверена, вы знаете о его истинном отношении ко мне. И, боюсь, уважение и чувство вины не способны простить пусть даже не настоящую измену, но столь чувствительный удар по самолюбию и столь горькое попрание его чести.

     – Не способны, – согласилась Элизабет, улыбаясь еще шире, – и именно поэтому я могу предположить, что папа испытывает к вам совсем иные чувства,  Черити. Быть может, он сам еще этого не понимает, но мне-то вы можете поверить, уж я-то ни с чем теперь не могу спутать настоящую любовь! Нет, мой милый друг, даже не пытайтесь со мной спорить! То восхищение, что я вижу в папиных глазах, когда он смотрит на вас, невозможно не заметить и не понять! Он полюбил вас всей душой – и еще до того, как узнал о том, что у вас будет ребенок. Вспомните, как он переменился уже в Торквее, и позвольте себе в это поверить! И тогда вам не придется так изводить себя ни из-за недавнего недоразумения, ни из-за слишком давнего равнодушия вашего избранника.

     – Вы думаете?.. – в голосе Черити, вероятно, помимо ее воли, прозвучала робкая надежда. Элизабет отошла чуть в сторону, позволив бывшей наставнице прочувствовать ее слова и осознать их смысл. Черити сцепила руки на груди, словно закрывшись ото всех, отвернулась, даже сгорбилась, и Элизабет чуть сбоку видела, как побелели ее напряженные пальцы. Она явно боролась с пробирающейся в душу надеждой, не позволяя той победить, боясь, что после будет слишком больно разочаровываться, и Элизабет, глубоко вздохнув, снова обняла ее.

     – Папа любит вас, – очень ласково повторила она. – И вы нужны ему, Черити! Он ожил благодаря этой любви. Пожалуйста, не позволяйте ему снова замкнуться! Не дайте Эшли получить то, чего он с таким упорством добивался! Сохраните это дарованное вам с папой чудо взаимной любви! Поверьте, оно уже у вас есть, и вы должны сберечь его во что бы то ни стало!

     Покатившиеся по бледным щекам слезы стали лучшим свидетельством того, что ей удалось достучаться до сердца милого друга. Элизабет не торопила Черити, с пониманием выжидая, когда та изгонит из своей души все горести и сумеет овладеть собой. Им обеим выпала не самая простая любовь, но тем ярче было истинное счастье, рожденное ею. И Элизабет искренне желала, чтобы отец и любимая наставница обрели его уже без всяких оговорок.

     – Я... – Черити выдохнула, так и не справившись с волнением, и Элизабет посмотрела на нее с теплом, призывая не переживать и ничего не бояться. – Мне не страшен позор. Пусть осуждают, если считают, что именно этого я заслуживаю, – все пыль! Элизабет, я правильно понимаю, что мистер Рид готовится защищать Томаса в суде? В таком случае пусть рассчитывает на меня. Я расскажу все, как было, ничего не утаивая из придуманной скромности. А сейчас я хочу видеть своего мужа! Я должна его видеть! Что бы он мне ни сказал!

     Элизабет незаметно улыбнулась, радуясь и тому, что Черити пришла в себя, и тому, какой сюрприз ее, недоверчивую, ожидает. Помогла ей одеться: лишних вещей у мачехи с собой не было, что ясно говорило о спонтанности ее решения покинуть Ноблхос. И очень скоро Элизабет в этом убедилась.

     Поблагодарив уиннитонских сестер за гостеприимство и участие и пожертвовав небольшую сумму на процветания церкви, они сели в карету и отправились в Ноблхос.

     Черити попросила остаться внутри Энтони, хотя он, подобно Джозефу собирался проделать этот путь верхом. Но по дороге она решила рассказать свою историю, и присутствие при этом адвоката мистера Уивера казалось ей правильным, несмотря на некоторую интимность подробностей.

     – Я услышала шорох в кабинете Томаса, – опустив глаза в пол, негромко и напряженно начала она, – и по глупому любопытству открыла дверь. Это был Эшли. Он пытался вскрыть находившийся там сейф. Наверное, мне следовало позвать слуг и приказать им выгнать его за такое из дома, но десять лет под одной крышей не проходят даром, к тому же я слишком хорошо знала, как Томас переживает из-за проблем с племянником и как будет несчастен, узнав о его новом проступке.

     Она вздохнула, быстро взглянула в окно, потом снова принялась изучать пол.

     – Даже не дожидаясь моих вопросов, Эшли начал рассказывать, что попал в очень сложное положение. Какие-то люди, потерявшие из-за его вмешательства в ставки крупную сумму денег, потребовали возместить ущерб, пригрозив убить в случае неповинования. Я не знаю, было ли это правдой, но в тот момент Эшли показался мне насколько несчастным, настолько же и искренним. И я не смогла остаться в стороне.

     Черити замолчала, очевидно, переживая из-за своей глупости, а Элизабет с силой сжала руку сидящего рядом Энтони. Он не могла сказать о том, что эти самые вымогатели добрались-таки до Эшли и избили его до полусмерти, очевидно, так и не получив своих денег: не желала пугать сестру и мачеху и отвлекать Черити от главного, но хотела, чтобы Энтони обратил внимание на самое явное оправдание Томаса Уивера.

     – Я понял, – едва слышно ответил тот, и Элизабет замерла, ожидая развития событий.

     – У меня были собственные деньги, накопленные за десять лет работы у мистера Уивера, – справившись с собой, снова заговорила Черити. – Томас после свадьбы отказался принять их как мое приданое, и они лежали мертвым грузом. Не очень много, но могло хватить хотя бы для того, чтобы отсрочить расправу. Я попросила Эшли подождать, а сама поднялась в спальню. Как я пропустила его шаги – до сих пор не понимаю: обычно слух меня не подводит. Только почувствовала, как лицо накрыла влажная тряпка, – и потом все как в тумане.

     Черити сжала руки так, что показалось, будто их свело судорогой, и потом глухо продолжила.

     Она не заснула намертво: что-то слышала, что-то чувствовала. Прикосновения – особенно хорошо. Но невыносимая слабость не давала ей не только пошевелиться, но и даже сообразить, что происходит. Эшли уложил ее на кровать, а сам на какое-то время ушел. Черити не знала, проспала ли она его или Эшли возвратился слишком быстро, только ощутила, что он лег рядом, накрыл их одеялом и положил свою руку поверх ее.

     Элизабет бросила быстрый взгляд на Эмили, пытаясь понять, что та думает о мачехе, но сестра точно так же смотрела в пол и только дышала чуть чаще обычного.

     – Сомневаюсь, что ему было приятно дотрагиваться до меня: мы никогда особо не ладили; мне же и вовсе было все равно, – между тем доносился совсем уже бесстрастный голос Черити. – Даже когда вошел Томас, даже когда раздались его ругательства: сердце стучало, а сама я не двигалась. Наверное, в какие-то моменты просто теряла сознание, потому что, как оказалось, пропустила арест мистера Уивера. Когда немного отпустило, в доме уже была гробовая тишина. Я не знаю, зачем ушла. В голове стучал лишь голос Томаса, требующий убраться с глаз долой. Даже мысли у меня не возникло, что это адресовалось не мне, – впрочем, я тогда словно бы и не соображала. Куда-то шла в полной темноте, почему-то уверенная, что мне нельзя назад. И потом у сестер убеждала себя, что ни Томас, ни вы не захотите меня понять, что я чужая вам, что вы станете на сторону отца – и что это правильно, а я буду лишь вносить раздор с вашу семью. Господи, да как я?!.. – она вспыхнула и тут же осеклась. Глянула на Эмили, на Элизабет, и снова заломила руки. – Мне так стыдно перед вами, девочки, за такие мысли: как будто я не знала, что ваши добрые чудесные сердца не позволят мне загубить жизнь и сгинуть в глупых заблуждениях! Сумеете ли вы простить мне подобные сомнения? Обещаю, что больше такого не повторится...

     – Ох, Черити! – первой воскликнула Эмили и крепко обняла бывшую наставницу. – Это вы нас простите, если мы не сумели убедить вас в нашей любви и доверии! Меня простите! – тут же поправилась она и резко всхлипнула. Приникла к Черити еще сильнее, и та нашла в себе силы ласково ее обнять. – Я... Я не должна была!..

     Элизабет протянула Черити руки и нежно укрыла в них ее свободную руку.

     – Все будет хорошо! – пообещала она и улыбнулась, почувствовав улыбку и на губах Энтони.