44. Похищение

Прошли две недели после отъезда королевских посланцев. В замке и окрестностях было тихо, даже слишком тихо и спокойно. Ровным счетом ничего не происходило.

Но именно эта тишина и тревожила меня больше всего. Я старалась не показывать этого Рансу. Он и без того был постоянно занят, хмурился над бумагами, подолгу засиживался в кабинете. Я не лезла с расспросами, знала, что если нужно будет, он расскажет сам.

А лето тем временем вступило в свои права. Воздух прогрелся до такой густотой жары, что, казалось, его можно пить. Дни стояли длинные, солнечные, наполненные стрекотом кузнечиков и запахом нагретой земли и цветов.

Я полюбила проводить время во внутреннем дворике замка, там, где был разбит небольшой садик. Сидела на скамье в тени старого ветвистого дерева, смотрела, как суетятся служанки, слушала далёкие голоса с кухни и разговаривала с ней.

Со своей малышкой.

Я не знала, откуда во мне эта уверенность. Просто однажды проснулась и поняла: там, внутри, растёт дочка. Крохотная, хрупкая, но уже такая родная и любимая. Я клала руки на живот, ещё плоский, без намёка на округлость, и шептала:

— Здравствуй, моя хорошая. Как твои дела сегодня? Солнышко светит, чувствуешь тепло? Это для тебя, моя хорошая.

Иногда мне казалось, что я чувствую ответ — лёгкую, едва уловимую щекотку в низу живота, похожую на взмах ресниц по коже. Или это просто было мое воображение? Неважно. Я верила, что она меня слышит.

Ранс по вечерам тоже подходил, садился рядом, осторожно клал свою большую ладонь на мой живот и гладил ласковыми круговыми движениями. Его лицо в такие моменты становилось удивительно мягким, почти уязвимым.

— Привет, маленькая, — говорил он тихо. — Хочешь послушать сказку?

— Какую? — улыбалась я его серьезности.

— Про драконов, конечно. Какие ещё сказки может рассказывать дракон?

Мы смеялись вместе, и тревога отступала. Но только до следующего утра.

Работы у Ранса и впрямь было невпроворот. Я видела, как он устаёт, как поздно ложится, как рано встаёт. Но когда я спрашивала, он отмахивался или переводил разговор. Частично, впрочем, делился.

— Посёлок возле будущего рудника в твоих землях растёт, — сказал он однажды за ужином. — Уже больше двадцати семей переселились. Каждой семье — надел земли, помощь со строительством дома и поддержка на первый год. Рядом тоже строятся уже.

— А на руднике?

— На руднике тоже работа идёт. Мужики толковые, с опытом. Думаю, к зиме первую руду дадут.

Переселенцев и правда было много. Из соседних земель, из-под власти принца, где подняли налоги и теперь драли их немилосердно, а в этом году ещё и неурожай случился. Люди бежали от голода, и мы принимали всех, кто готов был работать. Ранс даже распорядился выделять пустующие дома в деревнях для самых бедных.

Сам принц, кстати, пока притих. Готовился к свадьбе со своей баронессой. Вот и славно, — думала я. До нас ему, видимо, пока было некогда. Но Ранс все равно пока откладывал новые полеты к Матране. Не желал рисковать.

Да я и сама понимала, что вечно это не продлиться. У меня есть то, что было нужно ему и жрецам. И сейчас лишь небольшое затишье перед бурей.

Пусть так. Я радовалась этим спокойным дням.

А ещё к нам приехали эльфы. И с ними посланник от светлого Владыки. Статный надменный эльф. Он привёз договор и предложение, над которым Ранс думал три дня, а потом все же подписал.

— Что там? — спросила я, когда мы остались одни.

— Торговля, — коротко ответил Ранс. — Эльфы хотят получать руду с нашего нового рудника. Взамен предлагают свои товары и... защиту.

— Защиту от кого?

Он помолчал.

— От всех. Договор и военный тоже. Если что эльфийские луки прикроют наши земли.

Я кивнула. Этот союз стоил дорого.

Школа моя тем временем жила, но занятия пришлось временно остановить. Лето — горячая пора для крестьянских детей. Кто пасёт скот, кто помогает в поле, кто нянчится с младшими.

Я не могла их отрывать. Сказала, что осенью продолжим, а пока пусть упражняются, кто как сможет. Пусть пишут на земле палочками, считают камни, читают всё, что попадётся.

Сама я тоже не скучала. Забот в замке с приходом лета тоже хватало, а ещё я вдруг решила, что нашей девочке нужно приданое. И я хочу его сделать своими руками. Хоть что-то. Несмотря на то, что ни вязать ни шить я особо не умела.

Но я терпеливо теперь сидела вечерами у камина, когда Ранс работал в кабинете, и мучила нитки и спицы. Получались неровные, смешные вещицы — носочек больше похожий на мешок, чепчик, который съезжал набок, немного кривое одеяльце.

Но Ранс, когда заходил, смотрел на мои потуги с таким умилением, что все эти недочеты сразу становились неважными.

— Ты серьёзно это ей наденешь? — спросил он однажды, разглядывая носочек.

— Надену, — упрямо ответила я. — Чтобы знала, что мама старалась.

Он улыбнулся, сел рядом и обнял меня за плечи.

— Хмм... Думаю ей понравится. Потому что в них — твоя любовь.

Я ткнула его локтем в бок, но внутри всё пело от счастья. Могла ли я предположить, что все так сложится? Что я обрету свою настоящую любовь и семью в другом мире?

Но совсем скоро наш мир оказался на грани уничтожения.

В один из таких вечеров, когда мы сидели вдвоём у камина, в замок прибыл гонец на взмыленной лошади. Его сразу провели к Рансу в кабинет.

Я тоже там была, поэтому услышала, что за вести он принес.

— Ваша светлость, беда. На Теминку, что у Красной скалы, напали дракши. Много. Люди в укрытиях схоронились, но долго не продержатся.

Лицо мужа стало каменным.

Я почувствовала, как все внутри холодеет. Дракши. Те самые твари, что напали на нас по пути сюда. Я помнила тот ужас, помнила их визг, когда мой дракон сжигал их своим огнем. А там сейчас семьи, дети…

— Ты должен лететь, — вырвалось у меня.

Ранс повернул голову. В его глазах шла борьба. Я торопливо подошла к нему и взяла за руку.

— Пожалуйста. Лети. Ты должен помочь им.

Дракон все еще молчал. Желваки ходили по скулам.

— Со мной всё будет хорошо. Здесь замок, надёжная охрана, крепкие стены. Я не выйду никуда. Обещаю, — продолжила говорить я.

Ранс смотрел еще на меня долгую секунду, потом резко притянул к себе, поцеловал — жёстко, быстро, словно впитывая мой запах.

— Я вернусь, — выдохнул он мне в губы.

— Знаю.

Муж вышел, не оглядываясь. Я слышала, как во дворе зазвучали его резкие команды, как забегала стража, как заржали кони, готовые к выезду — наземная подмога должна была отправиться следом.

А потом окно заслонила огромная тень.

Я подбежала к нему, прижалась лбом к холодному стеклу. Дракон расправил крылья и мощно оттолкнулся от земли. Взмах, ещё один, и он взмыл в вечернее небо, стремительно удаляясь к тёмному горизонту.

Я смотрела ему вслед, пока тень не растаяла в сумерках, прижимая руки к животу.

— Ничего, малышка, — прошептала я. — Папа скоро вернётся. Он сильный. Он справится.

Внутри, в самом сердце, кольнуло страхом. Но я не позволила ему взять над собой вверх. Ранс вернётся. Он всегда возвращается.

Я не помнила, как добралась в этот вечер до кровати. Волнение заполнило голову.

Тело двигалось само. Я механически разделась, натянула ночную рубашку, легла.

Вторая половина постели пустовала, и эта пустота давила на грудь тяжёлым камнем. Я закрыла глаза и попыталась представить, что он просто задержался, что скоро придёт, ляжет рядом, обнимет, прошепчет что-то ласковое, успокаивающее...

Часы в темноте тянулись мучительно медленно. Я ворочалась с боку на бок, комкала простыни, считала удары сердца. Мысли метались — то к нему, туда, где бой, то к малышке, которая тихо спала внутри, то снова к нему.

— Всё будет хорошо, — шептала я в подушку. — Он вернётся.

Глубокой ночью усталость всё же взяла своё. Я провалилась в тяжёлый сон без сновидений, похожий на чёрную яму.

И из этой ямы меня выдернули рывком.

Грубая рука вцепилась мне в плечо, дёрнула, сбрасывая с кровати. Я ударилась коленями об пол, открыла рот в крике, но звук застрял в горле, превратившись в жалкий сип. Я попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Попыталась пошевелить рукой — мышцы будто окаменели.

Тело больше не слушалось команд мозга. Я оказалась заперта в темнице из плоти.

Паника взорвалась под рёбрами обжигающей волной. Что происходит? Кто? Почему я не могу двигаться?

Чьи-то руки грубо подхватили меня под мышки и потащили куда-то. А мое безвольное тело болталось в их хватке, как тряпичная кукла, бессильная, беспомощная. Голова моталась из стороны в сторону, а потом на неё и вовсе натянули мешок. Грубая ткань заскребла по лицу, в нос забилась пыль.

Я снова попыталась закричать. Но язык прилип к нёбу, отказываясь повиноваться. Ни слова. Ни звука.

Тогда я рванулась внутрь себя. К источнику. К магии, которая всегда была там, тёплая, живая, отзывчивая.

Но там тоже была теперь лишь пугающая пустота.

Холодная, мёртвая пустота там, где ещё вчера пульсировала сила. Я рванулась снова — ничего. Зловещая, жуткая тишина. Магия не отзывалась. Она словно умерла, или её заперли, или...

Страх затопил меня с головой, вытесняя воздух из лёгких. Я задыхалась под этим мешком, среди чужих рук, в собственном, парализованном злой волей, теле.

— Нет, нет, только не это, — билась мысль в черепной коробке. — Пожалуйста...

Меня куда-то тащили. Я слышала тихий шорох чужих шагов — множество ног, тихие грубые голоса, приглушенную ругань.

А потом мой нос учуял сильный запах дыма, такого едкого, что защипало ноздри даже сквозь мешок и заслезились глаза.

Пожар?