Глава 21

Доронин и раньше давил на меня взглядом, но все прошлые разы по сравнению с этим просто цветочки. Сейчас он будто и не смотрел, а душил с ледяной яростью. Я буквально чувствовала, как горло сдавило в железных тисках. Даже сглотнула, чтобы прогнать неприятное ощущение. Не помогло. Тем временем Доронин резким движением оттолкнул от себя кресло, приблизился и, нависая надо мной разъярённой скалой, прорычал: – Так о чём речь, Ева? Ничего не понимаю. Почему Дмитрий так рассвирепел? Я всего лишь сказала, как оно было. Он поиграл со мной несколько недель, после за не надобностью, без сожалений выбросил из своей жизни и женился на Лене. Или его задело, что я в принципе заговорила об этом? Ведь раньше молчала в тряпочку, не ставила его свинский поступок в упрёк, а тут надо же посмела раскрыть рот. – Как натурально у тебя получается изображать праведный гнев. Так и тянет поаплодировать, – усмехнулась я, стараясь показать, что его горящие глаза и физическое превосходство меня не пугают. – Ну что? – почти выкрикнула я, потому как Доронин продолжал тяжело дышать и смотрел так, будто ждал объяснений. – Мне повторить вслух твоё сообщение? «Между нами ничего серьёзного, у меня есть любимая, а ты, Ева, дура наивная, катись мячиком ко всем чертям собачьим». – Я такого не писал! – гаркнул Доронин, его ноздри раздувались от гнева, а взгляд пылал. – Ладно, признаю, озвучила не слово в слово, а «наивная дура» и «черти собачьи» – моя отсебятина, но смысл-то я передала верно. Или мне приснилось, и ты меня не бросал? – ехидно поинтересовалась я, после чего желваки на скулах Дмитрия угрожающе заходили ходуном. – Ты совсем завралась! Решила, раз я заглотил байку о неотправленном сообщении, то и эту чушь проглочу?! У меня и в мыслях не было тебя бросать! Я строил на нас планы! Да зачем я тебе это говорю? Ты и сама прекрасно знаешь! Когда ты уехала и перестала выходить на связь, я же весь телефон тебе оборвал, но ты ни разу не ответила. Соизволила ответить только на сообщение из аэропорта, когда я уже собирался лететь к тебе. Просила не приезжать, не звонить, не писать, потому что дома ты помирилась со своим парнем, поняла, что любишь его, и у вас скоро свадьба! А мы…, мы не подходим друг другу ни по возрасту, ни по взглядам на жизнь! Тут меня прорвало. Ярость затмила разум, и я набросилась на Доронина с кулаками. С отчаянием лупила его по груди, пытаясь выбить эту ересь, заставить прекратить издеваться и переворачивать прошлое с ног на голову. – Ненавижу, лживая скотина! – вопила я, осыпая его градом ударов. – Это ты! Ты бросил меня! Беременную! Я жить не хотела! Доронин перехватил мои руки, сжал их до боли и прорычал сквозь зубы: – Прекрати истерику и выдумывать. Я в своём уме и знаю, как всё было. – Что бы здесь ни происходило, немедленно прекратите, – раздался строгий голос тёти Риты со стороны двери. Мы с Дорониным ещё несколько секунд, тяжело дыша, прожигали друг друга злобными взглядами, а затем одновременно, как по команде, посмотрели на женщину. Она тут же перешла в наступление: – Вы разбудили ребёнка своими криками! Дмитрий, что бы ни случилось, женщину нельзя хватать за руки. А ты, Ева, следи за языком, что за кошмарные слова из него вылетали?! Никогда раньше я не видела милую и добрую Тётю Риту настолько рассерженной, и дело было не в том, что она говорила, а в том, с каким укором и разочарованием она это делала. Отчего мы с Дорониным пристыженно опустили головы, словно провинившиеся школьники в кабинете директора. – Я уложу Егора, – первой отмерла я и направилась в сторону выхода, когда мне в спину долетело от Димы: – Мы не договорили. – Договорим утром. Сейчас твоя совесть, похоже, спит крепким сном, надеюсь, к завтраку проснётся, – не оборачиваясь, зло бросила я и вместе с тётей Ритой вышла из кабинета. Дмитрий Как бы там ни было, но в одном Ева права, сегодня нам точно не стоит продолжать разговор. Я слишком взбешён её нелепой попыткой переписать прошлое. На что она вообще рассчитывала, неся всю эту чушь?! Чтобы сбросить напряжение и выпустить пар, я прибег к проверенному способу: завёл машину и несколько часов рассекал темноту ночной трассы. Домой вернулся под утро и первым делом заглянул в комнату сына. Егор мирно посапывал, широко раскинув руки и ноги, а рядом с ним, на краю кровати, лежала Ева. Не знаю, спала ли она, но головы не подняла и никак не отреагировала на слабый луч света, пробивавшийся из коридора. Приняв душ, я упал в кровать, но не уснул. Мысли кружились вокруг разговора с Евой, не давая ни секунды покоя. Но теперь, когда голова немного остыла, он уже не казался мне таким однозначным, как в самом начале. Чем больше я думал и вспоминал, тем сильнее крепла моя убеждённость: Ева не могла это всё выдумать. Она искренне верила в то, что говорила. Ева далеко не глупа и понимает, сколько булыжник алмазом ни называй, он от этого не засверкает. И совесть бы ей не позволила так нагло врать. Всё последнее время я пристально наблюдал за Евой и видел её в разных ситуациях: неприятных, сложных, некрасивых, и как бы ей ни было тяжело, даже в ущерб себе, она оставалась порядочным человеком. Да и не умеет Ева так мастерски притворяться. Сегодня, когда она колотила меня по груди, её глаза блестели от искренних слёз, подбородок трясся от неподдельного возмущения, а руки дрожали, потому что её действительно захлёстывали эмоции. Если Ева не кривила душой, утверждая, что именно я её бросил, и я говорил правду, настаивая на обратном, значит, мы оба ошибаемся, и понятия не имеем, что на самом деле произошло четыре года назад. Уверен, разгадка кроется в тех проклятых сообщениях, которые, по всей видимости, а вернее – совершенно точно, писали друг другу не мы. Вопрос – кто же тогда? Стянув с прикроватной тумбочки телефон, в поиске списка контактов набрал имя Евы. Высветилось два номера, старый и новый, сравнив их, я резко сел. Оба номера были практически идентичны, начинались и заканчивались одинаково, отличались лишь цифры в середине. Готов поспорить, Ева не меняла номер, тот, которым она пользуется сейчас, был у неё и тогда. По всей видимости, некто залез в мой список контактов, удалил настоящий номер Евы и вбил другой. Очень похожий, чтобы я не заметил подмены. С телефоном Евы гарантированно проделали то же самое. Этот кто-то серьёзно постарался, ведь ему ещё нужно было воссоздать все наши звонки и переписку между этими фальшивыми номерами. Такая работа под силу лишь первоклассному специалисту. Значит, это сделал тот, у кого есть связи и деньги, а также доступ к моему и телефону Евы. Хотя последнее необязательно, доступ к устройствам могли получить удалённо. Я начал перебирать в памяти всех, кто мог бы помочь мне вычислить сволочь, которая разлучила нас с Евой на долгих четыре года. Подходящий кандидат нашёлся мгновенно. И хоть я понимал, что обращаться именно к нему не совсем уместно, всё же набрал номер бывшей жены. – Что случилось?! – сонно, но вместе с тем взволнованно отозвалась Елена после нескольких гудков. – Ничего такого, из-за чего тебе стоит переживать. – Доронин, тогда какого чёрта ты звонишь в шесть утра? Людей в такую рань беспокоят только в экстренных случаях, когда кто-то умер или кого-то убивают. – Николай, твой молодой человек, сейчас с тобой? – проигнорировав её гневную тираду, спросил я. – Да, он здесь. Кстати, ты и его разбудил. А что такое? – Позже расскажу, а сейчас передай телефон Николаю, – попросил я, и Елена тяжко вздохнула, затем она, видимо, прикрыла телефон рукой или сунула под подушку, потому что из динамика будто из трубы доносился невнятный приглушённый разговор. Полагаю, бывшая жена объясняла своему нынешнему, кто хочет с ним поговорить. С недавних пор Елена состоит в отношениях с Николаем Литвиновым, основателем крупнейшей в стране компании, специализирующейся на разработке программного обеспечения и кибербезопасности информационных активов. Литвинова называют не иначе как гением. Если это так, он мне поможет. – Слушаю вас, – раздался мужской голос спустя несколько секунд. Репутация Литвинова подтвердилась – хваткий, лаконичный, деловой человек. Я обрисовал ему ситуацию, он выслушал, лишних вопросов не задавал, назначил цену и чётко обозначил срок: обещал результат в течение суток. Затем он дал мне контакт специалиста, который займётся моей проблемой. Мы созвонились, и все дальнейшие действия я обговаривал уже с ним. Специалист, судя по голосу и сленгу, совсем молодой парень, подтвердил, что выполнит работу в течение двадцати четырёх часов, но позвонил уже через сорок минут. – Есть промежуточный результат, я счёл нужным его сообщить. Я выяснил, на кого зарегистрирован «левый» номер. Хотя не особо рассчитывал на успех, был почти уверен, что номер теневой, виртуальный, и след оборвётся. Но оказалось, его приобрели легально, с предъявлением документов. Владелец – Мишин Андрей Анатольевич… Спустя пять минут я уже гнал машину по трассе в направлении города, предвкушая, как от моих ударов захрустит челюсть бывшего мужа Евы. Как он, выплюнув с кровью все свои зубы, в подробностях расскажет, кто ему помогал. Сам он не мог организовать эту аферу с поддельными номерами, потому что тупой как таракан. Да и на тот момент он занимал более чем скромную должность, таких денег у него не было. Я знал адрес этой мрази, приглядывал за ним, во избежание сюрпризов. Когда Ева выкинула его из дома, он снял шикарную квартиру в элитном районе, но после того как его погнали из фирмы и мои юристы забросали исками, Андрею пришлось съехать в жильё попроще и подешевле. Сейчас он арендует двухкомнатную квартиру на окраине, в старой пятиэтажке. В подъезд с кодовым замком я вошёл следом за бодреньким дедом, выгуливающим собаку. Мне нужен был четвёртый этаж, но, услышав наверху знакомые голоса, я остановился на третьем. – Как же ты меня достала своими истериками, – раздражённо рычал Андрей. – Куда опять намылилась? – К маме поеду, а дальше – как получится, – огрызнулась Агата, и что-то тяжёлое заскрежетало по полу, видимо, чемодан. – Вали, вали… В этот раз останавливать не стану, даже не надейся. И имей в виду, обратно не пущу, – зло шипел Андрей на свою некогда секретаршу, а ныне – любимую женщину. – Больно надо мне возвращаться, – передразнила она его. – Ноги моей не будет в этой дыре. Стиралки и той нет. Он тут валяется на диване вверх брюхом целыми днями, а я работаю. Сам стирай свои трусы и носки на руках. Сам гадь на шатающемся унитазе. Сам себе готовь на плите, которая нагревается час. Сам нюхай и слушай алкашей-соседей. А я себе кого получше найду. – Да кому ты нужна, мышь серая?! – Когда найду, напишу кому. Ничтожество. – Приползёшь ещё, а твоё место – занято, – бросил Андрей напоследок и с грохотом захлопнул дверь. Вскоре на лестничной площадке появилась Агата, таща за собой по ступенькам чемодан, который отчаянно скрипел и подпрыгивал на каждой ступеньке. Девушка, увидев меня, на долю секунды смутилась, взгляд её метнулся в сторону, выдавая неловкость, но тут же сменился бравадой. Она вскинула подбородок, расправила плечи и попыталась придать своей походке непринуждённость, делая вид, что тяжёлый чемодан не доставляет ей никаких неудобств. – Доброе утро, – промурлыкала она, кокетливо улыбаясь, когда расстояние между нами сократилось до нескольких ступеней. – Полагаю, вы к Андрею, он как раз дома. Ну вы и сами знаете, слышали же. Если решите ему ещё пару рёбер сломать, как в прошлый раз, будьте добры и за меня какую-нибудь кость переломайте. – Да без проблем, – усмехнулся я, проходя мимо неё. – Дмитрий Вадимович, – вдруг окликнула меня Агата, когда я уже поднялся на четвёртый этаж. – М? – А вы в компании на этот вечер, случайно, не нуждаетесь? Я как раз сегодня свободна. – Нет, меня не интересует ширпотреб, – хмыкнул я, не оборачиваясь, и услышал, как на фоне вновь запрыгавшего чемодана заворчала Агата: – Ещё один говнопринц. Все они одинаковые. На том месте, где обычно располагается звонок, в стене красовалась дыра, из которой грустно торчали два оголённых провода. Поэтому я постучал в дверь и отступил в сторону от глазка, чтобы Мишин не успел раньше времени обрадоваться нежданному гостю. В квартире послышались шаги и довольный возглас: – Голова заработала и решила вернуться?! Тебе повезло, что далеко не ушла, иначе бы не пустил. Щёлкнул замок, и дверь, натужно скрипнув, открылась, являя лохматую, опухшую рожу Андрея, которая тут же скривилась от ужаса. Мишин попытался захлопнуть дверь, но я резко толкнул его внутрь и вошёл следом. Первым порывом Андрея было убежать, но он то ли вспомнил, что всё-таки какой-никакой, но мужчина, то ли осознал, что в помещение с одним входом бегство его не спасёт, и остался стоять в коридоре, обречённо глядя на меня, словно уже смирился с неизбежной поездкой в травмпункт. Ведь все наши встречи неизменно заканчивались мордобоем. Оглядевшись, я понял, почему Агата, после долгого ожидания, когда, наконец, заполучила любовника в единоличное пользование, так быстро его бросила. Она рассчитывала на роскошную жизнь, а любимый привёз её в убитую квартиру, в которой не было ремонта лет пятьдесят, воняло гнилью и чем-то прокисшим. – Ты по делу или так…, пришёл позлорадствовать? – выдохнул Андрей. – Четыре года назад ты оформил на себя номер телефона. Два номера. Понимаешь, о чём я? Сейчас подробно, от начала и до конца расскажешь всю схему в деталях. Кто тебя надоумил и финансировал? – А-а, вот оно в чём дело, – ухмыльнулся Андрей. – Что предложишь в обмен на информацию? – Слушай, у тебя два варианта, – шагнув вперёд, сказал я. – Ты мне всё рассказываешь после нанесения тяжких телесных или вместо. Выбирай сам. Мишин недовольно поморщился, но пожалел себя и прохрипел: – Вместо. Андрей прошёл в комнату и рухнул на диван, я садиться побрезговал, остался стоять. – Да я особо к подмене номеров никакого отношения не имею. Сим-карты на свой паспорт купил и, собственно, всё. Это всё папаша Евы организовал. Он знал, что я к ней неравнодушен, и когда у вас на отдыхе закрутилось, позвонил мне. Плакался, что его принцесса связалась не с тем человеком. Он поначалу хотел запретить Еве с тобой видеться, но я его отговорил. Сказал, что так он сделает только хуже. Ей же на тот момент было уже девятнадцать. Взбрыкнула бы и ушла жить к тебе. Как бы он её остановил? Да никак. Даже если бы он лишил Еву содержания, на её образе жизни это бы не сказалось, у тебя денег хватало. – Он говорил, чем я ему не угодил? – спросил я, потому что не мог не спросить. Мы не были с Николаем Егоровичем друзьями, но ладили, доверяли друг другу, плодотворно сотрудничали. Он мне нравился как человек, я его уважал и был уверен, что он относится ко мне как минимум так же. – Его смущала наша с Евой разница в возрасте? – предположил я. – Нет, – Андрей замотал головой. – Возраст тут совсем ни при чём. Дело в матери Евы. Ведать та ещё была потаскуха. Бросила мужа с младенцем и умотала за лучшей жизнью в закат. Хотя все бабы такие, других не бывает. Пока всё хорошо, на цирлах перед тобой ходят, а как начнутся проблемы, покидают шмотки в чемодан и поминай как звали… – Не отклоняйся от темы, трагедии твоей жизни меня меньше всего интересуют, – рявкнул я. – Ну а что ещё тебе рассказать?! – вскинув голову, воскликнул Андрей. – Папаша Евы хотел для дочки приземлённого мужа. Чтобы не урод, но и чтобы бабы из-за него толпами не дрались. Чтобы амбиций было в меру. В общем, он считал, что для спокойной семейной жизни его дочке нужен был середнячок вроде меня, но точно не такой, как ты. Он предложил помочь ему развести вас с Евой по разным углам, взамен обещал сделать всё, чтобы мы с ней поладили. Я согласился. Он сам придумал эту схему с подменой телефонов. Сам нашёл какого-то умелого хмыря, тот написал программу. От отца Евы требовалось только ваши телефоны подключить к хитроумному прибору, сообщения и звонки встали сами собой. Говорю же, я только номера оформил, и всё. – Ясно, – выдохнул я, из всего выходило, оторваться на главном виновнике не получится, он в могиле. А этого, после того, что я увидел, и бить-то особенно не хочется, его сама жизнь сбросила на самое дно. – Еву, конечно, сильно было жалко, – неожиданно продолжил Андрей, задумчиво глядя куда-то в стену. – Она так из-за тебя убивалась. Неделями лежала, укрывшись одеялом с головой, и скулила. Я каждый день приходил. Мы с её папашей, можно сказать, насильно её кормили. На неё смотреть было страшно. Помню, в какой-то момент даже хотел ей сказать правду. Я же её любил, боялся, иначе умрёт, но её папаша меня отговорил. Каждое слово Мишина отдавалось в груди жгучей болью, словно под кожу забралась когтистая лапа, безжалостно полосовала внутренности на тонкие ленты и разрывала органы на куски. Я и сам после расставания с Евой был раздавлен, бился в агонии, только что на стены не лез, но я мужчина, себя и на сотую долю не так жалко, как мою бедную девочку. Она была такой наивной, юной, да ещё и беременной, а отец-идиот с прихвостнем её осознанно мучили. – Считаешь меня последним дерьмом?! – возобновил Андрей своё излияние. – А это не так. Я тогда понимал, что мы с папашей Евы поступаем неправильно, но ничего поделать с собой не мог. Тогда я был готов на обман, воровство, даже убийство, лишь бы она была рядом. Я с ума по ней сходил и полагал, что нам и одной моей любви хватит. Надеялся, если буду внимательным, нежным, заботливым, она когда-нибудь тоже полюбит меня. Только вышло наоборот. Чем ближе я хотел к ней быть, тем сильнее она отталкивала меня. Я чувствовал, как её всю передёргивает, когда я к ней прикасаюсь. И на Агату посмотрел из отчаяния, чтобы быть нужным хоть кому-то, чтобы чувствовать хоть чьё-то тепло. Знаешь, когда Ева застукала нас с Агатой, я так надеялся, что в ней хоть что-то ко мне шевельнётся. Говорят же: «Что имеем не ценим, а потерявши плачем». Не в этом случае. Ева разозлилась, конечно, но не из-за измены, а потому что мы кувыркались на поминальном обеде её отца. Я тогда из-за этого мечтал её придушить, ну неужели я даже ревности не достоин?! – Нет. Не достоин, – заявил я, бросив на ничтожество брезгливый взгляд. – Даже только потому, что ты делал всё, чтобы у Евы забрать фирму. Андрей поднял на меня насмешливый взгляд. – Думаешь, читаешь меня как открытую книгу. Заблуждаешься. Да, я пытался перевести все активы фирмы на своё имя, и недвижимость, включая дом её отца и квартиру, в которой мы жили, но не только из корысти. Я мечтал, чтобы Ева осталась ни с чем. Чтобы приползла ко мне. Чтобы боролась за меня с Агатой. Чтобы просила. Чтобы я стал хозяином положения, и она, наконец, начала меня ценить. Да, я делал подлые вещи, не спорю, но лишь потому, что я хотел, чтобы жена любила меня, потому что я любил, да и до сих пор её люблю. – Нет, Андрей, ошибаешься. Даже разбираться не стану, как называется чувство, что ты испытываешь к Еве, но это точно не любовь. Когда мужчина любит женщину, он никогда не захочет увидеть её униженной и в просящем положении. Мишин пожал плечами, словно говоря: «Может, ты прав, а может, и нет». Затем усмехнулся. – Не завидую я тебе. Перед тобой встал тот ещё выбор. Либо ты оправдываешь себя, но говоришь Еве, каким говнюком был её отец, либо молчишь и остаёшься тем, кто когда-то её бросил. А папашу она любила и сильно, не меньше, чем тебя. Он для неё всегда был идеалом, а после смерти так и вовсе наверняка получил лик святого. Правда о нём станет для неё сокрушительной катастрофой. Возвращаясь домой, я впервые в жизни не знал, как поступить. Слова Андрея о том, как Ева отреагирует на правду, не давали покоя. Как бы там ни было, но тот факт, что я якобы бросил её, она уже преодолела, пережила, а жестокий поступок отца – нет. Если расскажу ей, по чьей вине мы расстались, по чьей воле она плакала беременной, кто подтолкнул её к браку с ничтожеством… Сброшу её отца с пьедестала. Не станет ли это для неё ударом, ещё более болезненным, чем его смерть и наше расставание вместе взятые? Не разрушу ли я в ней саму возможность доверять людям? В голове бился вопрос: какое зло меньшее? А ответа на него не было.