35. Наставница

Внутри хижины было тесно, но уютно. У меня реальная картинка сложилась с представляемой.

Под потолком сушились подвешенные пучки растений, очаг едва тлел в углу, а по стенам висели причудливые обереги из костей, перьев и высушенных кореньев. Настоящее жилище ведуньи, знающейся с потусторонней силой или духами.

Матрана молча указала нам на грубую скамью, сама устроилась на низком табурете у стола и принялась неторопливо расставлять глиняные чашки.

Молчание тянулось, но оно было совсем необременительным почему-то. Словно мы приехали в гости к старенькой бабушке в деревню и она принялась суетиться, желая напоить нас чаем.

Все было спокойно до тех пор пока Матрана не повернула голову и не посмотрела на меня. Темные, молодые глаза в старческом лице скользнули высокочастотным сканером по моему лицу. И мне вдруг стало необъяснимо жутко.

Я не верила в колдовство в своем мире, но здесь... здесь я уже столкнулась с драконами, магией и собственной душой в чужом теле. И все равно этот взгляд старой ведуньи стоял особняком в этом списке сверхъестественного. Холодок пробежал по спине от странного предчувствия.

Но Ранс был спокоен. Он успокаивающе сжал мою ладонь, и я решила довериться ему.

— Чай из горных трав, — наконец проскрипела ведунья, разливая темный ароматный настой. — Для сил. Для ясности ума. А время для вопросов придет. Сперва тишина. Слушайте ее.

И мы пили предложенный густой, горьковатый напиток. Ранс, к моему удивлению, совершенно не проявлял нетерпения. Он сидел спокойно, его взгляд был прикован к ведунье, но я чувствовала, как он наблюдает и за мной, оценивая мое состояние.

— Верную жену выбрал, князь, — внезапно произнесла Матрана. — Вижу крепкую связь меж вами, нити прочные, светлые. Не договорные, живые. Духам земли союз ваш угоден. Оттого и земля откликается на нее, дышит полной грудью.

Ранс серьезно кивнул.

— Рад слышать это, мудрая. Но вопросы, с которыми я пришел, лежат глубже благодарности духов.

— Хм, — старуха прищурилась. — Духам хочешь их задать? Или старой Матране?

— И тебе, и им, если у тебя ответа не найдется, — спокойно ответил Ранс.

Ведунья хрипло рассмеялась, а птица на ее плече встревоженно взмахнула крыльями.

— Прям и честен, как и все твое племя, огнедышащее. Ладно, не могу я князю Вальедо отказать. И юной хозяйке здешних земель — тем более. Пойдемте.

Она, кряхтя, поднялась и жестом велела следовать за собой в маленький внутренний дворик, отгороженный от пропасти низкой каменной кладкой. Здесь, в центре, лежал круг из гладких, темных от времени камней. Сама Матрана прошла в его центр и села там прямо на землю, а нам указала на деревянную лавку у самой стены хижины, рядом с высоким, совершенно сухим и мертвым деревом.

Странно, что оно до сих пор стоит? — мелькнула у меня мимолетная мысль. Такой сухостой давно бы должен был рухнуть от ветра и времени. Я осторожно присела на лавку, а Ранс встал возле меня.

А Матрана уже закрыла глаза, положила ладони на колени. Воздух во дворике застыл. И тогда я почувствовала, как та самая тихая, глубинная сила внутри меня — та, что я называла источником — настороженно встрепенулась. Как будто что-то родное, давно забытое, отозвалось на зов.

Ведунья достала из складок своей одежды небольшой потертый мешочек, вытряхнула на расстеленный перед собой платок горсть мелких, желтоватых костей, странной формы, похожих на суставы или позвонки мелких животных. Я смутно догадалась, что сейчас произойдет что-то вроде гадания или ритуала.

— Спрашивай, — проскрипела ведунья, не глядя на князя.

Ранс сделал шаг вперед.

— Ты ведь видишь ее, мудрая? Ее магию. В чем ее суть? И как с ней быть? Опасна ли она для нее самой? Для других?

Ведунья хрипло рассмеялась, потряхивая головой.

— Не с того начал спрашивать, огнедышащий князь. Не с корня, а с верхушки. Ну да ладно… Подойди, дитя, — она повернула свой темный, пронзительный взгляд на меня.

Я взглянула на Ранса. Он кивнул, ободряюще и твердо. Тогда я встала и сделала несколько шагов по мягкой земле дворика, остановившись перед сидящей в круге камней старухой.

Та с легким кряхтением поднялась, кости на платке тихо звякнули. Сухие, узловатые пальцы с неожиданной силой обхватили мои ладони. Ее кожа была удивительно горячей, будто она трогала меня раскаленными на солнце камнями, и это странное тепло не обжигало, а проникало внутрь, к самым костям.

Матрана долго, молча разглядывала мои руки, водила по ладоням пальцем, шевеля при этом беззвучно губами. Я затаила дыхание, чувствуя, как это странное тепло пульсирует в такт моему ускоряющемуся сердцебиению.

Внутри меня тот самый источник, до этого лишь насторожившийся, теперь заволновался. Да и я сама встревожилась не на шутку.

Наконец, ведунья подняла глаза.

— Древняя, — едва слышно прошептала она. — Очень старая и почти забытая магия. Не та, что теперь живет в заклинаниях и жестах. Она в самой плоти земли. В соке ее корней. В тишине подземных вод. В долгом сне камней.

Мартана повернула голову к Рансу, не отпуская моих рук.

— Но бояться ее не надо. В добрые руки попала она. Не берущие, а дающие. Нашла хранительницу… — ведунья снова пристально взглянула в мои глаза. — Земля через тебя говорит, дитя. Дышит. Радуется и скорбит. Твоя магия — это быть ею услышанной. И услышать ее самой.

Она на мгновение закрыла глаза, будто прислушиваясь к далекому эху.

— И доброе семя она даст, — добавила она уже совсем тихо. — И не одно. Семя процветания для земли твоей, князь. Семя силы для союза твоего. И… семя жизни для рода твоего. Вижу нити, уходящие далеко-далеко…

Она отпустила, наконец, мои руки и я почувствовала внезапную слабость. А Матрана тяжело вздохнула и опустилась обратно в центр каменного круга.

— Великий и редкий дар самой Матери-Земли. Храни ее, дракон. Береги…

Ранс, все это время стоявший недвижимо, резко кивнул.

— Благодарю, мудрая. Тогда мой второй вопрос будет о корне. О том, как эта связь появилась. И почему именно в ней.

— Иди присядь, дитя, — кивнула на скамью Матрана. — Тяжело духов в первый раз слушать. Садись и отдохни, пока я с ними еще говорить буду.

Я отошла назад и села, как она сказала, а ведунья взяла своих кости с платка, сжала их в ладонях и словно запела или заговорила нараспев. А потом выдохнула. Длинно, тихо. И на этом выдохе круг из камней вокруг нее словно наполнился легкой дрожащей дымкой. Мертвое дерево за моей спиной скрипнуло, будто от ветра, которого не было.

— Земля говорила, — прошептала скрипуче Матрана, не открывая глаз. — Говорила давно. Но ее голос заглушала боль. Раненая, она стонала. А теперь... теперь она поет. Тихий, росистый напев. Слышишь его?

Я замерла, пытаясь уловить больше, чем биение собственного сердца. И да. Я услышала его. Глубокий, медленный гул, похожий на отзвук гигантского колокола, ударившего где-то в недрах. Моя сила отозвалась на него легкой, теплой волной где-то в области солнечного сплетения.

— Она поет, — повторила ведунья и открыла глаза.

Теперь они были снова устремлены прямо на меня. И в ее взгляде светилось знание. Глубокое, древнее, как эти горы.

— Она поет тебе, дитя, потому что ты приняла ее боль, забрала ее себе. И ты откликаешься… Потому ты стала мостом для нее…Силы самой земли, что стремится исцелиться. Теперь ты несешь в себе и рану, и начало исцеления. Одно без другого не существует.

Я видела как Ранс напрягся всем телом. Но он молчал, давая ведунье говорить.

— Я не понимаю, как ей управлять, — рискнула обратиться я к ней в некоторой беспомощности.

Матрана усмехнулась.

— Управлять? Рекой можно управлять. Строить плотины, поворачивать русло. Но как управлять приливом? Или дыханием спящего великана? Не управлять тебе нужно учиться, дитя. Слушать. Слышать. И направлять. Тонко. Бережно. Как рукой направляют росток к солнцу.

Она взмахнула резко рукой. Белая птица перелетела с ее плеча на сухую ветку мертвого дерева и немигающе уставилась на меня.

— Духи шепчут мне, что тебе предстоит долгий путь к познанию, — сказала Матрана уже серьезно. — И опасный. Ты ключ. К исцелению и… к разрушению. Многие захотят повернуть тебя в ту или иную сторону. Сила в тебе растет, и с ростом ребенка она будет лишь крепнуть. Оставить ее дикой, необученной, все равно что дать младенцу меч. Он поранит и себя, и всех вокруг.

Она сделала паузу, обводя нас обоих своим острым взглядом.

— Что ты предлагаешь? — хмуро спросил Ранс.

Кажется, не только я впечатлилась возможными последствиями.

— Я могу стать проводником для княгини. Тем, кто поможет ей услышать голос земли, научит не тратить силу, а быть с ней в согласии. Но не за один день. И не в стенах твоего каменного замка, дракон. Ей придется приезжать сюда. К источнику. К камням. К тишине.

Ранс с сомнением взглянул на меня, потом перевел взгляд на Матрану.

— Лея ждет ребенка. Разве это безопасно для нее? А для ребенка?

Матрана фыркнула.

— Безопаснее, чем носить в себе спящего дракона и не знать, как его успокоить. Здесь, под защитой Седого источника и моих стражей, — она кивнула на белую птицу и, мне показалось, на мертвое дерево, — ни одна враждебная тварь не просочится. Здесь она сможет учиться, не опасаясь чужих глаз. Ты ведь этого еще боишься, светлейший? Но только если будет готова слушать. Готова ли ты, дитя? — обратилась она уже ко мне.

Страх на мгновение сжал горло.

Учиться магии? У этой странной, пугающей старухи?

Но еще сильнее страха было понимание. Она права. Я чувствовала, как эта сила пульсирует во мне, отзываясь на ее слова, на гул земли. Оставлять ее без контроля нельзя.

Я сделала глубокий вдох и твердо кивнула.

— Да. Я готова. Я хочу научиться.

Матрана улыбнулась, и на ее морщинистом лице на мгновение мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Хорошо. Первый урок через два дня. Приезжай на рассвете, когда росы на травах еще полны голосами ночных духов. А сейчас, — она повернулась к Рансу, — забирай свою княгиню. Ей нужен покой и твоя сила. Пусть дракон согреет свое сокровище. Привезешь ее ко мне, когда сказала.

Мы вышли из дворика, и я в последний раз оглянулась. Матрана снова сидела в круге камней, неподвижная, а белая птица вернулась к ней на плечо. Мертвое дерево стояло, безмолвное и загадочное.

И моя сила внутри, успокоившись, теперь тихо и уверенно пульсировала в такт странному, глубокому гулу земли, которая, наконец, обрела голос.