Глава 17

Не дожидаясь ответа и швырнув пакет из ресторана в угол, Дима стремительно ломанулся вглубь квартиры. – Да нет у меня никакого Фурсова, – пробормотала я вслед его удаляющейся спине, чуть не взвыв от досады. То ли меня сглазила какая-то гадина непонятно за какой грех, то ли я сама по себе – ходячая катастрофа. Вечно у меня всё через одно потайное тёмное место. Ну почему Доронину вздумалось приехать именно сегодня и обязательно в этот час? Если бы он явился хотя бы на тридцать минут позже, я успела бы закончить с Андреем, и мы просто вместе от пуза вкусно поели, без вот этого балагана, который уже начинается в соседней комнате. Доронин и мой бывший благоверный ещё не вцепились друг другу в глотки, но уже опасно с предупреждением рычат. Устало опустилась на банкетку и тяжко вздохнула. К чёрту всех. Не пойду к ним. Даже если Дмитрий с Андреем начнут калечить друг друга, ломать носы, выбивать челюсть и крушить мебель в моей гостиной, всё равно не пойду. За последние пару месяцев я была участницей стольких скандалов и разборок, сколько у меня не было за всю предыдущую жизнь. Всё, устала, не могу, выдохлась… И тут я, вопреки принятому решению, словно подброшенная пружиной, вскочила на ноги. Если они заговорят о Егоре, а вероятность этого почти стопроцентная, что помешает Андрею выдать Доронину, что он – отец?! Проклятье… Этих двоих надо срочно разводить по разным углам, пока их встреча не обернулась для меня катастрофой. Если Дима узнает правду о Егорке вот так, в пылу ссоры, да ещё и не от меня, он мне точно никогда не поверит. Со всех ног полетела в гостиную спасать ситуацию и увидела следующую картину: Доронин, скрестив на груди руки, прожигал Андрея презрительно-агрессивным взглядом, а тот стоял напротив него с раскрасневшейся физиономией и почему-то растрёпанными волосами. Переизбыток тестостерона ощущался на физическом уровне, и я почти слышала, как искрит воздух от повисшего в комнате напряжения. Едва заметив меня, Андрей тут же набросился с обвинениями: – Ты что, решила меня в ловушку заманить? Думаешь, я испугаюсь твоего любовника и откажусь от требований. Выкуси. Оба выкусите, – бывший сначала показал фигу мне, после сунул её в лицо Дмитрию и зло расхохотался. – Вы теперь у меня в кулаке, сделаете всё, что скажу. – И о каких же требованиях идёт речь? – спросил Доронин у Андрея, бросив мимолётный укоризненный взгляд в мою сторону. Не в меру развеселившийся бывший муж не спешил с ответом. Сначала он плюхнулся на диван, подложил под локоть подушку, вальяжно развалился и лишь потом произнёс: – Доронин, не прикидывайся дурачком. Я знаю, что ты здесь не просто так, и Ева уже посвятила тебя во все мои условия. Хотя нет, не во все. Мне ещё нужны деньги. И много. Так что, если не хочешь, чтобы я контролировал жизнь Егора вплоть до восемнадцати лет – отзывай иск и плати. Я чувствовала приближение катастрофы, но стояла как парализованная и не могла придумать, как её предотвратить. Единственное, мой взгляд приковала всё та же ваза, куда я спрятала телефон. Она деревянная, высокая и тяжёлая. Интересно, если ею со всей силы треснуть Андрея по голове, можно ли вырубить его хотя бы на несколько минут, чтобы он заткнулся? – Значит, ты шантажируешь Еву сыном, – подытожил Дмитрий. – Что-то вроде этого я от тебя и ожидал. Только такая мразь, как ты, может использовать собственного ребёнка, чтобы вымогать деньги у бывшей жены. Андрей сначала замер с полным недоумением на лице, затем его глаза округлились от изумления, а губы расплылись в ехидной усмешке. – Вот оно даже как?! – воскликнул Андрей и, хлопнув себя по коленям, поднялся. – Ребята, ну вы даёте. Одна, – он ткнул в меня пальцем, – строит из себя святую невинность, но страшно грешит, потому что молчит. Другой, – теперь Андрей кивнул на Доронина, – Считает себя самым умным, но при этом в упор ничего не видит перед собой и не может от апреля отмотать время на девять месяцев назад и посчитать, какая тогда была дата! – Хватит! – с отчаяньем закричала я на Андрея, но он даже не обернулся в мою сторону. Он вплотную подошёл к Доронину и выплюнул ему в лицо: – Егор не мой сын, а твой! – Не-е-ет, – громыхнуло у меня в голове, но всё… Дело сделано, назад пути нет. Андрея удавить мало… Ладно бы он просветил Диму случайно, по незнанию, но ведь нет. Бывший прекрасно понял, что я Доронину про Егора ничего не сказала, и специально, из вредности и желания поквитаться, бросил ему в лицо эту новость. С ужасом в глазах смотрю на Дмитрия, но пока вообще непонятно, как он воспринял известие. С тех пор как «грянул гром», он не шелохнулся и ни на грамм не изменился в лице. Как был напряжён, как сверлил моего бывшего взглядом, так и продолжает. – Ну, давай уже, соображай быстрее, – ехидничает Андрей, щёлкая пальцами перед носом Доронина, словно тот уснул и его требуется разбудить. – Это же так легко посчитать. Вспоминай, когда ты оприходовал Еву и когда родился Егор… Дмитрий шумно сглотнул, медленно повернулся ко мне и с пугающим ледяным спокойствием спросил: – Это правда? Умом понимаю, чтобы хоть как-то минимизировать причинённый Андреем ущерб, я сейчас должна выглядеть и вести себя уверенно и спокойно, как невиновный человек. Но я одновременно ошеломлена и придавлена, на нервной почве меня всю колотит, обстановка перед глазами плывёт, а подбородок трясётся так, что вместо чёткого и ясного «Да» стучу зубами и издаю невнятный звук, будто я очень сильно замёрзла. Андрей сочно выругался и хлопнул себя ладонью по лбу, выражая тем самым, как его достало наше с Дмитрием нерасторопное тугодумство. – Ева, ты что, вдруг деградировала до развития канарейки? – подлетел бывший ко мне и, пусть не сильно и не больно, но ткнул меня в плечо, требуя. – Ответь уже нормально, без вот этого, де-де-де… Эй, ты чего?! – тут же взвыл бывший, потому что Доронин в долю секунды оказался возле нас и, схватив Андрея за затылок, заставил его низко склониться, после в принудительном порядке вывел из гостиной и, судя по звукам, запихнул в мою спальню. – Сиди жди, и чтобы тебя не было ни видно, ни слышно, – громыхнул Доронин и вернулся обратно в гостиную. Люди, которые не чувствуют за собой вину, взгляд не отводят, знаю, но Дмитрий смотрел на меня с таким острым укором, что я не выдержала и отвернулась. – Дима, я думала, ты знаешь, – начала лепетать я, но меня остановили. – Ева, просто ответь на вопрос. Это правда, Егор мой сын? – произнёс Доронин, не повышая голос, но от его леденящего душу тона у меня подогнулись колени. – Правда. Я хотела сказать, но… – принялась я оправдываться и даже нашла в себе силы вновь поднять голову, но Дмитрий, махнув рукой, жестом велел мне замолчать. – Почему я не знаю, об этом поговорим позже. Сейчас чётко и кратко расскажи мне, что требовал Андрей и чем угрожал? Чётко и кратко у меня не получилось. От волнения я запиналась, с трудом подбирала слова, перепрыгивала с одного на другое… Тем не менее Доронин не раздражался, слушал терпеливо, за исключением нескольких уточняющих вопросов не перебивал, но зато пребывал в крайней задумчивости и с каждым моим новым словом мрачнел. – Егор где? – спросил он, когда я закончила. – В парке с тётей Ритой. – Позвони Маргарите Вадимовне и скажи, чтобы они в ближайший час ни в коем случае не возвращались домой. Сама иди на кухню, плотно закрой дверь, и что бы ни происходило, не выходи. Затем Доронин достал телефон, позвонил и велел невидимому мне собеседнику в течение ближайших двух часов подготовить всё, что требуется для того, чтобы человек официально написал отказ от ребёнка. Каким способом он это организует, и в какую сумму выльется – не имеет значения. – Дима, ты же не станешь от него откупаться?! – воскликнула я, когда он направился к выходу из гостиной с явной целью поговорить теперь с Андреем. – Мы и без денег через суд лишим его родительских прав. Доронин, что уже находился в дверях, остановился и повернул в мою сторону только голову. – Суд – это долго. Я хочу, чтобы у моего ребёнка с этой мразью уже сегодня ничего общего не было. Поверь, твой бывший муж откажется от Егора и бесплатно, и ещё спасибо скажет, что так легко отделался. Всё, Ева, иди на кухню и не высовывайся. Когда понадобишься, я тебя сам позову.