24. Княгиня

Несколько следующих дней промчались как один долгий, насыщенный день. Я практически не видела Ранса. Он пропадал с утра до вечера, разбирая накопившиеся дела, выезжая к дальним поселениям. Но я удивительным образом чувствовала его присутствие каждый раз когда думала о нём.

А думала я о своём муже теперь все чаще…

У меня тоже было много забот в замке.

Увольнение Эрии прошло тихо и быстро. Я присутствовала при этом. Ранс вызвал ее в кабинет, сказал сухо и без эмоций, что ее услуги более не требуются, также сухо поблагодарил за службу и вручил тяжелый кошель и запечатанное письмо с рекомендациями.

Кажется для Эрии это стало настоящим потрясением. Она сначала побледнела, как смерть, затем бросила на меня взгляд, полный такой лютой, бессильной ненависти, что по спине пробежали мурашки, молча поклонилась и вышла. Больше я ее не видела.

Она в тот же вечер собрала вещи и покинула замок.

Я выдохнула с облегчением. Одна задача выполнена. Еще до ее ухода я уже знала, кого хочу видеть на ее месте. Присмотрелась к ней среди остальных слуг.

Миран. Тихая, спокойная, расторопная женщина. Я узнала, что она вдова. Дей у нее тоже не было. В замке служит уже больше пяти лет. В ней не было пронырливой ловкости Эрии, но была внимательная сметка, спокойный нрав и, как мне показалось, добрая воля.

Когда я предложила ей эту должность, глаза ее стали круглыми от ужаса, но я попросила ее просто попробовать. И пообещала свою поддержку.

К моему удивлению, слуги, особенно младшие, отнеслись к переменам не со страхом или недовольством, а с осторожной надеждой. Повариха, например, принесла мне на пробу новый рецепт лепешек с горными травами. Я с улыбкой одобрила.

Я понемногу вникала в дела замка, присматривалась к людям. А они ко мне.

Служанки стали чаще и более открыто улыбаться и даже вроде более активнее и охотнее делали свою работу. В воздухе витало… необычное оживление и жизнерадостность.

Как-то раз, проходя по внутреннему дворику к кухне, я задержалась у колодца, поправить шаль. Из открытого окна кухни, донеслись женские голоса.

— …а я тебе говорю, с ее приездом будто весна в замке наступила раньше срока, — говорила одна из служанок. — Даже птицы какие-то новые, певчие, утром запели. Никогда таких не слыхала.

— И не говори, — заметила повариха. — Трава на южном склоне двора в рост пошла за эти дни. Храни светлые духи, госпожу. Я думала, мне мерещится.

— Благословение это, вот что. Она ж все-таки избранная. Бывшая не бывшая, а боги-то свое знают. Коснулась сердца их матери и выжила. Сила та в ней осталась, не иначе. Вот и нам перепадет этой благодати. Помнишь, как в пророчестве говорилось?

— И хозяин… ты заметила? Не такой хмурый ходит. Светлее что ли лицом стал. И смотрит не так грозно… Смягчилось и его сердце, я тебе говорю.

Я замерла, прижавшись к холодному камню стены. Их слова…

Не то, чтобы я что-то чувствовала в себе. Я до сих пор ощущала себя обычной женщиной просто из другого мира и в чужом теле. Но их слова… они падали на благодатную почву моей неуверенности и странного чувства, которое я ловила в себе с момента приезда сюда. Будто замок, эти серые камни, странно радуются чему-то и откликаются мне ласковым теплом.

А потом, также случайно я услышала, что один из воинов рассказывает восторженной прислуге о том том дне в горах, когда Ранс превратился в дракона, чтобы уничтожить дракшей. В глазах собрашихся были полны настоящего суеверного восхищения, когда он дошел до момента укрощения дракона.

— … а госпожа стоит и руку к нему тянет. Я тут думал все. Сейчас, как дыхнет огнем, — захлебывался в словах рассказчик. — А он, чуть не замурлыкал. Потерся об ее руку как кот, и раз… успокоился. Вот так дело было…

Под дружное аханье и оханье я тихо и незаметно удалилась с пылающими от смущения щеками.

Мне не хотелось подобной славы, но она не спрашивала меня и сама пришла. Я все чаще стала ловить новые взгляды в свою сторону. В них было замешано восхищение пополам с опаской.

Теперь я стала для них княгиней, что принесла в их суровый край божественное благословение. Той, что может одним движением руки унять гнев дракона.

Простые люди — слуги, воины, ремесленники — приняли эту легенду быстро и охотно. Им нужна была надежда, символ, добрая примета. И я ею стала, сама того не желая. Их молчаливая, почтительная поддержка была ощутима теперь в каждом поклоне, в каждой ответной улыбке, в стремлении угодить.

Но каждый их восхищенный взгляд, каждый шепот о благословении вгонял в меня тонкую, острую иглу вины. Они видели то, чего не было. Они верили в ту, кем я не была.

А когда вечером я слышала тяжелые, уверенные шаги Ранса в коридоре, возвращавшегося в свои покои, эта вина смешивалась с холодным страхом.

Мне нужно было рассказать ему правду. Так дальше не могло продолжаться. Мы спали в одной постели. Он обнимал меня, думая что это другая Лея. Но я все никак не могла придумать как и самое главное когда. Мне никак не удавалось выбрать подходящий момент.

А еще я отчаянно трусила. Боялась его гнева и отвержения.

Потом решила, что лучшим местом для откровенного разговора станут мои земли. Ранс обещал, что мы туда отправимся в ближайшее время. Вот там я и расскажу ему все. Вдали от лишних глаз и ушей.

А если… если он решит отказаться от меня и расторгнуть этот брак, то я просто не вернусь в его замок. Так будет удобнее для всех.

Но жизнь упорно осложняла мне это не простое признание все больше и больше.

Вечером Ранс вернулся с очередной инспекции в отвратительнейшем настроении. Он был мрачнее тучи, золотые глаза метали яростные искры. Слуги разбегались при его приближении.

Он был на грани срыва, каким-то странным чутьем поняла я. Дикая, необузданная ярость дракона клокотала в нем, готовая вырваться на волю. Он хлопнул дверью своего кабинета, но атмосфера не стала спокойнее. Я чувствовала надвигающийся взрыв.

Посмотрела на испуганные лица прислуги. Потом решилась. Взяв поднос с самым крепким травяным отваром, заменявшим здесь кофе, и теплыми медовыми лепешками, я направилась к его кабинету.

Осторожно открыла дверь. Ранс сидел за столом, не раздевшись, в пыльной одежде, уставившись в стену пустым, горящим взглядом. Кулаки на столе были сжаты так, что костяшки побелели.

— Не сейчас, — прорычал он сквозь зубы, даже не глядя на меня.

Я проигнорировала это, вошла и поставила поднос прямо перед ним. Тот глухо стукнул о столешницу. Потом, не говоря ни слова, обошла кресло и встала за его спиной.

Князь замер, его спина под тонкой рубашкой и дублетом была максимально напряжена. Я осторожно положила руки ему на плечи. Мускулы под моими ладонями были твердыми, как гранит.

Кажется, у моего дракона был сегодня непростой день. Нужно помочь ему расслабиться. Ранс вздрогнул всем телом, но не оттолкнул меня, когда я принялась аккуратно массировать его плечи.

Еще один мой безрассудный поступок, но иначе я просто не могла. Чувствовала, что нужна ему именно сейчас. И я продолжила давить пальцами эти узлы напряжения, разминать их медленными, уверенными кругами.

Сначала Ранс сидел, вытянувшись в струну, прерывисто и тяжело дыша. Потом из его груди вырвался глухой, хриплый стон, и он позволил своей голове упасть назад, упереться затылком в мои ребра. Напряжение в его теле, к моей радости, начало отступать.

— Глупые, неповоротливые идиоты… — пробормотал он в пространство, но его голос уже лишился угрожающего грозного рыка, и стал просто усталым и раздраженным. — Каждый год одно и то же. Весной ручьи размывают укрепления, а они стоят и смотрят, будто в первый раз видят воду.

— Знаю, — тихо ответила я, перемещая руки к основанию его шеи. — Но это твои идиоты. Твои люди, которые преданы тебе. И ты сейчас успокоишься, а потом заставишь их работать как надо.

Так мы молчали еще несколько минут. Только треск поленьев в камине нарушал эту уютную тишину. Его дыхание стало ровнее, глубже. Кулаки на столе медленно разжались, пальцы вытянулись, побледневшие от напряжения суставы снова порозовели.

— Где ты научилась… этому? — спросил он, наконец, с любопытством.

— Не помню, — соврала я, не останавливаясь.

На самом деле я прошла курсы, чтобы помогать маме с больной спиной. Но это уже была не моя история. Не история Леи.

Ранс внезапно перехватил мою руку. А затем поднес ее к своим губам. Он нежно поцеловал меня в самую середину ладони. Потом повернул голову, глядя на меня снизу вверх. Золото в его глазах притушилось, остался только теплый, ласковый омут.

Какое-то время князь пристально так смотрел на меня, потом плавно потянул меня за руку, и властно усадил к себе на колени. Мужские сильные пальцы невесомо скользнули по моей косе, распустили прядь волос у виска. Дракон зарылся носом в мою шею, глубоко и шумно вдохнул, а его губы оставили влажный горячий след на коже под ухом.

— Что ты скажешь, моя княгиня, на то, чтобы объединить наши покои? М-м-м? — вдруг спросил он. — Работы в твоих комнатах уже почти закончены, но теперь я не уверен, что хочу, чтобы у тебя была отдельная спальня, Лея.