41. Занятия

Несколько недель пролетели совершенно незаметно. Весна уже плавно переваливала к лету. Тепло набирало силу с каждым днём. Горы вокруг замка оделись в сочную изумрудную зелень, луга пестрели цветами, а воздух стал таким густым и сладким, что кружилась голова.

За всеми хлопотами изменения в себе я заметила не сразу. Точнее, не придала значения, мало ли что меняется в организме, когда ждёшь ребёнка? Но однажды утром, проснувшись раньше Ранса, я вдруг поняла, что той тяжести, того холодка где-то в груди, который я привыкла считать проклятием, больше нет. Совсем.

Я прислушалась к себе. Тишина. Чистота. Только тёплый, пульсирующий свет источника и набирающая силу новая жизнь внутри.

Матрана, к которой мы прилетели в тот же день, долго смотрела на меня, потом удовлетворённо кивнула.

— Растворилось, — сказала она просто. — Верно дракон твой очень постарался, да сила в тебе уже прочность обрела. Поздравляю, дитя. Ты свободна.

Я расплакалась прямо у неё в хижине. Ранс, ждавший снаружи, влетел на порог, думая, что случилось что-то ужасное, а потом мы долго успокаивал меня и нежно целовал, пока я отходила от радостной новости.

Только в тот момент я могла честно признаться самой себе насколько боялась, что проклятие все же не удасться победить и оно навредит моему ребенку. Именно эти мысли терзали меня все это время.

С тех пор мой дракон летал со мной к источнику после каждого визита к ведунье. Иногда мы просто сидели в тёплой воде, разговаривая ни о чём и обо всём сразу. Иногда занимались любовью, медленно, нежно, чувствуя, как вода усиливает каждое прикосновение. А иногда я просто дремала у него на руках, убаюканная теплом источника и его драконьим сердцем, бьющимся где-то рядом.

Школа моя тем временем жила и разрасталась, радуя меня. Тридцать два ученика превратились в тридцать пять — ещё троих привели родители из дальних деревень, прослышавшие о странной княгине, которая учит детей задаром. Постепенно все дети освоились и влились в процесс.

Младшие с восторгом выводили первые буквы на восковых табличках — бумагу я берегла для старших. Старшие уже читали по слогам простые тексты и начинали решать задачки. А самые способные — сын кузнеца и дочка старосты из соседней деревни — уже пытались писать короткие фразы сами.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется той самой тихой радостью, ради которой я когда-то пошла работать с детьми в своём мире. Здесь это чувство было даже сильнее. Здесь я была не просто учителем, я была тем, кто открывает дверь в новую жизнь.

А вокруг буйствовала природа. Местные только диву давались. Такой высокой сочной травы, такого обилия ягод и цветов не помнили даже старики. Скот жирел прямо на глазах. И молока стало просто залейся, а с ним и масла и сыров. В ледниках уже полки заканчивались под запасы.

Окрестные поля обещали небывалый урожай, и люди всё чаще поговаривали, что это княгиня принесла богатство и процветание землям княжества. Или, как шептали самые суеверные, что сама земля радуется, чувствуя благодать избранной.

Я чувствовала это иначе. Земля действительно радовалась. Я слышала и понимала её всё лучше с каждым разом. И силу свою тоже…

Однажды Матрана дала мне задание, простое на первый взгляд.

— Вот, возьми семя, — она протянула мне маленькое, сморщенное семечко, похожее на фасолину. — Просто посади в землю. И попроси его вырасти. А землю — помочь.

Я смотрела на семя, на свои руки, на землю под ногами. Но за это время я научилась доверять старой ведунье. Поэтому послушно опустилась на колени, пальцем сделала ямку, бросила семя, присыпала.

— Пожалуйста, — прошептала я, обращаясь непонятно к кому — к семени, к земле, к той силе, что жила во мне. — Расти.

Я почувствовала, как моё тепло уходит в землю. Как земля откликается, согласно и радостно. Как семя в ней вбирает это тепло, как лопается его твёрдая оболочка, как тонкий, бледный росток тянется вверх, к солнцу.

Прошло не больше двух минут. Может, меньше.

Земля под моими пальцами шевельнулась, и наружу пробился крошечный, ярко-зелёный росток. Он рос прямо на глазах, разворачивая первые листья, и через минуту передо мной уже стоял маленький, но крепкий кустик.

Я отшатнулась, глядя на свои руки, как на чужие.

— Но... как? Так быстро? Так нельзя...

Матрана довольно улыбалась, глядя на моё потрясённое лицо.

— Можно, если сила безгранична. А у тебя ее много, девонька. Я же говорила — древняя магия, сильная. Не знающая пределов.

— Но это же... это слишком, — я всё ещё не могла прийти в себя.

Ведунья просто усмехнулась в ответ.

Я смотрела на росток, на свои ладони, на Матрану, и внутри боролись восторг и страх. Такая сила и почти без контроля. Что, если я случайно сделаю что-то не то?

— Не бойся, — словно прочитав мои мысли, сказала ведунья. — Ты добрая. Злая сила так не откликается. Ты научишься направлять её туда, куда нужно. Но это время. И осторожность.

Осторожности мне хватало. А вот времени, кажется, становилось всё меньше.

Новости из королевства приходили всё тревожнее. Вестник регулярно доставлял отчеты. Ранс читал их за ужином, и с каждым разом его лицо становилось всё мрачнее. Сначала я не приставала с расспросами, думала, если надо, сам скажет. Но когда он начал запираться в кабинете допоздна и отвечать односложно на мои вопросы про дела, я поняла, что это что-то серьёзное.

— Ранс, — сказала я однажды вечером, когда он снова сидел с бумагами, не замечая, что я уже полчаса стою в дверях. — Рассказывай. Я вижу, что происходит что-то плохое. Я имею право знать.

Муж поднял голову, и его взгляд мне не понравился.

— Саша, может, не стоит...

— Стоит. Я не стеклянная. И не нужно мне врать, что всё в порядке.

Он вздохнул и жестом пригласил сесть рядом. — Король при смерти. При дворе началась настоящая борьба за власть. Пока тихо, но пахнет кровью. Я получаю донесения от наших людей в столице — там творится что-то нехорошее. Отравления, загадочные смерти. Принц, пользуясь болезнью отца казнит всех неугодных по надуманным предлогам, отбирая их земли во владение короны. Подогревает все больше недовольство среди оставшихся верными вассалами короля. Да и остальные тоже уже понимают, что пахнет жаренным. Но храмовники пока на стороне принца. Но могут и отколоться. По всему выходит, что нам не удастся отсидеться в стороне.

— Думаешь, он открыто нападет, — со страхом спросила я.

— Нет. Сил у него не хватит. Пока, — ответил, нахмурясь Ранс. — Но теперь каждая сторона захочет перетянуть нас на свою сторону. А мы... пока молчим. Выжидаем. Но долго так не протянем. Если начнётся открытая война, нам придётся выбирать.

Я смотрела на него и чувствовала, что он не договаривает. Что-то ещё. Что-то важное, что он прячет за этими общими фразами.

Но расспрашивать дальше не стала. Он и так был напряжён до предела.

Зато я решила попробовать другой путь.

В следующий визит к Матране, когда мы закончили очередной урок, я не ушла сразу. Ведунья сидела на своём табурете, помешивая что-то в глиняном горшке, и, кажется, ждала.

— Матрана, — начала я осторожно. — Я хочу спросить тебя о проклятии.

Она подняла голову, и её тёмные глаза впились в меня, как тогда, в первый раз.

— Оно ушло. Зачем ворошить?

— Не само проклятие. Откуда оно взялось? Ранс говорил, что оно древнее. Но я хочу знать правду. Всю. Ты ведь знаешь больше, чем говоришь? И о пророчестве тоже.

Ведунья долго молчала. Потом медленно отставила горшок, вытерла руки о фартук и подошла ко мне вплотную.

— Ты упрямая, дитя. Это хорошо. Но то, о чём ты просишь — не для лёгкого разговора.

— Я выдержу. Я чувствую, что мне нужно знать.

Матрана усмехнулась одними уголками губ.

— Может быть и нужно. И может и выдержишь. Ты вообще многое выдерживаешь, хоть и кажешься хрупкой.

Она опять замолчала что-то обдумывая.

— Ладно. Я расскажу. Но запомни: эти слова не для чужих ушей. Никому их не передавай. Даже своему дракону.

Я замерла.

— Но Ранс...

— Ему особенно, — жёстко оборвала ведунья. — Есть вещи, которые он пока не готов услышать. Или не захочет верить. Ты должна узнать первой. А уж потом решать, говорить ему или нет, и когда.

Я сглотнула ком в горле и кивнула.