49. Новая жизнь

Жизнь и правда возвращалась в привычное русло медленно, словно нехотя, но с каждым днём всё увереннее.

Восстановление замка шло полным ходом. Наша спальня, выгоревшая дотла, отстраивалась заново, и Ранс сам следил за строительством, словно хотел запечатлеть в новой кладке нашу общую память.

Пока же мы ютились в смежных комнатах, рядом с его кабинетом. Но это странное соседство деловых бумаг и домашнего тепла казалось мне уютным.

Я медленно набиралась сил. Матрана приезжала каждые три дня, привозила свои отвары, ворчала, что я слишком много двигаюсь, и снова поила меня горькими настоями.

Удивительно как быстро она добралась обратно. Но я не рискнула ее расспрашивать.

Мои силы возвращалась, не сразу, по капле, но я снова чувствовала источник, снова слышала землю. А главное — снова чувствовала свою девочку. Она росла, и мой живот уже заметно округлился. Ранс мог часами лежать, положив голову мне на колени, и разговаривать с ней.

— Ты там не шали, маленькая, — говорил он серьёзно, поглаживая меня по животу. — Маму нужно беречь.

Я смеялась, а малышка внутри отзывалась лёгкими толчками, словно обещала.

Но оставался нерешенным вопрос с королевством. Принц погиб. И власть там оказалась в подвешенном состоянии. Как и наше княжество. Ранс успокаивал меня, но мы оба с тревогой ждали новостей.

Первым прискакал гонец от эльфов. Ранс читал его послание долго, хмурясь, а потом отложил в сторону и сказал:

— В столице хаос. Король при смерти, наследника нет. Благо еще, что верхушка ордена уничтожена.

Я замерла с чашкой в руках.

— Что значит, уничтожена?

— То, что я сделал, Саша, после того как догнал Оривара, — ответил Ранс, с напряжением вглядываясь в окно. — Мне нужно было знать, кто им управляет. И он рассказал, кто стоял за всем. А потом… я знал, где главный храм. Где они собирали силу, копили знания и плели заговоры. Принц был их ставленником, но не единственным. Когда я прилетел... — он замолчал, подбирая слова. — Они не ждали, что я осмелюсь. Не ждали, что дракон ударит по святая святых. Думали, что я буду защищаться, прятаться, торговаться. А я просто сжёг их дотла.

Я вспомнила его лицо, когда он вернулся. Вспомнила запах гари, который не выветривался из его волос несколько дней. И поняла, что это была необходимость. Зло, которое пустило корни слишком глубоко, нужно было выжигать с корнем. Сразу.

— А эльфы? — спросила я, кивнув на письмо. — Они как отнеслись?

— Светлый лес занял жёсткую позицию, — медленно ответил Ранс. — Когда советники короля попытались призвать их в поход против «мятежного князя», посол их Владыки ответил отказом. Прямо сказал: «Дракон защищал свою семью и свою землю. Мы не воюем с теми, кто прав».

— И что теперь?

— Теперь в столице делят власть. Кто-то хочет посадить на трон дальнего родича, кто-то — объявить власть Совета лордов, наподобие южных городов, кто-то просто рвётся к золоту и землям. На границах пока тихо, но долго эта тишина не продержится. Война может начаться в любой момент. Мы должны готовится.

Я опустила глаза, чувствуя, как тяжелеет на сердце. Вспомнила лица беженцев.

— А простые люди? — спросила я тихо. — Они-то в чём виноваты? Их снова будут убивать, грабить, угонять в рабство. Только потому, что сильные мира сего не могут поделить власть.

Ранс помолчал, потом подошёл и сел рядом, обнял меня за плечи.

— Я знаю, — сказал он. — Но я не всесилен, Саша. Я пытаюсь сделать так, чтобы война не пришла в наши земли. Мы принимаем беженцев, помогаем тем, кто хочет уйти оттуда. Наши рудники, наши поля… мы можем прокормить много людей.

— А если война придёт сюда?

— Не придёт. — В его голосе зазвучала сталь. — Я не допущу.

Я хотела ему верить. Правда, хотела. Но где-то глубоко в душе снова всколыхнулась тревога, которую не могли развеять никакие обещания.

В тот же вечер я сидела на скамье во дворе, глядя, как местные ребятишки играют в догонялки, и думала о том, что́ сказала бы Матрана. Ведунья приезжала сегодня утром, напоила меня очередным отваром, проверила живот, осталась довольна. А когда я спросила её о королевстве, она только покачала головой.

— Не твоя забота, дитя, — ответила она. — Твоя забота сейчас это, — она кивнула на живот, на детей, на стены замка, на поля за горизонтом. — То, что можешь сделать ты. А там... там пусть боги разбираются. Или те, кто себя богами мнит.

Я вздохнула. Она была права, как всегда. Но от этого не становилось легче.

А ночью я проснулась от того, что внутри, там, где жила моя сила, что-то вопросительно заворочалось. Словно источник спрашивал меня: «Ну что, готова?»

Ранс спал рядом, его дыхание было ровным и глубоким. Я осторожно высвободила руку и села на кровати, привалившись к спинке. Луна светила в окно, заливая комнату холодным серебром, и в этом свете мои руки казались чужими, светящимися изнутри.

Я не думала о том, что делаю. Не призывала силу, не пыталась ею управлять, просто сидела и смотрела на свои ладони, а внутри росло странное, незнакомое чувство. Словно я стояла на пороге чего-то огромного и только ждала, когда дверь откроется.

Помоги, — прошептала я мысленно.

Не знала кому. Себе? Силе? Тому миру, что остался за стенами замка, где люди голодали и боялись завтрашнего дня?

Просто: Помоги. Пожалуйста. Я не знаю как, но помоги.

Я даже не представляла, о чём прошу. Какой помощи жду. Может, просто хотела, чтобы всё это закончилось. Чтобы люди перестали умирать. Чтобы дети, которых я учу, не боялись, что завтра придут чужие воины и отнимут их дома.

И вдруг я ощутила отклик!

Малышка внутри тепло шевельнулась. Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось ровно и спокойно. И вместе с этим спокойствием в меня влилась абсолютная уверенность в завтрашнем дне. Тотальная, необъятная, как само небо над горами. Оно заполняло каждую клеточку, растворяло все мои страхи и вымывало тревоги.

Стало удивительно легко. Я опустила руки на живот, чувствуя, как под ладонями пульсирует жизнь, и улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала я.

Ранс заворочался во сне, нащупал меня рукой и притянул обратно под бок. Я послушно легла, прижимаясь к его горячему телу. Сон пришёл сразу, глубокий, без сновидений, такой, какой бывает только после долгой дороги, когда наконец добираешься домой.

Прошло две недели.

Жизнь текла своим чередом. Хозяйство, визиты Матраны, короткие полёты к источнику, где Ранс купал меня в горячей воде и говорил, что я становлюсь всё красивее. Живот совсем округлился, и теперь я носила платья и туники только свободного покроя, а слуги улыбались, глядя на меня, и наперебой предлагали то одно, то другое.

А потом прискакал гонец.

Ранс вышел к нему сам, принял свиток, прочитал. Лицо его осталось непроницаемым, но я видела, как в глазах мелькнуло удивление. А потом он коротко кивнул гонцу, что-то сказал, и тот ускакал обратно.

— Что там? — спросила я, когда он подошёл.

Ранс же просто протянул мне свиток. Я пробежала глазами по строкам, и с каждым прочитанным словом сердце билось всё быстрее.

Новости и впрямь были ошеломляющими.

Король пошёл на поправку. Не просто пошёл, встал и взял власть в свои руки. За неделю буквально разобрался с тем хаосом, что творился в столице. Конечно не без поддержки верных людей.

Советников, которые поддержали принца, отправили в ссылку или под суд. Тех, кто активно пытался делить трон, казнили. Чистка среди высшей знати шла полным ходом.

— Как это возможно? — спросила я, поднимая глаза на Ранса. — Он же умирал, ты сам говорил...

— Да, — кивнул Ранс. — А теперь жив, здоров и очень зол.

Я смотрела на свиток и не верила своим глазам. Там было ещё кое-что. О том, что болезни скота и посевов, которые мучили западные провинции, отступили. Вредители ушли с полей, а небо, наконец, разродилось дождями после долгой засухи…

— Чудеса… — прошептала я.

— Или то, что должно было случиться, — задумчиво сказал Ранс. — Слышал, что в столице уже поговаривают, что это жрецы были настоящим проклятием. С их исчезновением боги смилостивились. И принца, мол, они одурманили, заставили творить безумства.

Он усмехнулся с горечью.

— И тут он ускользнул от ответственности. Теперь его будут оплакивать как жертву, а не как злодея.

Я посмотрела на мужа, на его руки, сжатые в кулаки. Он имел право на гнев. Принц чуть не убил меня, хотел отнять нашего ребёнка, натравил на Ранса драконов, уничтожил наш дом. И теперь, когда всё кончилось, его имя будет омыто слезами, а не проклятиями.

— Пусть, — сказала я, кладя ладонь на его кулак, ласково разжимая пальцы. — Пусть будет так.

— Саша...

— Я не хочу больше об этом думать, — перебила я. — Не хочу тратить силы на злость и жажду справедливости. Они забрали у нас слишком много. Не хочу отдавать им ещё и это.

Я обняла его, стараясь передать все, что я чувствую в данный момент. Потом заглянула ему в глаза, запрокинув голову.

— И что теперь? Будем требовать правды? Доказывать, что принц не был жертвой, а сам строил козни? — спросила я. — Кому это нужно? Люди хотят верить, что боги наконец сжалились над ними. Что худшее позади. Зачем отнимать у них эту надежду?

Ранс молчал. Я чувствовала, как тяжело, с присвистом он дышит, внутри него боролась драконья гордость и яростное желание справедливости.

— У нас есть чем заняться, — с тихой убежденностью добавила я. — У нас есть дом, который нужно отстроить. Есть наша дочь, которая скоро появится на свет. Есть люди, которые поверили в нас. Давай не будем оглядываться на прошлое. Оно само себя похоронит.

Муж наконец кивнул и обнял меня в ответ.

— Ты права, — с облегчением, сказал он. — Ты всегда права, Саша.

— Не всегда, — улыбнулась я. — Но в этот раз точно.

Мы стояли обнявшись на ступенях, и ветер трепал мои волосы, смешивая их с его. Жизнь продолжалась. И это было главным.