Глава 20

– Саша, у твоего мужа в знакомых бандиты, – мама шепчет в трубку, а я вздыхаю. – Ну с чего ты взяла? Сижу на работе, осталось еще два человека на прием, и можно идти домой. В клинике уже все знают, что я вышла замуж, откуда – не могу понять, но подозреваю, что это Петрович, тот, который жил в одной комнате со Степаном. Мой бомж вчера, пока собирался, видимо, сказал, что уходит жить к жене. Вот отсюда и слух. Мой кабинет сегодня вообще пользуется популярностью, сюда не заглянул разве что кто-нибудь из руководства, а вот младший медицинский персонал заходил под разными предлогами. И напрямую не спрашивают, а смотрят на мою правую руку, кольца-то нет. Я не подумала об этом, а Степан и вообще не вспомнил. Так и ходим оба замужние, но неокольцованные. Сегодня у Степана выходной, а я сижу тут и принимаю звонки мамы, которая докладывает мне каждый час о передвижении моего бомжа. – К нему какой-то мужик приезжал на черной огромной машине, уединился в подъезде, и я сама видела, что-то там твой муж подписывал. – Ну спросила бы, что это, – задумчиво произношу я, вспоминая Павлика на черном фургоне «Мерседес», явно это он. Что опять понадобилось этому обманщику? Вроде бы у Степана уже все отобрал или еще какие-то долги остались? Нужно выяснить. Так как мы теперь живем вместе, не хотелось бы, чтобы в мой дом ломились бывшие кредиторы Степана. Интересно, а какая у него фамилия, я же должна ее взять или свою оставлю? Хотя пусть моя остается, все документы придется менять ради одноразового брака. – Мама, я приду и все спрошу, напомни, кстати, Степану, что нам сегодня к нотариусу идти, пусть паспорт возьмет. – Конечно, возьмет, он с этим паспортом в туалет даже ходит, я хотела отнять, так он его в трусы сунул и говорит: «Доставайте». – И что, ты достала? – хмыкаю я. – Конечно, а что я там не видела? – фыркает мама. – Только достать не удалось, завизжал, как резанный поросенок, и забаррикадировался в комнате у Тони. – И что они там делают? – интересуюсь я, тихо посмеиваясь. – Полчаса назад в прятки играли, сейчас тихо. – Ты бы хоть проверила, как там твоя внучка. – Точно! – кричит мама. – Вдруг он скрытый маньяк! Бросает трубку, видимо, понеслась на выручку внучки, а я продолжаю работать. После последнего клиента звоню снова маме, чтобы предупредить своего мужа о том, что выхожу. Трубку долго не берут, а затем отвечает запыхавшаяся мама. – Вы где там все, звоню, звоню… – возмущаюсь я. – Да мы кошку хотели с нашего балкона снять, не удалось. Сидела на подоконнике, и это седьмой этаж, представляешь? – И что, сняли? – Какой там, шмякнулась на асфальт, пятно теперь. – Мама! Ты бы хоть подготовила меня, а то сразу так рассказываешь всю трагедию. – А как надо? – Не знаю, мягче, что ли. – Ладно, а ты что хотела-то? – куда-то торопится мама. – Позови мужа моего к телефону, объясню, куда идти. – Не могу. – Почему? – удивляюсь я. – Он на подоконнике сидит… – Мама! – кричу я, а в ответ раздаются короткие гудки. Что там у них происходит в конце концов! Пытаюсь дозвониться, но все время занято. Наконец, мама сама мне звонит. – Да! Что у вас там происходит? – возмущаюсь я. – Привет, жена, – голос Степана такой счастливый, что я замолкаю, проглотив все свое возмущение. Да и это его «жена» звучит так интимно, волнующе. – Ээ, привет, а мама где? – спрашиваю осторожно. – Мама… Хмм… На подоконнике сидит, – невозмутимо отвечает Степан. – Да вы с ума там посходили, что ли! – Выскакиваю из кабинета, второпях запирая дверь. – Сними ее оттуда немедленно! – А я и не сажал, она сама. – В смысле сама? Зачем ей туда? – За мной со шваброй полезла. – Господи, живы хоть все? – застываю столбом посреди коридора. – Ага, я отбился, а кошка свалилась, – веселится Степан. – Убилась? – Неа, отряхнулась и дальше пошла. – Я вас убью, когда домой приеду. – Ладно, – соглашается миролюбиво Степан. – Через полчаса встречаемся у нотариуса, адрес я тебе скину. – Зачем? – Наследство мое пойдем принимать, паспорт не забудь. – Не могу, я трусы постирал в стиральной машинке, а тещенька последние сто рублей отобрала за стирку и туалетную бумагу, – признается Степан. – Дурдом какой-то! Сейчас приеду. На всех парах несусь домой, вызвав такси. Застаю премилую картину, все трое гуляют около подъезда с Тоней. Мой бомж в своем неизменном спортивном костюме, мама в цветастом платье и при кудрях. Давно ее с завивкой не видела. – Мама, ну в самом-то деле, – возмущаюсь я, целуя Тоню. – Ты зачем у него последние деньги и трусы отобрала? – Вот ябеда! – замахивается сумкой на Степана мама. – Я правду сказал, за нее не бью. Знаете, как неудобно в спортивных штанах на голое тело? У меня там, может, все уже натерло, – обиженно произносит Степан. – Ой, было бы чему там натираться, – язвит мама. – Все, мы едем к нотариусу, а вас я больше одних дома не оставлю, – сердито произношу им и тащу Степана к ожидающему нас такси. Мама с Тоней машут руками, а мы уезжаем со двора, направляясь в нотариальную контору. – Да ладно тебе, не сердись, – улыбается Степан. – У меня такой классный день был! Давно так не развлекался. – Не знаю, кто из вас развлекался больше, ты или мама, но после нотариуса мы заедем и купим тебе запасное белье! – фыркаю я. – Моя же ты благодетельница, – сюсюкает бомж. – Портки мне купит! – Где же таких делают, как ты, – устало вздыхаю я. – Я бы сказал, но боюсь, ты будешь в шоке, – смеется Степан. – Да и подумаешь, но пообещай мне больше на мамины провокации не поддаваться? – Не дождетесь, я кремень. Мы, кстати, можем купить дрель? – волнуется бомж. – Зачем? – Тещенька просила картинку с лебедями в их с Тоней комнате повесить, а там без дрели никак, Саш. Мне остается только вздыхать и качать головой. Как продержаться две недели? И почему, собственно, две?