Глава 17

Евгений

— Я, пожалуй, поеду домой, Евгений Витальевич. — Саша слишком стремительно соскакивает со стула, он падает, она нервно пытается его поднять, что с головой выдает ее волнение.

Маринка рядом громко усмехается, от чего моей милой помощнице еще хуже.

— Марина, иди в комнату, — рявкаю на бывшую. Надеюсь, не начнет спорить. По моему взгляду понимает, что сейчас лучше прикусить язык и сделать, как велю. Ее яркие губы расползаются в торжествующей улыбке, адресованной Александре. Меня бесит ее самоуверенность. Но я должен сначала все выяснить. Уходит, виляя по-прежнему стройными бедрами. А я обращаюсь к расстроенной девушке, — Саша, успокойся.

Беру ее за плечи, заставляю стоять ровно и смотреть на меня. Но она так и стремиться отвести взгляд.

— Извините, — пищит в ответ. Хочет вырваться, но я не позволяю. — Пустите. Я поеду домой. Мне нужно отдохнуть. А вас поздравляю. С отцовством.

Не нравится мне ее нервозность. Страшно отпускать одну в ночь, такую расстроенную и растерянную.

— Саша! Саша, уймись. Ну чего ты разволновалась? Считаешь, что я могу отменить свое предложение?

Вздергивает носик и смотрит в глаза, или прямо в душу?

— А разве нет? Зачем вам теперь эта наша сделка?

Она очень сильно ошибается. Но не могу ее винить. Ничего не знает ведь о моих чувствах, о тех бессонных ночах, проведенных в размышлениях и тоске по ней. Но вот прямо сейчас не могу всего объяснить.

Не могу рассказать, каким образом сам пришел к столь необычному решению и чего мне оно стоило. Три ночи подряд обдумывал, как быть, когда пришла эта неожиданная идея.

Но сначала тупо пытался забыть ее, вычеркнуть из сердца. Поэтому не звонил и не общался. Отгородился от нее, надеясь на народную мудрость, гласившую, что с глаз долой — из сердца вон. Не вышло. С каждым днем становилось только хуже. Мучительная ломка, закончившаяся в итоге моей полной капитуляцией. Сдался. Начал искать другой выход. И казалось, нашел идеальный. Пока не явилась Марина…

— Саша, продолжим этот разговор, когда я сам разберусь, что случилось, хорошо? Но прошу, сейчас возьми себя в руки и доберись до дома без происшествий. — Приглаживаю ее волосы, касаюсь нежной кожи лица, гладя большими пальцами щеки, скулы. Прижимаюсь лбом к ее лбу. — Поверь, я сам растерян. Но могу сказать одно — я слов на ветер не бросаю. Веришь мне?

Не верит. Вижу. Но понимаю, что пока ничего с этим не поделаешь.

— Все хорошо, Евгений Витальевич, я понимаю. Не переживайте. На вас и так много навалилось. Не стоит еще и обо мне беспокоиться. Как-нибудь переживу. В конце концов, пойду к отцу, если будет совсем плохо. Не выгонит же меня за одну ошибку.

Черт! Я ведь почти забыл про Славу. Решил, что отвечу перед ним за дочь и вычеркнул из списка проблем. Только Саша другое дело. У нее свои отношения с отцом.

— Саш, мы разберемся, слышишь? — Кладу руки на плечи и легонько встряхиваю. — Я помогу тебе во всем. Дай мне время. Немного.

— Вы не обязаны. Я и сама могу.

Ненавижу, когда она спорит. Ещё больше ненавижу себя, что постоянно откладываю важный разговор, и это обязательно приводит к какой-нибудь засаде.

— Можешь, можешь, знаю я, как ты можешь. Но прошу, сейчас без лишней инициативы.

Не слышит меня, дурочка маленькая.

— Так я пойду? Марина вас уже заждалась.

Отпускаю.

— Иди. Только позвони мне, как доберешься до дома, поняла?

Закатывает глаза. А я не выдерживаю — хватаю за руку и дергаю обратно к себе. Накрываю рот своим, запечатляя требовательный и довольно жесткий поцелуй. Словно наказывая за никому ненужную инициативу, благодаря которой мы с ней и оказались в этом положении. Если бы она дождалась моего возвращения, если б не попала в глупое положение с этим Игорем, неизвестно откуда нарисовавшимся. Сейчас было бы намного легче все исправить.

Отрываюсь от сладких губ. Кажется, и правда немного переборщил с агрессией. Они припухли и горят. Идиот, себя надо наказывать, а не ее.

Укоризненно качает головой, закрывает рот рукой и уходит. Да что ж такое! Почему у нас с ней все через одно место? Надо срочно разбираться. Вот только сейчас с Маринкой выясню. Потом родителей перевезу, и тогда мы откровенно поговорим. Сколько можно тянуть? Признаюсь ей в своих чувствах и пусть решает, нужен или нет. И ведь вполне может послать, непредсказуемая моя.

А когда-то мне даже казалось, что я ей интересен, как мужчина, что после увольнения она без сомнений примет мое предложение встречаться. Сейчас же я совсем не уверен в этом.

Взять, к примеру, меня. С ее появлением в офисе, я совершенно забыл о других женщинах. С того первого дня не спал ни с кем… то есть почти ни с кем. Вряд ли случай в массажном кабинете можно считать чем-то серьезным… ведь даже тогда я представлял ее… именно с ней был, ее любил. И мечтал я все это время только о Саше, в отличие от нее.

Сама Саша, как оказалось, не была столь уж заинтересована во мне, раз в моё отсутствие успела завести роман с этим Игорем, и даже отдаться ему. Я как дурак, считал ее едва ли не девственницей, настолько она казалась невинной. А она говорила о первом сексе между ними, как о чем-то несерьёзном и обыденном. Словно и Игорь у нее совсем не первый.

— Шоргин, ну мне долго ждать? Твоя шлюшка уже ушла?

Вскипаю сразу. Плевать, что думал о ней не очень лестно секунду назад. Другим не позволю. Мгновенно оказываюсь рядом и выкидываю руку вперед, держа палец перед вздернутым носом бывшей.

— Не смей. Слышишь?

— Что не сметь? Называть вещи своими именами? Спишь с секретаршей? Как низко ты пал, Шоргин.

Прищуриваюсь, оглядывая с ног до головы. Что я только в ней раньше находил? Ума не приложу.

— Считаешь? А сама как же? — Дёргается. Не нравится правда? А чего, собственно, ожидала? Что поманит пальчиком, и я брошусь к ее ногам? Похоже, именно этого. — Выкладывай. Что случилось? Я считал, что вы с Брагиным уже вовсю празднуете. Не угадал?

Маринка передергивает плечами и отворачивается. Потом слышу странный звук — всхлипывает и произносит сдавленно.

— Он решил проверить, его ли это ребенок. Потребовал тест на ДНК. Отказался даже подождать до родов. Я как дура согласилась, подвергая опасности и ребенка, и себя. Но он показал вероятность отцовства ноль процентов. Ноль! — Она поворачивается к охреневшему мне и многозначительно смотрит в глаза, ожидая, когда очухаюсь и пойму намек. Добивает, — кроме тебя и Брагина я ни с кем не спала, Женя.

Вон оно как обернулось-то. Значит, бывший друг дал ей от ворот поворот, а она бросилась, ко мне в полной уверенности, что приму обратно. Я, типа, должен на слово поверить?

— И что ты хочешь от меня? — задаю вопрос, чтоб хоть понимать, какие у нее планы. Разумеется, не собираюсь плясать под ее дудку, но знать интересно.

Она стреляет глазками и заискивающе улыбается, кладя ладошку мне на грудь. Меня передергивает. Ненавижу лицемерие. Тошнит от понимания, что ещё недавно я ей был совершенно не нужен.

— Женечка, милый, нам ведь всегда было хорошо вместе. Что мешает вернуть те времена? Забудем разлуку, как дурной сон.

Я даже слегка зависаю от ее наглости, позволяя руке скользнуть по груди, животу и остановится на ремне. Что она сказала? Дурной сон? Совсем спятила?

— Что мешает, говоришь? Может быть то, что ты уже несколько месяцев, как ушла к другому мужчине? Нет? — меня выворачивает от мысли, что она спала с Брагиным, а сейчас хочет, чтоб я заменил его.

— Это было ошибкой. Давай забудем о ней. Ради нашего малыша.

Хватает мою руку и прикладывает к упругому круглому животу. Не сразу вырываюсь, теряясь в новых непонятных ощущениях.

В голове шумит, виски давит. То ли от того, как все это мерзко, то ли от того, что не могу ее послать на три буквы. А вдруг этот ребенок и правда от меня?

— Невозможно, Марина. Но если он мой, то я не брошу вас. Буду помогать.

Ее глаза угрожающе сужаются.

— Это все из-за этой ша… девчонки? — явно собиралась обозвать Сашу, но вспомнила мое предупреждение.

— Она здесь не при чем, — отрезаю резко. Как она не понимает, что сама виновата? Ее измена и уход к Брагину навсегда убили мой интерес к ней, как к женщине.

— Шоргин, я же знаю, ты любишь меня. Понимаю, твоя гордость была уязвлена моим уходом. Признаю, что была не права. Даже готова попросить прощения. Ты же этого хочешь, да? Хочешь, я встану на колени? — отпускает мою руку, которая безвольно падает, а пальцами второй ведет вниз от ремня, царапая одежду ухоженными ноготками. И правда, похоже, собирается опуститься на пол. Отбрасываю ее руку и удерживаю за плечо, не позволяя совершить задуманное.

— Даже не думай. Марина. Не надо унижаться. Этим ты ничего не добьешься. Я больше не заинтересован в наших отношениях, и ты сама в этом виновата. Но ребенка я поддержу, воспитаю и обеспечу, если, конечно, подтвердиться, что он мой.

— Я не буду делать анализ еще раз! Ты меня не можешь заставить! — повышает голос, заставляя болезненно поморщиться от громкого звука.

Конечно же, я не буду этого делать. Я не такой урод, как Брагин, чтобы подвергать их жизни опасности.

— После рождения ребенка ты сделаешь тест. Тогда я с радостью дам ему свою фамилию, — заявляю холодно и бескомпромиссно. — Большего обещать не могу.

Марина отдергивает руку и делает шаг назад.

— Не можешь, значит? А я не могу обещать, что тогда захочу близко подпускать тебя к твоему ребенку! — ее переполняет злость, выплескиваясь в жесткие слова. — Я даже тест не буду делать! А ты так и не узнаешь точно, твой ли он. Это знаю лишь я. А ты… ты до конца своих дней будешь мучиться, зная, что возможно где-то растет твой сын или дочь. Понял? Ты сможешь его воспитывать и общаться с ним лишь в том случае, если у нас будет семья. Иначе пошел на хрен!

Она резко разворачивается и убегает. Громко хлопает входной дверью, но я не пытаюсь догнать. Голова трещит от дикой боли, не давая обдумать ситуацию нормально. Но я обязательно что-нибудь придумаю, потом. Сейчас главное нужно подготовить все к возвращению родителей.

С женщинами буду разбираться позже…