27. Ошибка

Князь приказал разбить лагерь почти сразу после происшествия, несмотря на то, что до цели оставалось не так много. Но никто не стал оспаривать его волю. Воины двигались быстро и молча, стараясь не встречаться со мной глазами. Я чувствовала на себе их взгляды, полные настороженного опасения.

В шатре Ранс снял плащ и резким движением повесил его на опорный шест.

— Завтра разворачиваемся и едем обратно, в замок, — сказал он, не глядя на меня, а разминая напряженные мышцы шеи. — Не стоило мне соглашаться на эту поездку.

— Ранс, нет, — тихо, но твердо возразила я, подходя ближе. — Осталось совсем немного до границы. Ты сам говорил. Я не хочу возвращаться из-за… того что случилось. Со мной все в порядке. Я ведь не ранена, видишь, — я протянула к нему руки ладонями вверх, демонстрируя отсутствие повреждений.

Князь медленно повернулся.

— Лея, все не так просто, — устало ответил он. — Ты выпустила наружу магию, которой не должна была обладать. Я не знаю, что это было, но я не буду рисковать тобой, пока не пойму. Вокруг могут быть чужие уши и глаза. Слухи могут быть опасны. Ты сама это прекрасно понимаешь.

Да, понимала. Очень хорошо понимала. Обхватила плечи руками в инстинктивном жесте защиты. Ранс мгновенно считал мой настрой и подошел, обняв меня со спины.

Вина и страх снова сдавили горло. Я осторожно повернула голову.

— Почему, Ранс? Почему все так смотрели на меня? Почему ты велел им молчать? — вырвалось у меня растерянное. —. Я не понимаю. У меня ведь была магия прежде. Что сейчас не так?

Ранс вздохнул, и его сжал меня крепче. Зарылся на мгновение лицом в мои волосы, рвано вздохнул.

— Потому что, Лея, магия, истинная магия, не просыпается вот так, у взрослого человека, да еще и в таком проявлении. Обычно она проявляется в юности, когда тело взрослеет и меняется. Либо не проявляется. Но это всегда происходит до утраты невинности.

Я вздрогнула от этого уточнения. А Ранс продолжил таким же напряженным звенящим голосом.

— У тебя магию высосало проклятие. Это так. Но то, как она появилась вновь, причем совершенно другая — это… еще одно чудо. И я не могу найти ему объяснения, — он пристально посмотрел на меня, и в его взгляде снова мелькнуло то самое подозрение, смешанное с жаждой понять.

— По всем законам, ты не должна была выжить, прикоснувшись к Сердцу Богини. В пророчестве об этом говорилось предельно ясно, без толкований. Ты не должна была сохранить свою прежнюю магию. И уж тем более в тебе не могла проснуться новая. И она… — он сделал паузу, подбирая слова, — она не похожа ни на что знакомое. Это что-то древнее, глубинное. Я не могу дать ей названия.

Его пальцы мягко обхватили мои запястья, будто изучая их. Ранс оставался моей опорой. Но и у этой опоры был предел прочности.

— Прости, я напугал тебя. Ты чувствуешь ее сейчас?

Я закрыла глаза, пытаясь прислушаться к себе. Под привычным теплом драконьей силы, под ледяной занозой проклятия, пульсировала новая, чужая нота. Не яркая и легкая, как магия Леи в моих отрывочных воспоминаниях. А тяжелая, спокойная, неумолимая, как рост дерева или движение тектонических плит. Я открыла глаза и кивнула.

— Она здесь. Словно… корень глубоко внутри.

Ранс медленно кивнул, его лицо стало сосредоточенным.

— Когда мы вернемся, я сведу тебя с нашей ведуньей, Матраной. Она стара и многое помнит. Нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Твоя безопасность сейчас важнее всего.

Я развернулась в его объятиях. Заглянула в серьезные глаза.

Это был мой шанс. Сказать ему. Тот самый момент, который я ждала.

Сердце заколотилось в волнении, даже ладони неожиданно вспотели. Я открыла рот, чувствуя, как слова, так долго сдерживаемые мной, просятся наружу.

«Ранс, я не та, кем ты меня считаешь. Я не Лея. Та девушка умерла, а я из другого мира. Я не знаю, что это за сила, и я так же боюсь ее, как и ты». Вот это я готовилась сказать…

Но в этот самый миг снаружи раздался громкий, почтительный голос Арвина:

— Господин, ужин готов. Прикажете принести сюда?

И… момент был безвозвратно упущен. Заколдованное пространство между нами лопнуло. Ранс оторвал взгляд от моего лица, и его выражение снова стало княжеским, непроницаемым.

— Подавай, — бросил он в сторону полога.

Потом снова посмотрел на меня, и его взгляд смягчился.

— Мы поговорим позже. А сейчас поешь и отдохни. Завтра мы все же поедем к твоим землям. Ты права. Бросать дело на полпути не стоит.

Я смогла лишь кивнуть, чувствуя, как смесь облегчения и разочарования комом встает в горле. Как же я люблю тебя, Ранс. И как же тяжело мне скрывать от тебя правду…

Пока Арвин вносил простую, но сытную походную еду, я поставила в голове новую мысленную зарубку.

Мне срочно нужно было ознакомиться с текстом того самого пророчества. Я как-то упустила его из виду, считая, что оно исполнилось и больше не имеет значения. Как же я ошибалась. И узнать больше о сердце богини не из смутных чувств и обрывков боли в памяти Леи, а из надежных источников. Ведь именно этот артефакт забрал одну жизнь и подарил другую, принеся с собой не только проклятие, но и эту странную, новую силу.

Да, это надо было сделать раньше, но я слишком увлеклась своими эмоциями и переживаниями, отодвигая все остальные насущные вопросы.

Сейчас я ловила на себе взгляды Ранса через пламя небольшой походной лампы. Он ел молча, но его мысли были явно далеко. Он снова собирал пазл под названием Лея, и я боялась того дня, когда последняя деталь станет на свое место, и картина, которую он увидит, будет не той, которую он представлял.

А ночью… Ранс был непривычно нежен и сдержан.

— Что там? В моих землях? — тихо спросила я, когда мы лежали, грея друг друга телами под одним одеялом. — Ты обещал рассказать. Зачем тебе они?

Ранс задумчиво кивнул, рассматривая мои пальцы в своей ладони.

— Там залежи тропада, магического серебра, — негромко ответил он. — Давным-давно в тех местах велась разработка. Потом череда войн опустошила эти земли, и о рудниках забыли. Мне повезло случайно наткнуться на упоминание в старой забытой летописи. А потом мои люди провели осторожную разведку и сведения подтвердились. Я планировал осторожно выкупить те земли. Для этого и приехал в столицу. А потом…

— Потом ты встретил меня… — вздохнула я.

— Да, — улыбнулся он. — И все так идеально сложилось, что я не стал отказываться от подобного подарка судьбы. Тем более это был шанс обеспечить твое дальнейшее будущее, если бы отказалась от моего предложения.

Он легко поцеловал кончики моих пальцев.

— Я бы помог тебе с разработкой и затем с реализацией и прочими сопутствующими вопросами. И ты бы все равно приняла его со временем, стала моей княгиней… — вдруг немного лукаво прищурился он.

— Значит, это был продуманный хитрый план с самого начала, — рассмеялась я.

— Конечно, — охотно подтвердил князь, переворачиваясь и нависая надо мной. — Чего ты еще ждала от коварного дракона?

Дальше этот ловкий ящер активно доказывал половину ночи, насколько он коварен и ненасытен.

Дорога к моим землям после этого случая обрела странную, тягучую напряженность.

И чем ближе мы подъезжали к назначенному месту, тем сильнее становилось странное ощущение внутри. Та самая новая, проснувшаяся сила тихо вибрировала в груди, будто настраиваясь на какую-то частоту. А когда мы наконец достигли пустоши, пожалованной королем, стало ясно — она настраивалась именно на это место.

Мои земли представляли собой холмистую, каменистую местность у подножия дальних отрогов гор. Почва казалась бедной, ветер гулял по ней свободно. Здесь не было поселений. Только холмы и камни.

Но стоило мне ступить на первый холм, как под ногами что-то дрогнуло.Та самая сила внутри.

Я наклонилась, машинально коснулась ладонью сухой, потрескавшейся земли.

И случилось нечто невозможное. Из-под моих пальцев, сквозь трещины в камне, проклюнулись тонкие, ярко-зеленые ростки. Что-то странное, папоротниковое, не похожее на то, что росло вокруг. Ростки вытянулись на ладонь и замерли, точно приветствуя меня.

Я отдернула руку, как от огня. Ранс, наблюдавший за мной в нескольких шагах, не сказал ни слова. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как напряглась его челюсть. Больше никто не заметил моего нового срыва.

Вечером мы разбили лагерь в центре долины. Сила внутри меня вела себя как живое существо, то затихая, то напоминая о себе легким, теплым импульсом.

Она реагировала на землю, на камни, на редкие чахлые деревца. Она хотела… прорасти. Оживить. И это пугало больше, чем недавнее проклятие.

А этим же вечером в шатре, при свете магической лампы, глядя на свои руки, я бросила неосторожные слова, которые стали новым камнем преткновения между мной и Рансом. Не продумала последствий и совершила ужасную глупость.

— Наверное… мне больше не нужна твоя сила. Для сдерживания проклятия. Раз проснулась своя, — задумчиво сказала я.

Мне только что это пришло в голову и я поспешила поделиться своей мыслью с мужем. Я ведь просто не хотела, чтобы он зря расходовал свою силу. А он понял меня совсем не так.

Я просто совершенно не приняла в расчет, как именно он передавал мне свою силу все эти дни и ночи.

Ранс, сидевший напротив и чинивший ремешок на ножнах, замер. Он медленно поднял голову. Его лицо стало темным, как грозовая туча. Золото в глазах не вспыхнуло, а, наоборот, потемнело, стало густым и тяжелым, как расплавленный металл.

— Нет, — ответил он коротко. — Твоя магия слаба и неуправляема. Она не справится с остатками проклятия, как бы мало оно не было. Мы не будем рисковать. Моя сила пока единственный гарант твоей безопасности.

Князь медленно отложил ножны.

— Или, — продолжил он, и его голос опустился до опасного шепота, — тебе настолько неприятны мои прикосновения? Тот способ, которым я делюсь с тобой силой? Ты поэтому хочешь отказаться от нее?

Я замерла, почувствовав, как по спине побежал ледяной пот. Смущение и ужасная догадка обожгли меня изнутри. Я смотрела на его сжатые челюсти, на боль, которую он тщательно скрывал под маской гнева, и понимала, в какую чудовищную ошибку совершила только что.

— Нет! — мой голос дрогнул. — Ранс, нет, я не это имела в виду… Я просто подумала, что твоя сила… пригодилась бы тебе самому… — окончательно севшим голосом закончила я.

Князь тяжело смотрел на меня, и молчал. Кажется, я только что смертельно оскорбила его, оборвав все хрупкие мостики возникшие между нами.

Мне хотелось крикнуть ему правду. Что я не та Лея, что я влюбляюсь в него с каждым днем все сильнее, что его прикосновения — не необходимость, а единственное, чего я жажду. Что мысль о том, чтобы лишиться этого, сводит меня с ума.

Но слова застревали в горле, скованные страхом. Страхом, что он оттолкнет самозванку. Что его гнев сейчас ничто по сравнению с холодным презрением, которое придет после моего признания.

Я не знала, как объяснить. Как сказать, не сказав ничего. И от этого бессилия на глаза наворачивались слезы. Я отвернулась, сжимая кулаки, чувствуя, как моя магия внутри отзывается на мое смятение едва уловимым, тревожным гулом в крови.

До самого утра Ранс не произнес больше ни слова, кроме короткого:

— Ложись спать, Лея. Уже поздно.

Мы снова лежали рядом как два незнакомца. А утром он приказал собираться в обратный путь.