Глава 18

– А вы мама Александры, да? Как похожи, ну надо же, даже мысли сходятся. Вы тоже, скорее всего, без мужа дочь воспитывали? Олени кругом… Толкаю Степана в бок, чтобы успокоился, а тот еще больше в улыбке расплывается. – Мы вот с Сашенькой поженились, теперь с вами жить будем, все вместе. Одной дружной семьей, – продолжает бомж. – Да щаз, – кривит губы мама. – Ты мне тут соловьем не заливайся, а паспорт покажи! – Это еще зачем? – удивляется Степан. – Проверю, сколько раз сидел и сколько женился! – А тут облом, товарищ теща! Не привлекался, не женился. – Ничего, какие твои годы, – ворчит мама, а Степан достает паспорт и открывает его на странице, где печать о регистрации брака. Водит у мамы перед носом, держа в руках. – Вот, все права у меня на бумаге написаны, могу здесь жить, – веселится бомж. – Размечтался, – фыркает мама. – Прописку покажи! – Не-а, вдруг вы меня потом преследовать будете. Да и нет у меня прописки, я же БОМЖ – без определенного места жительства. – Это ты Сашке голову задурил, а она и поверила, – злится мама. – Покажи прописку, кому говорю! Иначе скалку сейчас принесу. – Вот вы какие, статус замужней дамы ваша дочь получила, а я из доверия вышел, – обиженно произносит Степан. – А ты туда и не входил, – заявляет мама, а я понимаю, что пора их разнимать, иначе правда до скалки дойдет. – Так, всё, брейк, – встаю между ними. – Степа, познакомься, это мама. Мама – это Степан. – Мама, – расплывается от любви к теще мой бомж. – Тока попробуй, – угрожает мама, и они расходятся по разным комнатам. Точнее, мама возвращается на кухню, а Степан идет в гостиную, как будто здесь давно живет. – Опа, ты кто такая, что за шмакодявка? – слышу я веселый голос Степана и вспоминаю, что в гостиной, скорее всего, сидит Тоня и играет в свои игрушки. Бегу в гостиную, боюсь услышать испуганный вой своего ребенка, но застаю премилую картину. Степан улегся на живот на ковер и подпер подбородок руками, а Тоня увлеченно трогает его брови. – Тока глаза мне не выковыривай, – дает заманчивую идею Тоне, и та с энтузиазмом начинает ковыряться в его глазах. – Ай, оставь, мне еще жениться по-настоящему нужно! Тоня чему-то смеется и замечает меня. Тянет ручки, а я подхожу, поднимаю ее с пола. – Дядя, – указывает пальчиком на Степана. – Бармалей. – Я?! – удивляется тот. – Ну а кто же еще? – смеюсь я. Не буду же я ему объяснять, что это самый любимый герой из мультфильмов для моей дочери. И как только имя такое запомнила. Без запинки произносит. – Неправильные вы какие-то, женщины, – ворчит Степан. – А кормить здесь будут? – Ты сюда есть пришел, что ли? – высказываю я свое недовольство. – Да нет, просто пахнет так, что у меня кишки узлом завязываются. Тоня смеется, я жую губы, чтобы не повторять за ней. И правда, мама печет свои фирменные беляши, а запах по квартире стоит такой, что у меня слюна выделяется, как у собаки Павлова. – Странно, вроде мелкая, а про кишки поняла, – задумчиво произносит Степан, глядя на Тоню. – А ей сколько лет? – Два года. – сажаю Тоню в манеж, а она не хочет. Снова тянет ручки. – Возьми меня, – просит дочка, но Степан опережает меня и сам подхватывает Тоню на руки. Она смотрит на него широко открытыми испуганными глазами, нижняя губка начинает дрожать. – Ты плакать собралась? – пугается Степан. – Нельзя, даже не думай! И Тоня вдруг успокаивается, расплывается в улыбке. – Во, другое дело! – смеется Степан и идет на кухню. – Пойдем потребуем у твоей бабушки еду, а то она там в кухне забаррикадировалась и никого кормить не собирается. Со вздохом иду в ванную, чтобы помыть руки. Все ясно, мама с моим мужем с первого взгляда друг другу не понравились. Хорошо, что Степан с нами жить не будет, а то их военные действия мне ну вот никак не нужны. – Это пятый, – говорит мама, что сидит напротив Степана за столом и считает беляши, которые он отправляет в рот один за другим. – Даже если отравлены, помру в блаженстве, – объявляет Степан. Вообще со стороны все выглядит мило, словно семья собралась за ужином и наслаждается обществом друг друга. Тоня у Степана на руках, мама со скалкой в руке, а я наливаю всем чай. Ну только картину с нас писать. – Вы бы холодное оружие убрали куда подальше, – предлагает Степан, косясь на скалку. – Неа, это мой мотиватор, – не соглашается мама. – Ваш кто? Мама… – удовлетворенно добавляет Степа. – Чтобы не забыть тебе промеж глаз въехать, – заявляет мама. – Вы, тещенька, оставили бы свой воинственный пыл и порадовались, что ваша дочка удачно замуж вышла, – тащит с тарелки шестой беляш Степан, а рука мамы со скалкой дергается, но, слава богу, в ход не пускает свое оружие. – И что же тут удачного? – удивляется мама. – Ни кола ни двора, ни работы нормальной… – Может, у нас любовь? – Кака така любовь? – всплескивает руками мама. – Так, хватит. Вы двое, – прерываю их словесные баталии. – У нас фиктивный брак, и все это знают. Поэтому не нужно относиться к Степану как к настоящему мужу и требовать от него невероятного, да и ты, Степа, перестань доставать маму, она тебе не теща. – Эх, такую иллюзию поломала, – расстроился Степан. – Но все же как хорошо получилось, да, тещенька? – Сейчас скалкой получишь, и вообще отлично будет, – кивает мама. Нет, эти двое не исправимы. Так вошли в свою роль, что выйти никак не могут. – Ладно, уже поздно, – встаю из-за стола. – Спасибо тебе большое, Степа, что согласился мне помочь. Мама, положи ему с собой беляши, пусть и Иваныча угостит, а то они там на голодном пайке сидят. – Куда положи, зачем положи? – волнуется. – Ну как же, тебе идти нужно, темно уже. – Что это я куда-то пойду, когда у меня семья образовалась? – возмущается Степан. – У вас месяцок поживу, а как разведемся, так и уйду. Мы с мамой молча смотрим на Степана, даже не находим, что ответить на это. Жить здесь собрался, а никто и не приглашал!