17. Дракон

Громовой рык, от которого задрожали скалы и осыпалась мелкая порода, разорвал воздух. Словно сама гора заревела в ярости. Настолько утробный, первобытный, полный огненной ярости и абсолютной, неоспоримой власти, что у меня похолодело в животе и затрепетало сердце от благоговейного ужаса.

Я резко повернула голову, одновременно желая и страшась увидеть источник этого рева.

Позади, на широком скальном выступе, раскинув огромные крылья, стоял… дракон.

Он показался мне таким огромным, словно сама горная вершина вдруг обрела плоть. Огромный и величественный…

Жемчужно-белая, сияющая в сумерках чешуя, похожая на отполированный лунный камень. Но от плеч, вдоль хребта и до кончика мощного хвоста, этот светлый покров постепенно и неумолимо перетекал в глубокий, насыщенный темно-красный цвет — цвет застывшей лавы, старой крови и королевского пурпура.

Крылья —настоящие живые полотнища огня, застывшего в форме. От плеч к краям они мерцали и переливались, как раскаленный докрасза металл, а по краям светились ослепительно-белым, солнечным кантом. Их свет отражался в его чешуе, заставляя жемчужные бока отливать розовым золотом, а красную спину — пылать, как тлеющие угли.

Голова, была увенчанная шипами, словно древней короной. Но самое поразительное, самое завораживающее — это были его глаза. Огромные сапфиры, полные ледяного пламени. Так похожие на глаза князя.

Но в их синеве клубились и перетекали огненные золотые всполохи. Я смотрела прямо в глаза бездонной, расчетливой стихии, пробужденной для уничтожения.

И эта стихия сейчас обрушилась на тварей. Дракон еще раз низко и опасно зарычал, а потом врезался в кольцо хищников, окруживших нас.

Никакого эпического сражения, о которых пишут в легендах. Он просто уничтожал их, стирал…

Один взмах мощного хвоста или когтистой лапы, и тварь отлетала буквально рассыпаясь в воздухе.Он давил их и рвал когтями, пока наш небольшой отряд, прижавшись к скале наблюдал за этим со священным ужасом в глазах.

Каменная шкура не стала защитой для нападавших. Под ударами дракона она лопалась, как скорлупа, обнажая бледную, пульсирующую плоть внутри, прежде чем тушу охватывало жаркое пламя.

Да, он дышал огнем, но это не было пламенем в привычном смысле. Мне больше виделся ревущий поток раскаленной плазмы.

Вот дракон плюнул этой плазмой в самую гущу нападавших, и там, где секунду назад визжали и скалились чудовища, осталась лишь черная, стекловидная впадина на камне и стойкий запах гари и испаренного камня. Ни пепла, ни костей, только испепеленная пустота.

Каждое его движение несло смерть. Дракон и был сейчас самой смертью, обретшей форму. И хорошо, что в этот момент эта смерть была на нашей стороне.

Я стояла, завороженная.

Весь страх, вся тревога ушли, унесенные вихрем его ярости. Во рту пересохло, а в груди распирало что-то горячее и восторженное. Я, как ребенок, узревший настоящее чудо, не могла отвести от него глаз.

Сладкий ужас заставлял все трепетать внутри. Самое ужасающее и самое прекрасное зрелище в моей жизни. В нем не было ничего человеческого, ничего привычного мне, но была искренность этого дикого, ничем необузданного мира магии и драконов.

А я смотрела на дракона и почему-то приходили странные мысли. Вот он. Настоящий. Вот кто взял меня в жены.

Когда последняя тварь с жалобным, затихающим визгом скрылась в трещине скалы, дракон замер.

Его огромная грудь тяжело вздымалась, из ноздрей валил пар, смешанный с легким дымком. Пламя в его глазах постепенно угасало, оставляя после себя тлеющие угли былой ярости.

Он медленно повернул свою огромную шипастую голову, и его взгляд, все еще невероятно тяжелый и горячий, упал на нас.

Эффект был мгновенным и пугающим.

Я быстро огляделась, но на лицах воинов Вальедо, этих закаленных, видавших виды мужчин, не появилось облегчения. Наоборот. Они напряглись еще больше.

Градус страха, сдерживаемого железной дисциплиной, подскочил до предела. Арвин было дернулся прикрыть меня собой, но тут же замер, когда ледяные глаза дракона вонзились в него.

Они явно знали об этой опасности и своем господине больше меня. Поэтому так реагировали.

И я бы хотела испугаться, но пока не получалось. Когда я смотрела в глаза дракона, я видела там… Ранса. Человека. Князя. Моего неожиданного мужа, который не мог причинить вреда той, о которой заботился с такой бережной нежностью.

Я все ждала, что вот сейчас на месте дракона снова возникнет знакомая человеческая фигура. Замерла от любопытства. Но дракон оставался на месте. И он по прежнему выглядел угрожающе и опасно, но уже для нас.

И когда его взгляд снова скользнул по рядам окружающих меня воинов, они не выдержали. Единым, инстинктивным движением вся дружина отшатнулась назад. Отпрянули все, а потом опустили глаза, словно по команде.

— Госпожа, не смотрите ему в глаза, — донесся до меня хриплый шепот Арвина. — Он только после схватки…

А я… не могла. Так и стояла перед ним, открыто и прямо встречая его изучающий взгляд. Откуда-то взялась странная интуиция. Я чувствовала, что если опущу глаза, то та тонкая ниточка, что нас связывала сейчас порвется.

И я продолжала смотреть. Не на чудовище. Не на смертоносного дракона, которого опасались даже его воины.

Я смотрела на него. На Ранса. Чью ярость я только что видела, обращенную на врагов. И чью рану на щеке, человеческую и уязвимую, я обрабатывала своими руками в тишине шатра. В этом страшном, великолепном существе я видела и того сурового мужчину, который согревал меня холодными ночами.

И в его глазах, в этих бездонных ледяных озерах, что-то дрогнуло. Остатки боевого безумия стали медленно рассеиваться, уступая место сначала чистому, животному недоумению, а затем — такому интенсивному, пристальному изучению, что у меня по спине побежали мурашки.

Дракон низко наклонил свою огромную голову, и шагнул ко мне. Его горячее дыхание обдало меня, отбросив прядь белых волос со лба. Воины замерли в ужасе, ожидая, что сейчас случится непоправимое.

Я не знала, что делаю.

Инстинкт, более сильный, чем страх, заставил меня поднять руку. Медленно-медленно, чтобы не спровоцировать его ярость снова.

Я протянула ее вперед, к его морде. И просто коснулась его теплой чешуи одними кончиками своих пальцев.