29. Не Лея...

Дракон замер, медленно прикрыл глаза и тяжело, с присвистом задышал. А у меня все мышцы струнами натянулись в ожидании взрыва огненной ярости.

Все внутри сорвалось в пропасть. Ну вот и все. Кончено.

Ранс ненавидит обман, как я уже успела заметить. А мое признание рушило абсолютно все.

Сердце колотилось бешеным отбойным молотком. Что он сделает? Что скажет?

— Повтори, — хрипло произнес он.

— Я не Лея, Ранс. Я совершенно другой человек, который попал ее тело…

И я заговорила. Торопливо, сбивчиво, задыхаясь и путаясь, как будто пробивалась через сотню барьеров, сдерживающих правду все эти недели.

Говорила о своем мире, о провалившемся мальчике, о ледяной воде, о темноте и пробуждении в чужом теле. О том, что я Саша, а не Лея. О страхе, о растерянности, о том, как я впитывала обрывки чужой памяти, пытаясь выжить.

И наконец, о его предложении, которое стало моим спасением. О том, что я не могла сказать ему правду, потому что…

— Потому что я боялась! — вырвалось у меня сквозь слезы.— Я видела, как ты смотрел на ту Лею в своих воспоминаниях! Я знала, что ты… восхищаешься ей, что любишь ее. А я просто чужая душа, занявшая ее место! Я боялась, что ты оттолкнешь меня, назовешь обманщицей и самозванкой! Что все, что между нами было основано на лжи! И я не знала, как сказать каждый день, каждую ночь этот страх съедал меня изнутри… — срывающимся шепотом закончила я.

И замолчала, вся дрожа в ожидании его беспощадного приговора.

Но Ранс не закричал и не отвернулся. Он смотрел на меня теперь каким-то новым, но не менее пристальным и пронзительным взглядом.

Вдруг он резко наклонился и порывисто обхватил мое лицо своими ладонями.

— Этот ребенок. Ты сказала, он желанен для тебя. Скажи еще раз. Глядя мне в глаза, — потребовал он.

Я задохнулась, пытаясь кивнуть, но его хватка не позволяла. Слезы текли по его пальцам.

— Да, — прошептала я, вглядываясь в бушующее золото его глаз. — Он желанен. Я хочу его. Твоего ребенка. Нашего ребенка.

— Ты хочешь его, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Но когда мы заключали брак, выходит, что ты меня совсем не знала. Ты согласилась на союз с незнакомцем, с драконом, ради выживания. А теперь ты говоришь, что ребенок желанен. Почему?

Его пронзительный взгляд буравил меня и искал малейшую фальшь.

Это был самый страшный вопрос. Правда, которую я прятала даже от себя глубже всего, теперь должна была выйти на свет. Я сжала веки, но он тут же властно провел большими пальцами по моим нижним ресницам, заставляя снова открыть глаза.

— Скажи мне...

— Потому что я влюбилась… Я полюбила тебя, — выдохнула я со всей доступной мне обнаженной и беззащитной искренностью. — Я влюбилась в тебя, Ранс. В того сурового князя, который предложил честную сделку. В того нежного мужчину, что был со мной в первую ночь. В дракона, который защитил меня. Я знаю, что это безумие. Я знаю, что ты… что твои чувства были к ней. К Лее. Но я не могу их отменить. И наш ребенок… он часть тебя. Я не могу не хотеть его. И не могу не любить уже…

Я замолчала, исчерпав все свое мужество. Теперь все было в его власти…

Долгие секунды князь просто смотрел. Тяжело дышал. Его пальцы все так же сжимали мое лицо, но жесткость из них ушла, сменившись… осторожной нежностью. Золото в его глазах не потухло, но из бушующего пламени превратилось в глубокое, мерцающее сияние, как у солнца на закате.

— Ты боялась, что я оттолкну тебя, — наконец произнес он в задумчивости, пока его большие пальцы осторожно провели по моим скулам, стирая слезы. — А я все это время пытался найти объяснения всем тем странностям, что замечал в тебе.

Я замерла, потрясенно наблюдая, как в его глазах гнев уступает место знакомой нежности. И он так смотрел на меня. Не на Лею! Теперь только на меня!

— Да, — кивнул Ранс. — Я видел разницу с первого дня в столице, когда ты согласилась на мои условия без всяких внутренних колебаний и сомнений, хотя та Лея скорее всего гордо отказалась бы. Я чувствовал перемены каждую ночь в твоих прикосновениях, в твоих взглядах. Но не мог найти объяснения.

Его ладонь ласково погладила меня по щеке.

— Ты смотрела на мир другими глазами. Задавала другие вопросы. Боялась, но не ломалась. Не испугалась дракона на горной тропе. А Лея бы скорее всего отступила тогда... Я искал объяснение. Думал, что испытание и предательство изменили тебя, закалили. Но правда оказалась более сложной…

— Ты... ты не злишься? — едва слышно спросила я, все еще не веря.

— Злюсь, — хрипло признался он, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Безумно злюсь. На себя. За то, что не догадался. За то, что заставил тебя бояться.

Ранс наклонился ближе, и его лоб уперся в мой.

И мой мир перевернулся. Замер. Рассыпался на осколки и собрался заново, уже другой, сияющий и цельный.

— Скажи еще раз, как тебя звали в твоем мире? — спросил дракон.

— Саша, — прошептала я почти забытое мною имя, все еще не веря в то, что катастрофы не случилось.

— Саша, — повторил он, и мое прежнее имя прозвучало из его уст странно, но невероятно тепло. — Ты не заняла чужое место, Саша. Оно было твоим по праву.

Он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Да. Я восхищался Леей. Силой ее духа, что позволила ей прикоснуться к Сердцу Богини, зная, что это смерть. И когда увидел, во что они превратили ее в столице… я возненавидел их всей душой. Я предложил брак, чтобы спасти ту девушку от позора, чтобы дать ей убежище и силу. Чтобы отомстить за нее. Но…с каждым днем я ловил себя на мысли, что эта другая Лея привлекает меня все сильнее. Ее решимость, ее упрямство, ее странные проблески наивности в совершенно неожиданных местах, ее искренний отклик на мою ласку… И это пугало. Потому что я дал клятву уважать ее чувства к другому. Потому что я думал, что завоевываю ту, чье сердце разбито и принадлежит прошлому...

Его лицо качнулось к моему снова. Горячее дыхание коснулось моих губ.

— А оказалось… — с облегчением, как мне показалось, выдохнул он. — Оказалось, я влюблялся в тебя. В ту, кто ты есть на самом деле. Чужую душу, которая оказалась смелее, мудрее и… честнее, чем я мог предположить. Которая не побоялась признаться, рискуя всем.

Он мягко и нежно поцеловал меня, стер остатки слез с моих щек.

— Не бойся больше ничего. Все остальное мы выясним. Ты моя жена. Княгиня Вальедо. И теперь мать моего ребенка. Никогда не откажусь от тебя и наших детей. И я убью любого, кто захочет причинить вам вред.

Я не смогла ответить. Комок в горле был слишком велик. Я могла только кивнуть, чувствуя, как ледяная глыба страха и вины, давившая на сердце все эти недели, вдруг рассыпалась в прах, уступая место чему-то теплому, светлому и такому хрупкому, что дух захватывало.

Ранс увидел мой кивок. И впервые за много дней на его лице появилась настоящая улыбка. От облегчения я разрыдалась еще сильнее. Слишком большой накал эмоций только что схлынул внутри.

А князь не стал больше ничего говорить. Он просто привлек меня к себе, а потом и вовсе перетащил на колени, продолжая целовать и шептать разные нежности. Голова кружилась от легкости и шального чистого счастья.

Я призналась! Он не оттолкнул! Он любит меня!

— Больше никаких секретов. И никакого страха. Если что-то пугает, если что-то неясно, ты сразу говоришь мне, — твердо сказал он, когда я немного успокоилась в его объятиях, а потом осторожно положил свою огромную ладонь на мой живот.

Почти благоговейно погладил его. Наклонился и нежно поцеловал меня. И в этом поцелуе была только правда. Наша правда. И начало новой жизни…