Глава 16

«Эта женщина тысячу раз пожалеет» – слова Доронина, произнесённые с неприкрытой угрозой, эхом отдавались в моей голове, заставляя внутренности похолодеть и сжаться в тугой узел. Я наивно гадала, обрадуется ли Дима сыну. Оказалось, волноваться стоило совсем о другом: о его реакции на то, что четыре года назад я не сообщила ему о беременности. Да, я не собиралась ничего скрывать и написала ему, но доказательств у меня нет. А с учётом того, что для Дмитрия вариант «случайно не сказала» не существует, навряд ли он мне поверит. Скорее всего, решит, что я намеренно скрыла от него сына. Из вредности или мести за то, что он бросил меня и женился на Лене. – Как тебе мои предложения? – стараясь выглядеть невозмутимой, спросила я, желая поскорее сменить опасную тему. Нет, я не сволочь и обязательно расскажу Доронину о Егоре, но позже. Сначала нужно успокоиться и продумать, как преподнести новость, чтобы он не сомневался в моей искренности. Доронин, взглянув на бумаги, слегка сдвинул брови. – Некоторые предложения дельные, но сырые, требуют доработки. – Ты прав, – с готовностью согласилась я, привстала и, наклонившись к Дмитрию, выхватила документы из его рук. – Прямо сейчас и займусь. Прости, что отвлекла. Остаток рабочего дня я провела в состоянии полуобморока. Если отбросить навязываемый брак, то на Доронина мне грех жаловаться. Он неукоснительно выполняет все обещания по спасению фирмы, на людях ведёт себя покровительственно и уважительно, а наедине наши отношения можно назвать дружескими. Но я знаю и тёмную сторону Доронина. Видела, каким жестоким и беспощадным он может быть. Если он считает, что человек заслужил, раздавит без сожалений. Превратит в мокрое место. За время нашей совместной работы я видела такое не раз и всегда боялась оказаться на месте этого несчастного человека. Вечером, возвращаясь домой, я пожалела, что села за руль. Лучше бы вызвала такси. Тревожные мысли мешали сосредоточиться на дороге, и мне уже несколько раз посигналили и справедливо. За эти часы я перебрала множество вариантов развития событий, и самый страшный из них – я рассказываю Доронину о Егоре, и он мстит мне тем же способом каким, по его мнению, я наказала его – отбирает у меня сына. Возможно такое? Вполне. Доронин в ярости – страшен. Смогу ли я ему противостоять? Сейчас, скорее всего, нет. Но потом, возможно, когда компания встанет на ноги, когда я научусь ею управлять, когда уже не буду полностью зависеть от Дмитрия. Из всего этого следует, что пока мне лучше помалкивать и не торопиться делать Доронина счастливым отцом. Подло и гадко, конечно, ведь теперь я сознательно скрываю от него правду, но ничего не поделаешь, сын для меня – самое ценное в этой жизни. В салоне раздался звук входящего звонка, когда я уже въезжала на территорию своего жилого комплекса. Звонил Фурсов Руслан. – Вот сейчас вообще не до тебя, – проворчала я, но всё же ответила на звонок. Чем раньше я объясню ему, что мне не до романтики, тем будет честнее и тем меньше обижу парня. – Привет, скучала? Я очень, – сразу же послышался довольный и весёлый голос Руслана. – Привет, – поздоровалась я и сухо ответила на вопрос. – Некогда было скучать. – Занята, значит, сильно, – ничуть не обиделся он. – Но на следующей неделе выкроишь для меня хотя бы пару часов? – Твою же мать! – воскликнула я, чем взволновала Руслана. – Ева, ты чего ругаешься, что у тебя там происходит? – Бывший муженёк устроил мне засаду, – пожаловалась я. – Подъехала к дому, и он тут стоит, караулит меня у подъезда. Руслан, извини, отключаюсь, я тебе позже сама позвоню. И ведь Руслану я озвучила лишь лайт версию, умолчав о том, что Андрей заявился сюда не один, а с «подкреплением» в лице своей обожаемой помощницы Агаты. Пусть она не стоит рядом с ним, но находится поблизости, сидит на переднем сиденье его автомобиля. Это каким же надо быть человеком на букву «Г», чтобы притащить любовницу на разборки с женой? Сдать бы назад, развернуться и умчаться отсюда подальше. Но боюсь, это будет лишь временным решением проблемы. Если Андрею захотелось поскандалить, потому что он недоволен тем, как мы поделили имущество, он в любом случае найдёт способ, как выесть мне мозг. А то, что бывший явился сюда ругаться по поводу денег, так это к гадалке не надо ходить… Он, конечно, прилично наворовал, но без постоянного источника дохода, деньги имеют свойство крайне быстро заканчиваться, а Андрей привык жить на широкую ногу. К тому же теперь у него на шее сидит любимая женщина, её тоже нужно содержать, и не абы как, а как она рассчитывала – сыто, дорого да богато. С огромной неохотой я вышла из машины. Андрей с напряжённым лицом ждал, когда я подойду, а Агата сверлила меня злобным взглядом из-за стекла. Можно подумать, это я, а не она, спала с чужим мужем. – Зачем ты меня караулишь, мы же вполне успешно решаем все вопросы через юристов? – поинтересовалась я, останавливаясь в метре от бывшего. – Не строй из себя идиотку, – рявкнул Андрей. – Прекрасно знаешь, зачем я здесь. Ты науськала своего хахаля, и он подал на меня иск с требованием о возмещении ущерба, который я якобы нанёс в результате неправомерных действий. Грозится, если не заплачу, переквалифицировать дело в уголовное. – Вот оно как! – воскликнула я удивлённо, потому что об иске Доронина не знала, и принялась рассуждать. – А заплатить ты не в состоянии, ведь считал себя умнее всех, о последствиях не задумывался и, наверняка, швырялся ворованными деньгами направо и налево. Агата, – крикнула я. – Ну как, готова носить любимому передачи и ждать его лет семь? Или сколько там полагается за растрату в особо крупных размерах? Лицо бывшего мужа озлобилось и побагровело, а его любовница, приоткрывшая окно, чтобы слышать наш разговор, с перекошенной физиономией выглянула из салона автомобиля. – Голубки, я вам не завидую. Если Доронин взялся за вас, то уже не отцепится. Мужайтесь и приготовьтесь к трудным временам. Моё показное и неискреннее сочувствие окончательно взбесило Андрея. Он мгновенно оказался рядом и прокричал мне в лицо: – Думаешь, я не найду на вас управу? Ошибаешься! Не забыла, я по-прежнему официально являюсь отцом Егора. Мои права родителя сохраняются после развода. У меня есть законное право на общение с ним, на участие в его воспитании, на принятие решений относительно его обучения и медицинского обслуживания. Захочу и буду еженедельно забирать его к себе на несколько дней, или запрещу лечение у стоматолога и вакцинацию. Спортивные секции тоже могут пойти под запрет, как и выезд за границу. Шантажировать здоровьем ребёнка, его лечением, возможностью путешествовать и угрожать тем, что будет забирать его к себе, очевидно, для издевательств – это низко и мерзко даже для Андрея. Испугалась ли я? Разумеется, нет. Пусть я не знаток семейного права, но уверена, закон в первую очередь защищает интересы ребёнка. И такой самодур-опекун, как мой бывший, не сможет использовать свои права родителя во вред Егору. От меня лишь требуется доказать его злонамеренность, и я даже знаю, как это сделать… Андрей ошибочно принял мой притихший, задумчивый вид за испуг и ухмыльнулся. – Ну как, договоримся? – спросил он, уверенный в своей победе. – Договоримся, – как бы нехотя и недовольно произнесла я, играя роль поверженной стороны. – Дай мне один день. Я обдумаю, как сделать так, чтобы каждый остался при своём. – Ладно. У тебя есть двадцать четыре часа, и ни секундой больше, – милостиво согласился он, после чего наклонился к моему уху и зашептал. – А ты хорошо выглядишь, пусть самую каплю, но я даже жалею о разводе. – Агата, выходи из машины, – отпихнув от себя Андрея, вновь обратилась к его любовнице. – Послушаешь, какие интересные заявления делает твой мужчина. Андрей сочно обругал меня матом и под мой злорадный смех спешно ретировался. На следующий день отпросилась у Доронина с обеда с работы. Пришлось соврать, что ночью на меня напала бессонница, уснула под утро и теперь нестерпимо болит голова. Потом позвонила Андрею и назначила ему встречу на четыре часа у себя в квартире. После всего, мне противна даже мысль пускать Андрея домой, но необходимо встретиться с ним на моей территории, чтобы записать на камеру каждое его поганое слово, каждую гадкую реплику, заснять, как он кривится и морщится, когда говорит о Егоре. Для этих целей встала сегодня ни свет ни заря и ещё до работы навестила дом папы, чтобы взять там все наши старые и уже неиспользуемые телефоны, которые мы с отцом не выкидывали, а аккуратно складывали в коробку с целью: «А вдруг когда-нибудь пригодится». Всего таких телефонов было шесть, но с работающими зарядками насчиталось всего три. Маловато, конечно, но буду надеяться хватит. Ближе к половине четвёртого я отправила Тётю Риту и Егора на прогулку с обширной программой: парк аттракционов, детское кафе и магазин, а сама расставила по углам телефоны и приготовилась ждать. Андрей явился вовремя и, даже не поздоровавшись, с порога выпалил: – Ну что ты решила? В коридоре нет камер, разговаривать с ним здесь бесполезно. Поэтому указала рукой в сторону гостиной и пригласила: – Проходи, присаживайся. Предложить тебе чай или кофе? – Нет, – рявкнул он разуваясь. – Давай сразу к делу. – Ты диваны переставила, – заметил бывший, заходя следом за мной в комнату, и дал оценку. – Верни как было, так намного хуже. Конечно, хуже, но только в плане уюта и интерьера. Зато теперь камера телефона, спрятанного в вазе среди цветов, полностью охватывает пространство обоих диванов. – Неверного мужа забыла спросить, как расставлять мебель в доме, – огрызнулась я, не от обиды на измену, а чтобы при просмотре видео сразу была ясна причина развода. – Сама виновата, что я пошёл налево. Ни одному мужику не нужна в постели ледышка. Закатила глаза, но промолчала. Факт измены он признал, этого вполне достаточно. – Я могу убедить Доронина отозвать иск, – начала я, присаживаясь. – Но взамен ты должен официально отказаться от родительских прав. Я не хочу, чтобы ты бегал ко мне каждый месяц и шантажировал здоровьем ребёнка. Андрей шумно вдохнул носом. – Я консультировался с юристом по этому вопросу. От отцовства отказаться можно, да. Но нельзя отказаться от обязательств, в частности, от алиментов. – Вообще, не проблема, – заявила я. – Мы составим нотариальное соглашение о досрочной выплате всей суммы алиментов вперёд, после чего я дам тебе расписку, что всё получила. – Это выход, – согласился Андрей, затем его глаза алчно заблестели. – Но если ты хочешь отделаться от меня навсегда, придётся хорошо заплатить… И он назвал сумму, от которой у меня волосы зашевелились на голове. – Ты обалдел, что ли?! – возмутилась я. – У тебя от таких денег ничего не потрескается? Сбавь обороты, иначе мне будет проще и дешевле нанять армию юристов и по закону лишить тебя родительских прав. Не забывай, у меня есть козырь: ты не родной отец Егора. – Это не козырь, – рассмеялся Андрей. – Это твоё самое слабое место. Если дело дойдёт до суда, я заявлю, что считал себя родным отцом Егора, потому как ты меня обманула, навязала чужого ребёнка. После этого в глазах судьи я буду положительным персонажем, который, несмотря ни на что, любит и борется за сына, а ты превратишься в лживую стерву. Мысленно аплодирую бывшему мужу, причём стоя. Сказал всё как надо! Подведём промежуточный итог. Факт измены признал. О намерение лгать в суде – тоже. Подтвердил, что с самого начала был в курсе, что не является отцом Егора. О шантаже здоровьем упоминали, но вскользь. Надо бы дожать этот пункт. Но не успела я открыть рот, как раздался звонок в дверь. – Ты кого-то ждёшь? – недовольно спросил Андрей. – Нет, – покачала я головой. – Егор с тётей Ритой в парке, они не должны вернуться так рано. И тут я со всех ног бросилась к двери, потому что в голове промелькнуло множество причин, по которым сын и няня могли вернуться раньше. Мой мальчик мог упасть с аттракциона, или споткнуться и разбить коленку, или его ударило качелями по лбу, да мало ли травм можно получить в парке… – Чёрт, – почти беззвучно ругнулась я, посмотрев в глазок и увидев Доронина. И ведь не притворишься, что дома никого нет, я бежала открывать громко, как слон, он наверняка слышал топот, да и видел, как потемнел глазок. – Я привёз ужин, – Дмитрий приподнял пакет с эмблемой ресторана, когда я ему открыла. – Чтобы тебе не пришлось готовить с больной головой. – Спасибо, – выдавила улыбку и вынужденно отстранилась назад, потому как Доронин без приглашения двинулся внутрь квартиры. – Ева, а кто это у тебя?! – строго спросил он, уставившись на туфли Андрея. – Фурсов?