16. Близость

Эта ночь выдалась особенно холодной. Я лежала, зарывшись в одеяло, но дрожь все равно пробирала до костей, несмотря на шерстяные чулки и тунику.

Я сжалась в комок, пытаясь сохранить то немногое тепло, что еще было в моем теле и согреться собственным дыханием, но тщетно. В горной долине, где мы разбили лагерь, температура падала слишком стремительно. Что же будет в самих горах?

Я лежала с открытыми глазами в темноте и продолжала дрожать. Ноги уже совсем заледенели. Скорее всего сказывалась слабость после проклятия. Как бы дракон не питал меня своей силой, ее все равно было недостаточно, чтобы избавиться от него полностью.

Внезапно сверху на меня мягко опустилось что-то тяжелое и обволакивающее волшебным теплом. Я вздрогнула и подняла глаза.

Это был его плащ, тот самый, плотный и теплый, пахнущий дымом и им самим. А следом за плащом со спины меня обхватили его сильные и уверенные руки. Они осторожно обвили меня, притягивая к источнику тепла, которым было его большое и горячее тело.

И как дракон не мерзнет в такую холодрыгу?

— Замерзла? — пророкотал его тихий низкий голос у моего уха.

Я могла только кивнуть, уткнувшись носом в складки его плаща и впитывая долгожданное тепло всем своим продрогшим телом. Князь обнял меня крепче, и лед внутри также начал таять, уступая место потоку благодарного тепла.

— Скоро горы, — добавил он серьезно. — Там ночи еще холоднее. Привыкай, Лея.

Такая простая и трепетная забота. Я закрыла глаза и, вопреки всем внутренним тревогам, впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности. И это было страшно.

Потому что с каждым таким моментом невидимая нить, привязывающая меня к этому суровому, честному и неожиданно нежному мужчине, становилась все прочнее. А я не могла позволить себе привязаться. Не смела. Только не к нему.

Следующие несколько дней в пути многое изменили.

Ранс больше не отстранялся. Он не был демонстративно ласков на публике, но его внимание стало моим постоянным, ненавязчивым щитом. Он подкладывал теплый плед в повозку, когда видел, что мне неудобно или я замерзла. Молча протягивал флягу с подогретым вином в особенно сырые часы.

Был рядом, когда я выходила размять ноги, и его односложные реплики о местности, травах, следах зверей постепенно складывались в картину его мира — сурового, но живого.

Он стал моей молчаливой, надежной скалой, и я, сама того не желая, начинала на эту скалу опираться все чаще.

Его люди тоже теперь смотрели иначе.

Возможно, они видели, как их господин, всегда сдержанный и недоступный, теперь чуть дольше задерживает взгляд на жене, как его рука бережно поддерживает меня под локоть, направляя подальше от опасного обрыва на тропе.

Новый начальник стражи, молодой и серьезный Арвин, отдавал мне честь с неподдельным, хоть и скупым, уважением. Мне он нравился. Постепенно и другие воины перестали отводить глаза. Их взгляды теперь были скорее настороженно-любопытными, чем враждебными.

И это тоже не могло не радовать.

Наконец, мы достигли подножия гор. Величественная, серая стена, уходящая в облака. Воздух стал разреженным, чистым и колючим. Меня всегда восхищали горы. Их тишина, их безучастное величие напоминало о чем-то вечном.

Но вместе с восхищением пришла и смутная тревога, щемящее чувство в районе солнечного сплетения, которое не желало уходить. Я списывала это на высоту и усталость. Но тревога не проходила.

Спустя день. Мы остановились на привал на небольшом каменистом плато, зажатом между двумя скальными выступами.

Воины разводили костер. Я сидела, наблюдая за ними, на большом поваленном дереве, слушая, как Ранс и Арвин о чем-то тихо спорят, изучая карту.

Пронзительный громкий визг, похожий на скрежет железа по стеклу, стал для всех полной неожиданностью. Он разорвал уютное горное спокойствие, и следом со скал, показалось, сорвались сами камни.

Только спустя некоторое время я разглядела кто напал на нас.

Это были не животные. Вернее, я никогда не видела и не слышала о таких зверях. Настоящий кошмар, воплощенный в камне.

Существа размером с крупного волка, но приземистые, с кожицей, похожей на бугристый базальт. Их лапы заканчивались длинными, изогнутыми когтями, царапающими камень с противным скрипом.

Морды были безносые, с щелями вместо ноздрей и пастями, полными игольчатых зубов. Но самое ужасное — их глаза. Маленькие, тусклые, пустые точки, в которых была одна дикая неодушевленная жажда разрушения.

— Дракши! В круг! Защищайте княгиню! — рявкнул Арвин, и воины, побледнев, но не дрогнув, быстро сомкнулись вокруг меня с мечами в руках.

Но их смелость и весь их опыт были тщетны. Я видела, как их мечи, со звоном отскакивали от каменной шкуры тварей, и лишь высекали тусклые искры.

Удары не пробивали, а только отбрасывали чудовищ, которые тут же поднимались и снова бросались в атаку с тем же немым, жутким упорством. В глазах воинов, сквозь ярость и решимость, я прочла то, что боялась увидеть: обреченность.

Мой взгляд заметался, ища в этом хаосе Ранса. Его нигде не было. Липкая темная паника сжала горло.

Не знаю, что заставило меня вдруг поднять голову.

Я увидела, как одна из тварей, более крупная, спрыгнула со скального отвеса прямо над нами и камнем понеслась вниз. Прямо на меня.

Время будто замедлилось. Почему-то я успела разглядеть каждый бугорок на ее темной шкуре, каждую зазубрину на когтях, готовых разорвать мою плоть.

Это всё, — пронеслось в голове. Конец...

Но вдруг в воздухе что-то свистнуло. Коротко и резко, как удар бича. И каменная тварь, не долетев до меня совсем чуть-чуть, отлетела в сторону в сторону, кувыркаясь от удара, и врезалась в скалу с глухим, кошмарным хрустом.

А потом она вспыхнула, пронзительно и резко завизжав от боли. Буквально превратилась в живой, ослепительно-яркий факел. Дыма не было. Лишь невыносимый жар и яркость, от которой слезились глаза. Через секунду на землю упала груда оплавленного, потрескивающего камня.