37. Школа

Утро после того разговора выдалось хмурым. Низкие облака цеплялись за вершины гор, и замок словно плыл в молочно-белом тумане. Я сидела на подоконнике в нашей спальне, поджав ноги, и смотрела, как во внутреннем дворе суетится прислуга.

Мысли о Матране не отпускали. Через день мне ехать к ней, а я до сих пор не понимала, как готовиться, что брать с собой, чего ждать. Эта неизвестность тревожила, хотя где-то глубоко внутри, пробивалось настойчивое любопытство.

Земля поёт. Я слышала это сама. Значит, не выдумка.

Взгляд скользнул по двору и зацепился за движение у конюшен. Двое детей — девочка лет семи и мальчик чуть младше — возились в пыли, выкладывая из камешков какие-то узоры. Дочка и сын одной из кухонных служанок, кажется, их звали Мика и Томаш. Я часто видела их мельком, но как-то до этого дня не присматривалась.

Девочка старательно раскладывала камни, мальчик тут же их сгребал, она шлепала его по руке, он смеялся. Обычные дети. Обычная возня.

И вдруг меня словно кольнуло что-то изнутри.

Я учила таких же детей. В прошлой жизни. И я скучала по ним. По их вопросам, по рисункам, по тому, как загораются глаза, когда удаётся понять что-то новое.

А здесь...

Я вдруг поняла, что ни разу не видела, чтобы дети куда-то спешили с книжками. Здесь вообще не было книжек, кроме тех, что лежали в кабинете Ранса и библиотеке. А вчерашние счета... я вспомнила, как сама училась их читать, сколько раз переспрашивала у управляющего, что означают те или иные пометки.

Горячая мысль вспыхнула в голове.

Я спрыгнула с подоконника и почти бегом направилась в его кабинет. Ранс должен был быть там.

Он и правда сидел за столом, нахмурившись над какой-то картой, но при моём появлении поднял голову, и хмурость тут же сменилась теплой улыбкой.

— Саша? Что-то случилось?

— Случилось, — выпалила я, плюхаясь на стул напротив него — Я сейчас во дворе детей видела. Мику и Томаша. Они в камешки играют.

Ранс моргнул, явно не понимая, к чему я клоню.

— Дети часто играют в камешки. Это не запрещено.

— Да нет же! — я замахала руками. — Я не про то! Ранс, а где они учатся? Ну, читать, писать, считать? Есть здесь школа? Или учитель?

Он откинулся на спинку кресла, и по его лицу скользнуло удивление. — Школа? Для детей прислуги?

— Для любых детей. Для всех, кто хочет научиться.

Ранс помолчал, переваривая столь неожиданный вопрос.

— В крупных городах есть школы для горожан. Купцы, ремесленники посылают сыновей учиться счёту и грамоте, это нужно для дела. Богатые семьи нанимают учителей отдельно. А здесь... — он повёл рукой, словно обводя замок. — Здесь всему, что нужно знать, учат родители. Если мальчика отдают в подмастерья — мастер учит его ремеслу. Этого довольно.

— Не довольно! — вырвалось у меня горячо. — Ранс, пойми, это же не просто уметь читать. Это возможность! Если человек умеет считать, то его не обманут на рынке. Если умеет читать — он сможет сам прочитать указ или договор, а не верить на слово тому, кто прочтёт за него. Да и просто... — я запнулась, подбирая слова. — Книги. Истории. Знания. Это же целый новый мир открывается! Расширяется картина…

Муж посмотрел на меня с таким выражением, что я сбилась. В его глазах было удивление, да, но ещё и какая-то удивительная нежность, от которой мое сердце привычно пропустило удар.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросил он.

— Правда. Я же... я работала с детьми. В своём мире. Учила их. И я видела, как это меняет жизнь. Даже просто умение написать своё имя. Это же... это достоинство. Это понимание, что ты не просто песчинка, а человек. Личность…

Я говорила и говорила, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонёк. Тот самый, с которым я когда-то пришла работать в школу — желание делать мир лучше хотя бы по чуть-чуть. Здесь, в этом мире, где так много грубости и несправедливости, это было нужно ещё больше.

— Я хочу попробовать, — выпалила я, глядя на Ранса в упор. — Открыть школу. Прямо здесь, при замке. Для местных ребятишек. Пусть немного, пусть хотя бы азы. Письмо, счёт, чтение…

Ранс молчал так долго, что я успела испугаться. Может, ляпнула что-то не то? Может, здесь это не принято? Может, я нарушаю какие-то вековые устои, где дети простолюдинов должны оставаться неучами?

Но когда он заговорил, у меня немного отлегло.

— Саша... — Ранс покачал головой и улыбнулся. — Ты чудо. Правда. Каждый день ты находишь новый способ меня удивить.

— Это плохо? — не скрываясь, улыбнулась я.

— Это прекрасно, — муж встал, обошел стол и сел на подлокотник моего кресла, обняв меня за плечи. — Знаешь, мои предки строили этот замок, чтобы защищать земли. Чтобы держать оборону. Но сейчас уже давно мир, и замку нужна не столько оборона, сколько жизнь. А ты наполняешь эти стены тем, чего им всегда не хватало. Своим светом и теплом. И, знаешь, от этого они становятся только крепче, любовь моя.

Я прильнула к нему, чувствуя, как от его надежного тепла отступают все страхи.

— Так ты не против?

— Я за то, чтобы ты была счастлива, — просто ответил Ранс, нежно поцеловав меня в макушку. — Если тебе хочется попробовать — попробуй. Подумай, как это лучше устроить. Где разместить, кто сможет помогать, что нужно из материалов. Поговори с управляющим, он знает всех в округе. А я поддержу.

Я вскинула голову, чувствуя, как лицо расплывается в счастливой улыбке.

— Правда?

— Правда. Только... — он чуть нахмурился. — Ты не забыла, что послезавтра тебе к Матране? И что тебе самой нужно беречь силы?

Его ладонь напоминающе легла на мой живот.

— Не забыла, — заверила я. — Но это же не вместо, а вместе. Я могу думать о школе и учиться у ведуньи одновременно. И потом, знаешь... — я помолчала, подбирая слова. — Мне кажется, это тоже про то, что она говорила. Про землю, про жизнь. Дети — это же и есть жизнь. Самая настоящая. Я учусь слушать, Ранс… и ее и себя.

Ранс жарко выдохнул в мои волосы.

— Правильно. Это твой дар, Саша. Не только магия земли, я думаю, но и ты сама…

Я улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. Внутри всё пело. Школа. Своя школа. Пусть маленькая, пусть с нуля, но моя. Моё дело. Мои дети.

Мы ещё долго сидели так, обнявшись, а за окном медленно рассеивался туман, открывая горные вершины и тропу, что вела к хижине Матраны. И почему-то теперь этот путь не казался мне таким пугающим.

Впереди было столько всего нового. И впервые за долгое время я ждала этого не со страхом, а с нетерпением.

Два дня до встречи с ведуньей пролетели как один миг. Я окунулась в приятные хлопоты с головой, и это было лучшим лекарством от тревоги. Ранс только посмеивался, встречая меня в коридорах с охапкой бумаг.

Помещение нашлось на удивление быстро. Старая оружейная, которую давно не использовали, светлая, сухая, с большими окнами, выходящими во внутренний двор. Когда-то здесь точили мечи и чинили кольчуги, но теперь ее перенесли ближе к казармам, и комната пустовала.

— Здесь будет хорошо, — сказала я управляющему, обводя рукой пустое пространство. — Только нужны столы, скамьи. Доска большая, чтобы писать мелом. И стеллаж для книг.

Управляющий смотрел на меня с плохо скрываемым изумлением. Кажется, он до сих пор не понимал, зачем вдруг княгине возиться с крестьянскими детьми. Но перечить не смел. Воля госпожи есть воля госпожи.

Даже помог оповестить ближние поселения о школе.

К концу второго дня у меня на руках уже был список. Тридцать два имени. Дети от пяти до двенадцати лет. Шестеро умели считать до десяти. Их научили родители, торговавшие на рынке. Двое мальчишек знали несколько букв, их учил деревенский староста, когда-то служивший писарем в дружине. Остальные — чистый лист.

Тридцать два человека. Один класс. Одна я.

Я сидела вечером в кабинете, разложив перед собой листы с именами, возрастами и пометками, и чувствовала, как внутри разрастается взволнованное возбуждение. Это было похоже на тот миг перед началом занятий, когда ты стоишь у двери, за которой шумят твои будущие ученики, и не знаешь, что тебя ждёт.

— Много? — Ранс заглянул мне через плечо.

— Тридцать два.

Он присвистнул.

— Ты решила собрать армию?

— Если только армию невежества, — фыркнула я. — Но мы это исправим. Знаешь, в моём мире в маленьких деревенских школах так и учили — один учитель на всех. Старшим — одно, младшим — другое. Главное правильно все организовать.

Ранс мягко потянул меня к себе, усадив на свои колени.

— Расскажи, — просто попросил он, обнимая меня крепче.

Я обрадовалась слушателю и начала выкладывать свои грандиозные планы. О том, что сначала нужно проверить, кто что умеет еще раз более тщательно. О том, что младшим важнее всего игра и счёт на пальцах, а старшим уже можно давать настоящие задачки. О том, что хорошо бы найти деревенских умельцев, которые могли бы приходить и рассказывать о ремёслах — пусть дети знают, что учёба не оторвана от жизни.

— И книжки, — закончила я. — Нам нужны книжки. Самые простые. Азбуки. Задачки. Может, сказки какие-нибудь, или легенды, чтобы читать вслух.

— В библиотеке что-то было, — задумчиво сказал Ранс. — Можем завтра вместе посмотреть.

— Завтра мне к Матране, — напомнила я, и внутри тут же кольнуло.

На фоне школьной суеты я почти забыла о предстоящем свое обучении. Ранс накрыл мою руку своей успокаивающим жестом.

— Точно. Тогда после. Книги никуда не убегут. Ты как, готова?

Я задумалась. Готова ли я? К неизвестности, к странным ритуалам, к тому, что Матрана снова будет смотреть сквозь меня своими древними темными глазами?

— Не знаю, — честно призналась я. — Но мне стало намного спокойнее и магия больше не чудит.

Ранс улыбнулся той самой своей редкой, тёплой улыбкой.

— Земля тебя слышит, ты сама говорила. Значит, не оставит.

Я кивнула, собирая бумаги в стопку. Завтра на рассвете к Матране. А послезавтра я снова займусь списками и планами, и книгами в библиотеке.

Жизнь вдруг обрела такую невероятную полноту и яркость, что я совсем забыла о проклятии в своем теле. Иногда мне казалось, что оно уже совсем пропало. Но потом оно снова напоминало о себе.

Еще держалось. Вцепилось клещами и не отпускало. Но я знала, что добью его и очень скоро. Может как раз старая ведунья мне в этом поможет.

Утром я вышла во двор затемно, кутаясь в тёплый плащ. Рассвет только начинал золотить вершины гор, и воздух был таким свежим и чистым, что кружилась голова. Я ожидала увидеть привычную картину — лошадей, отряд охраны, суету сборов.

Но двор был пуст.

Только Ранс стоял посреди каменной мостовой, одетый по-походному, без доспехов, в простой тёмной рубахе и кожаных штанах. Он улыбнулся моему растерянному лицу.

— А где... — я обвела рукой пустоту. — Где лошади? Где охрана? Ты передумал?

— Нет, не передумал, — князь подошёл ближе, взял мои ладони в свои. — Просто верховая езда в твоём положении... Я не хочу рисковать. Тряска, долгая дорога. Это может быть опасно для вас обоих.

— Но как тогда? Пешком? Туда же часа два, если не больше.

Ранс усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что-то древнее, хищное, от чего у меня мурашки побежали по спине.

— Мы доберёмся иначе. Быстрее. И безопаснее.