28. Новость

Возвращение в замок было тяжелым. Нет, мы поговорили с Рансом. Я подошла к нему тем же утром и попросила прощения за свои неосторожные слова, а потом неловко объяснила почему я пришла к таким выводам, но напряжение это не разрядило.

Невысказанное между нами давило невыносимо, и с каждым днем это давление нарастало. Я чувствовала себя виноватой и потерянной. И сказать ему о своих чувствах почему-то не могла. Не было у меня такого опыта. Все слова какими-то глупыми и надуманными казалис, когда я пыталась представить в голове этот диалог.

Ну вот почему так всегда? Легко было бы со стороны на эту ситуацию посмотреть и оценить, если бы она не со мной происходила. А вот так внутри, словно ступор какой находил мгновенно.

И новая магия все активнее бурлила внутри, странная и пугающая, а наша хрупкая связь с мужем, та, что строилась на поцелуях и близости оказалась надломленной. Дракон целовал меня, но теперь в его глазах появилась постоянная тень недоверия.

И снова моя вина, и мои неосторожные слова. Вот так одной неосторожной фразой можно все испортить.

До замка я добралась совсем измотанной.

Мы въехали во двор под вечер. Я уже собиралась слезть с лошади, как вдруг картинка перед глазами поплыла. Небо опасно накренилось. Я успела увидеть, как Ранс резко поворачивает голову, его лицо искажает мгновенная паника, а потом все поглотила беспросветная тьма.

Очнулась я в нашей спальне, на кровати. Голова кружилась, в висках все еще стучало, а во рту было сухо и горько.

Рядом сидел замковый лекарь, пожилой человек с умными,строгими глазами. Ранс стоял с другой стороны, напряженный до такой степени, что казалось его мышцы сейчас прорвут одежду.

— Ну что, Герф? — резко спросил он, с тревогой заглядывая в мои глаза.

Лекарь убрал руку с моего запястья, куда он прикладывал какие-то холодные кристаллы, и повернулся к князю. Странная смесь осторожности и… уважительной радости появилась на его лице.

— Ваша светлость, госпожа не больна. Не волнуйтесь. С ней все в порядке.

— В порядке? — прорычал Ранс. — Она чуть не разбилась у меня на глазах, когда ей стало плохо. Почему она потеряла сознание?

И новый обеспокоенный взгляд на меня. Лекарь смущенно улыбнулся в ответ. Хоть кто-то сохраняет здесь спокойствие — порадовалась я. Но дальнейшие его слова встряхнули капитально уже меня.

— Я неверно выразился, ваша светлость. Княгиня не больна. По крайней мере, не так, как мы опасались. Причина головокружения и слабости иная. Княгиня ждет ребенка.

Я потрясенно замерла, как и князь. Слова медленно, словно сквозь толщу воды, пробились в сознание и обрушились на него всей своей немыслимой тяжестью.

Ребенок.

Внутри меня. Жизнь. Новая жизнь! Я беременна!

Непроизвольно прижала ладонь к плоскому еще животу. Конечно там еще ничего не чувствовалось. Ни шевеления, ни тепла.

Только странная холодная тревога внутри, быстро заполняемая накатывающей волной ужаса, растерянности и… да, где-то очень глубоко, слабого, робкого ростка чего-то теплого и щемящего.

Я подняла растерянные глаза и встретила взгляд Ранса. На его лице сначала мелькнула дикая ослепительная радость. Глаза вспыхнули таким золотым ярким светом, что, показалось, осветили все вокруг.

Он присел на кровать рядом со мной. Осторожно взял мою руку.

Но потом его взгляд упал на мое лицо. На нем, должно быть, читался весь мой шок, моя растерянность. И радость в его глазах погасла. Снова вернулась каменная маска, скулы резко обозначились.

— Благодарю, Герф. Оставь нас, — произнес он тихо.

Лекарь поспешно поклонился и удалился.

Я так и сидела, потрясенная новостями, осторожно гладя ладонью живот через тонкую ткань ночной рубашки.

Ребенок. Мама.

Эти слова вертелись в голове, не желая складываться в реальность. А потом накатило. Сначала неминуемый комок в горле, потом горячие слезы, которые я не могла сдержать.

Они текли по щекам тихо, без рыданий, от огромного, непонятного чувства, в котором смешались страх, беспомощность и эта странная, новая, хрупкая радость.

У нас с Рансом будет ребенок!

Князь же молчаливо наблюдал за мной. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз клокотала буря. Он видел мои слезы и, конечно, снова истолковал их по-своему.

— Я понимаю, что ребенок выходит за рамки наших договоренностей, — начал он, и слова прозвучали неестественно ровно. — И что ты не планировала и не желала это дитя, Лея, но…

— Нет! — оборвала я его торопливо, срывающимся голосом, вытирая тыльной стороной ладони слезы. — Нет, я не жалею ни о чем. И этот ребенок, он желанен. Для меня. Очень.

Я постаралась вложить в эти слова всю искренность, на какую была способна в этот момент. И озвучив их, я поняла — это правда.

Пусть это катастрофа. Пусть мир рушится. Но эта новая жизнь внутри… она желанна. Я хочу ребенка от Ранса. Я уже люблю его и ни за что не откажусь от своего счастья.

Князь пристально посмотрел на меня.

И его глазах нет облегчения. Он не верит. Он думает, что я лгу из страха или долга. Потом в его взгляде вспыхнуло что-то похожее на злое, болезненное понимание.

— Лея, — медленно произносит он. — Если ты думаешь, что это может быть ребенок принца, и потому боишься моей реакции… то ты ошибаешься. Время и проклятие исключают эту возможность. Его отец я.

Горло сжимается еще туже. Боже, как все запутано. Как страшно.

— Я знаю, кто отец, — выдыхаю я хрипло от едва сдерживаемых эмоций.

Я встречаю его взгляд, заставляя себя не отводить глаза.

— Я знаю, что это твой ребенок, Ранс. И я ему рада.

Вижу, как что-то дрогнуло в его каменной маске. Недоумение. Надежда? Нет, скорее еще большая настороженность.

И тогда я понимаю. Я не могу больше. Не могу выносить эту ложь между нами, особенно теперь, когда внутри меня растет новая, чистая жизнь. Невыносимо видеть каждый день в его глазах чувства, которые предназначены не мне, а призраку. Лучше уж честная ненависть, но без этой удушающей фальши. Без страха, что он любит другую в моем теле.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох, набираясь смелости, как перед прыжком в бездну.

— И я должна еще кое-что тебе сказать, — начинаю я, и каждое слово дается с невероятным трудом. — Я не Лея…