47. Ярость

Я распахнула глаза, но ничего не смогла увидеть. Моя клетка все еще была надежно закрыта пологом.

Я могла полагаться только на слух. Во дворе уже царила суматоха. Люди кричали, топали, гремели оружием.

А рёв нарастал. Глубокий, раскатистый, сотрясающий воздух и землю. Где-то там, снаружи, в небе кружил мой дракон. Это был его рёв ярости и боли.

— Ранс, — прошептала я одними губами.

Голос ещё не вернулся, но сердце кричало за двоих.

Сквозь плотную ткань пробивались яркие вспышки — оранжевые, багровые, белые.

Пламя. Драконье пламя.

Где-то там продолжали кричать люди и лязгало оружие, но я ничего не слышала, кроме своего дракона. Вот уже и шум крыльев совсем рядом. А потом повозку резко дёрнуло вверх и подняло в воздух.

Не удержавшись, я покатилась по дну и ударилась плечом о прутья. Вскрикнула от боли, когда проклятые осколки полыхнули холодом, высасывая остатки сил. Пришлось оттолкнуться от них ногами, чтобы отползти подальше. Я закусила губу и прижала одну руку к животу, чтобы защитить его.

Потом задрала голову и сквозь ткань увидела…когти.

Огромные, острые, блестящие тусклым серебром, когти дракона. Они сжимали повозку с двух сторон. Ранс спас меня и теперь уносил подальше от опасности.

Слезы облегчения хлынули из глаз, и я не могла их остановить.

Спустя недолгое время повозка медленно опустилась на землю . Дракон проделал это очень бережно и осторожно в этот раз.

Ткань сдёрнули резко, одним движением.

И я наконец увидела моего дракона.

Он стоял прямо перед клеткой, огромный, яростный, и от его бушующего гнева, казалось, плавился воздух. Светлая чешуя переливалась багровыми отсветами. Алые крылья были расправлены, закрывая полнеба, и каждое движение мышц под бронированной шкурой выдавало готовность убивать.

Но страшнее всего были его глаза. Я не узнала в них моего Ранса.

Они горели смертельным карающим огнем. И в них не было ни капли от человека. Только древняя, дикая ярость зверя, который потерял своё сокровище и теперь нашёл тех, кто посмел его украсть.

Импульс страха был коротким. Он мелькнул где-то на границе сознания, но он сразу же исчез, потому что я знала. Знала, что под этой чешуёй — мой муж. Мой Ранс. И он прилетел за мной.

— Ранс, — прошептала я, протягивая к нему руки сквозь прутья.

Пальцы дрожали, когда касались холодного дерева, обжигающего осколками, но я не убирала их.

— Ранс, я здесь. Я жива. Мы живы.

Дракон пристально посмотрел на меня. Вот в его глазах что-то дрогнуло. Но огонь не погас. Зверь был слишком силён, слишком долго его сдерживали, слишком страшно было то, что он чувствовал.

А потом он резко ударил хвостом по земле.

Земля содрогнулась. Повозка подпрыгнула, и я вскрикнула, когда прутья снова обожгли руки. Я отшатнулась, прижимая ладони к груди.

А затем дракон распахнул свою пасть, полную острых клыков. Я отчетливо увидела, как в ее глубине разгорается белое раскаленное пламя. Оно росло, наливалось силой, и я поняла, что он хочет уничтожить клетку. Сжечь её дотла.

Вместе со мной?

Сердце пропустило удар. Я верила Рансу, но что если в данный момент звериные инстинкты взяли над ним вверх?

И вдруг услышала резкий, громкий женский голос. Он пробился сквозь рёв зарождающегося пламени и панику, сжимающую моё горло.

— Не бойся. Дракон никогда не причинит вреда своей истинной.

Я повернула голову и сквозь слёзы увидела старую ведунью. Сначала не поверила глазам. Ведь Ранс говорил, что она никогда не покидает свою хижину.

Но Матрана никуда не пропадала. Так и стояла чуть поодаль у опушки леса, опираясь на свой узловатый посох. Её седые косы растрепал ветер, глаза были прищурены, но в них была твердая, спокойная, древняя уверенность в своих словах.

Я не успела даже еще раз вздохнуть.

Ослепительное белое пламя вырвалось из пасти дракона настоящим сокрушительным потоком. Оно ударило в клетку, а я зажмурилась, инстинктивно прикрывая лицо и живот руками, чтобы защитить малышку. В голове пронеслась единственная мысль — всё.

Но боли не было.

Не было и жара, и ожогов, которых я ожидала. Вместо этого я почувствовала тепло. Приятное, глубокое, разливающееся по всему телу, пробирающееся в самые закоченевшие уголки. Оно было похоже на то тепло, что я чувствовала, когда Ранс обнимал меня зимними вечерами.

В полном ошеломлении я распахнула глаза.

Пламя плясало вокруг меня, касаясь кожи, но не причиняя вреда. А прутья моей ненавистной темницы на глазах чернели, покрывались трещинами и опадали пеплом. Осколки, вмурованные в дерево, с глухими ударами падали на землю.

Всё закончилось в несколько мгновений.

Я сидела на дне рухнувшей повозки, среди кучи пепла и обугленных досок, и смотрела, как ветер развеивает остатки моей темницы. Вокруг, на земле, лежали проклятые мертвые камни. Они больше не пульсировали, не высасывали из меня силы. Они стали просто камнями.

Я рвано выдохнула, не веря еще до конца в происходящее, как передо мной упал на колени мой Ранс. Какие-то доли секунды он всматривался в мое лицо, а потом…

Муж схватил меня за плечи, резко притянув к себе, и его руки заметались по моему телу, словно он пытался убедиться, что я настоящая и что я цела.

— Саша, — прохрипел он. — Саша, девочка моя… Жива!

Его ладонь накрыла мой живот, и в глазах вспыхнул страх, такой острый, такой живой, что у меня сжалось сердце.

— Ребёнок? — спросил он. — Саша, ребёнок?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам, как дрожат губы, как мне трудно дышать от кипучего счастья и облегчения, что я вижу его живым, что он успел и спас нас.

— Всё хорошо, — прошептала я.

Голос вернулся, но был совсем слабым.

— Малышка жива. Она... шевелилась. Я чувствую её.

Ранс порывисто обнял меня, прижимая к груди.

— Прости, — с болью прорычал он мне в волосы. — Прости, что не уберёг. Прости, что не успел раньше. Боги, Саша! Я должен был быть рядом. Я должен был предвидеть...

— Ты здесь, — перебила я, с отчаянной радостью чувствуя, как бьётся его сердце. — Ты нашёл нас и прилетел. Спас нас Ранс. Я уже не верила. Думала ты… Мне сказали…

Слезы помешали мне договорить. Снова весь этот ужас как наяву встал перед глазами. Забуду ли я когда-нибудь?

Ранс резко отстранился. Его глаза теперь горели холодным, страшным огнём.

— Я убью его, — прорычал он тихо и жутко. — Клянусь всем, что мне дорого, я убью эту тварь.

Он поднялся, и в его движениях уже чувствовалась та самая хищная, нечеловеческая грация. Дракон внутри него рвался наружу, готовый к возмездию.

— Лети, дракон.

Резкий голос Матраны прозвучал у меня за спиной. Я стремительно обернулась. Ведунья подошла незаметно и теперь стояла совсем рядом, опираясь на свой посох. В её фигуре чувствовалась сила, которой я раньше не замечала. Или не хотела замечать.

— Пора положить конец этой мерзости, — продолжала она, глядя на Ранса в упор. — Ты знаешь куда лететь.

Ранс мрачно кивнул, а потом новый тревожный взгляд на меня.

— С княгиней все хорошо будет. Я побуду с ней, — уверенно говорит ведунья.

Ранс молча сверлит ее взглядом какое-то время.

— Сейчас, — говорит он и подхватывает меня на руки.

Ранс относит меня куда-то глубже в лес, устраивает на траве, срывая с себя плащ и укутывая в него до самых пят.

Затем он снова опускается передо мной, бережно берет моё лицо в ладони и заглядывает в глаза. — Я вернусь. Очень скоро. Обещаю. Я вернусь к вам.

Его тяжелая рука на моем животе, как клятва.

— Я знаю, — отвечаю я, чувствуя, как силы возвращаются ко мне с каждым его словом. — Лети. Я буду ждать.

Понимаю, что иначе нельзя. Принца и его проклятый орден надо остановить сейчас. Здесь.

Ранс целует меня быстро, жадно, словно хочет забрать с собой частицу моего тепла. А потом отстраняется и, не оборачиваясь, выходит на открытое место, стремительно превращается снова в дракона. Когти взрывают землю. Огромные крылья шумно хлопают и поднимают его вверх.

Улетел… Мне сразу становится холодно и тело начинает дрожать против моей воли.

Матрана подошла ко мне, положила сухую, горячую ладонь мне на плечо.

— Он будет биться совсем один… — с тихим отчаянием сказала я, не отводя глаз от неба, где скрылся мой муж.

— Он справится. Ведь он дракон, дитя, — с твердой уверенностью произнесла Матрана. — И он борется за свою семью. А это сильнее любой магии.

Я прижала руку к животу, чувствуя, как внутри шевельнулась моя девочка.

— А теперь, — голос ведуньи стал мягче. — Тебе нужно отдохнуть, поесть и набраться сил. Магию пока не зови. Я сама помогу тебе травками. Твоему дракону понадобится сильная жена, когда он вернётся. И твоей дочери — сильная мать.