Глава 15

Я настолько глубоко и прочно ушла в себя, что даже не заметила появления других зрителей в ложе. Девицы в углу продолжали чуть слышно перешёптываться. Обсуждали ли сцену в фойе или какую другую сплетню — мне то было неинтересно. Все мои мысли занимал незнакомец с тростью.

Друг семьи? Как бы не так! Я хорошо знала всех, с кем водили дружбу мои родители. Мама редко куда выбиралась — слабое здоровье не позволяло ей вести полноценную светскую жизнь. Раз в месяц графиня Ариас посещала читальный клуб, раз в неделю, по воскресеньям, — церковь. Изредка устраивала чаепития в Монтруаре и ещё реже принимала приглашения от соседей. Этот мутный тип никак не мог входить в число её знакомых.

Что же касается отца, то он почти всё время, как сейчас я, посвящал любимой работе. Часто бывал на скачках, но сколько себя помню, я всегда его сопровождала. Единственное место, в которое дорога мне была заказана, — это в один из джентльменских клубов Инвернейла, куда мой отец время от времени наведывался.

Как же он назывался?.. Сейчас уже и не вспомнить. Да это и неважно. К тому же несколько лет назад, да вот, кажется, сразу после моего несостоявшегося похода замуж, граф практически перестал выезжать в город, осел дома.

Если бы и в тот вечер они остались в поместье…

Сердце неприятно заныло, и я постаралась прогнать мысли о трагической гибели родителей. Сунула в ридикюль золотую цепочку, на деле оказавшуюся браслетом, не зная, что с ним делать. Ещё и подарок Грейстока… Вполне вероятно, что обе побрякушки с сюрпризом, а значит, завтра снова придётся наведаться в гости к мистеру Найману. Показать украшения и узнать, как обстоят дела с изготовлением артефактов. Мне срочно требовалась защита от магического воздействия. Чтобы в следующий раз, когда мы с этим «семейным другом» пересечёмся, я больше не чувствовала себя овощем.

Я ни минуты не сомневалась: новая встреча не за горами. Если это тот человек, что заставил нас пожениться (в чём я была почти уверена), неизвестно на что ещё он способен. Откажу, и он найдёт способ на меня надавить, так просто не отступится. Расскажу о нём Грейстоку? Нет, пока повременю. Пока не пойму, что именно он ищет.

Стану его сообщником? Как же! Мне оружие против Кристофера нужнее. Но пусть думает, что согласилась послужить для него марионеткой. Должна же я знать, где искать компромат. И что тот из себя представляет.

Вскоре в партере, как и в ложах напротив, не осталось свободных мест. Свет начал гаснуть, погружая зал в густой полумрак, а вот на сцену, наоборот, набросили вуаль разноцветных огней.

Напряглась, услышав за спиной шорох шагов, но тут же облегчённо выдохнула: когда спустя мгновение моего плеча коснулись пальцы Кристофера. Я точно знала, что это он. Только от его прикосновений по телу всякий раз прокатывалась дрожь, а внутри как будто лопались тысячи невидимых пузырьков. Сильные мужские пальцы скользнули, протянулись по обнажённой коже, возвращая меня в воспоминания о вчерашней ночи и таких нежеланных ласках и поцелуях.

Да, да, совершенно нежеланных и неприятных. Я сегодня себе об этом весь день напоминала. Но что-то внушение не помогало.

Разозлившись на себя за эти мысли и чувства, а заодно и на внезапного мужа, хмуро на него покосилась:

— Ты где пропадал? Утешал свою бывшую?

Кристофер протянул мне бокал, на треть наполненный крепким напитком.

— Ревнуешь?

— Даже не думала.

Залпом опрокинула в себя бренди, напоровшись на укоризненный взгляд матроны слева.

— Лучше смотрите на сцену, — шёпотом посоветовала ей и повернулась к Грейстоку.

Сама не знаю зачем. Просто… если он всё же бегал к Эдель… Уф, Лорейн, о чём только думаешь!

— Столкнулся на лестнице с одним из старый друзей, с которым служил в своё время. Еле от него отделался, — неожиданно снизошёл до объяснений глава разведки.

— Мне это неинтересно, — вперилась взглядом в сцену.

— Зачем тогда спрашивала?

— Это был риторический вопрос. Мог бы вообще здесь не появляться. Я была бы не против, если бы ты где-нибудь потерялся. Ещё лет так на двадцать.

Занавес начал медленно разъезжаться, приоткрывая декорации. Зазвучала музыка, а с ней и первые громкие реплики, в которые неожиданно вплёлся голос подавшегося ко мне Грейстока:

— Как ты потерялась два дня назад, когда сбежала от моих людей? Я хочу знать, где ты была, Лорейн.

Нашёл время спрашивать.

— Кристофер, мы в театре. Если ты не заметил.

— Ты была у Купера? — по-видимому, всё-таки не заметил.

Как и то, что в ложе мы не одни. А Кристофер даже шептал так, словно отдавал приказы строю солдат.

— Лорейн… — требовательное.

— У другого мужчины, — рыкнула, разозлившись.

— Зачем?

— Ты отвлекаешь меня от спектакля. Как и всех здесь собравшихся.

Спектакль, к слову, имел очень символичное название: «Изменница». Именно в этом, в измене, меня и подозревал Грейсток. А ещё потом говорит о ревности. Ну-ну…

— Мне плевать на всех, Лорейн. Меня волнуешь только ты, — в своей излюбленной железобетонной манере ответил герцог.

— Зато ты меня нет.

— Предлагаешь мне самому выяснить имя этого твоего мужчины? — слово «твоего» он не сказал, а выплюнул.

— Если тебе больше нечем заняться — выясняй, пожалуйста. Вижу, работа в департаменте разведки непыльная, раз ты с утра до вечера дурью маешься.

— Я готов ждать сколько потребуется, Лори, — явно соскребая остатки терпения, начал Грейсток.

Смотрите-ка, как мы запели.

— Но я не потерплю измены. Достаточно и прошлых твоих…

— Что? — перебила его резко. — Измен? Ну прости, что не хранила верность предавшему меня мужчине! Можно подумать, ты все эти годы блёл… блел… блюл… В общем, берёг себя для Эдель!

— Я хотел сказать, отношения, — сдержанно поправил меня Грейсток. — У тебя их в прошлом было предостаточно. На сто лет вперёд хватит.

Сейчас я готова была сдать его кому угодно. Хоть тому проходимцу с тростью, хоть самому хорду. Вполне возможно, что это одно и то же.

— Это не вам решать, лорд Грейсток.

— Я бы с этим поспорил, — хмыкнул он. — Так вот, возвращаясь к личности мужчины…

— Которого?

— Лор-р-рейн, — приглушённое рычание.

— Вы сами только что сказали, что у меня их было хорд знает сколько. И я понятия не имею, о ком вы всё выспрашиваете.

— Не строй из себя идиотку. Я говорил о твоём недавнем побеге.

— Так о побеге или о мужчине? Вы уж определитесь.

На какой-то миг показалось, что вот сейчас он сбросит меня с балкона, и это станет последним аккордом в нашей личной постановке. Но Кристофер сдержался, проявив небывалую стойкость и силу духа.

Только процедил сквозь зубы:

— Хорошо, значит, я сам его найду. Хорошо для меня, — уточнил многозначительно и добавил со зловещей ухмылкой: — Но плохо для него.

Я устало вздохнула:

— Нет, ваша светлость, с вами ходить в театр совершенно невозможно. Вы даже здесь умудряетесь испортить мне настроение.

— Нам всем, — поддакнул с галёрки, ну то есть с заднего ряда, пожилой джентльмен с биноклем, и мы с Кристофером одновременно на него шикнули.

Пришлось умолкнуть. Правда, ненадолго.

— Кстати, я просила побольше, — так и не сумев сосредоточиться на игре актёров, потрясла в воздухе пустым бокалом.

— Побольше вредно для здоровья, — со скучающим видом следя за событиями на сцене, сказал Кристофер.

— О, как это мило. Неужели ты умеешь беспокоиться о ком-то, кроме себя любимого?

— Долг каждого мужчины заботиться о матери своих детей, — мстительно заявила эта нечисть, и на сей раз пытаясь выйти победителем из словесной битвы.

— А вдруг ты импотент? — проявила я вполне уместное беспокойство. — Что тогда будем делать?

— Предлагаю, не откладывая дела в долгий ящик, сегодня это и проверить, — снова не растерялся Грейсток, и я поняла, что пора закругляться.

Пока не договорилась до очередного постельного «свидания».

Во время антракта, несмотря на недовольную физиономию Кристофера, назойливо маячившую перед глазами, я приговорила два бокала шампанского, разбавив алкоголь в своём желудке парочкой тарталеток. Признаться, после шипучего напитка спектакль заиграл новыми красками, и мне, в отличие от герцога, не пришлось бороться со сном до самого финала. Я с увлечением следила за похождениями юной девы, полюбившей простого солдата и тайком бегавшей к нему на свидания от престарелого мужа-генерала. Правда, закончилось всё для героини весьма плачевно: любимый погиб на войне, а неверную жену заклеймило общество, в котором она до конца своих дней оставалась изгоем.

Кристофер проснулся как раз на последних аккордах, рассеянно поаплодировал кланяющимся актёрам и поднялся, явно довольный, что испытание театром закончилось.

Помню, он и раньше не любил спектакли, а балет так и вовсе ненавидел.

Когда там, кстати, ближайшая танцевальная премьера? Надо будет не забыть купить билеты. Для себя и для Грейстока.

— Если хочешь, можем заехать в ресторан, — предложил он великодушно.

— Ты сегодня само обаяние (если не вспоминать об этом твоём нелепом допросе с пристрастием), но я с ног валюсь от усталости.

— Тогда возвращаемся домой.

Скрежетнула зубами от этого его собственнического «домой», но вслух ничего не сказала. И так сегодня достаточно пособачились.

Всю обратную дорогу до Монтруара я делала вид, что дремлю, чтобы Грейсток не донимал меня очередной порцией вопросов в стиле «где?», «с кем?» и «почему?». Кристофер задумчиво пялился в окно, в подступающую всё ближе ночь, принёсшую с собой долгожданную прохладу и пусть и мелкий, но всё-таки дождь.

Я любила такую погоду, любила стук капель по крыше экипажа и мерное его покачивание. Сама не заметила, как уснула по-настоящему. На мгновение пришла в себя уже в спальне, ощутив лёгкие прикосновения к своей стопе — Кристофер снимал с меня туфлю. Затем так же бережно, стараясь не разбудить, избавил от второй.

Вздохнула прерывисто, когда его пальцы, лаская, протянулись вверх по ноге, до самой впадинки под коленом, и поняла, что грудь ничего не сдавливает. Не представляю как, но Грейсток умудрился справиться с крючками на платье, а следом и на корсете, и при этом меня не потревожить.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что было бы приятно сейчас оказаться в тёплых мужских объятиях. Но к счастью, это была всего лишь мысль, тут же растаявшая в мареве сна, а в реальности я оказалась в «объятиях» пледа.

Чуть не выдала себя, почувствовав короткое прикосновение губ к губам, и услышала тихий шёпот:

— Сладких снов, мятежница.

Что было дальше — не запомнила. В памяти лишь остались звуки дождя, шелестящего за окнами спальни, ощущение безмятежного покоя и вкус поцелуя на губах, с которым я и уснула.

Весь вечер вплоть до возвращения в Монтруар Кристофер ругал себя последними словами. Ведь не собирался же её спрашивать. Тем более в театре. Тем более после сцены, которую устроила им в фойе Эдель и после которой Лорейн и так была вся на нервах. Не собирался… Но всё равно спросил. Сам того не желая повёл себя с ней так, словно она была преступницей на допросе.

А теперь страшно на себя за это злился.

Бережно, стараясь не дышать, Кристофер уложил жену на кровать. Замер, заметив, как веки девушки дрогнули, но она тут же, пробормотав что-то неразборчивое, снова уснула. Такая нежная и трогательно-беззащитная перед ним. Такой она была когда-то, и Кристофер безумно скучал по той Лорейн. Нежной, чувственной, неискушённой в любви девочке, которую он мечтал искусить и научить этой самой любви.

Но их мечты так и не сбылись.

Опустившись рядом со спящей женой, Кристофер принялся осторожно расстёгивать крючки на платье. Один за другим, борясь с желанием коснуться обнажённой кожи. Не просто ослабить одежду, а снять с неё полностью. Всё до последнего лоскутка ткани, чтобы потом ласкать, целовать её, пока она не потеряет от изнеможения сознание.

Грейсток мрачно усмехнулся и постарался прогнать из мыслей незаметно сменяющие одна другую откровенные картины. Лорейн скорее выцарапает ему глаза, чем позволит снова себя поцеловать хотя бы раз.

Оставалось ждать и надеяться, что со временем он сумеет разжечь в ней чувства, что она когда-то к нему испытывала. На её прощение он даже не рассчитывал. Но и правду рассказать не мог, понимая, что та её убьёт.

А значит…

А значит, нужно сосредоточиться на работе и поисках хордового кукловода.

Достав из кармана колечко — ничем не примечательный золотой ободок, Грейсток осторожно надел его на безымянный палец девушки, после чего накрыл её руку своей и зашептал слова маскирующего заклятия. Лорейн не заметит артефакта и ничего не почувствует, а он всегда будет знать, где она и что с ней происходит.

Отныне никаких внезапных исчезновений в неведомом направлении!

Поддавшись невольному собственническому порыву, Кристофер наклонился к девушке и поцеловал её в губы, словно желая заклеймить её своим поцелуем. Он и сам не понимал, как так вышло — всего каких-то несколько дней, и все чувства вернулись. Будто и не было семи лет разлуки. Будто она и не исчезала из его жизни.

— Работа, Грейсток, — напомнил себе шёпотом. — Ты снова отвлекаешься и снова думаешь не о том.

Пожелав своей бунтарке-жене спокойной ночи, Кристофер покинул её спальню, но задержался в будуаре. Он безоговорочно доверял Одли и Кэрроллу — своим лучшим, самым надёжным и опытным агентам, которые были не в восторге от роли нянек, но Кристофер их мнения не спрашивал. Да и чувства их его особо не волновали.

А вот их отчёт волновал. Весь вечер не давал покоя. С той самой минуты, как он его прочитал.

Уайтшир, как и его городской дом, проверили сразу и не обнаружили никакого магического вмешательства. Сеть охранных чар, которые Кристофер накладывал лично, не была потревожена, как не было замечено никакой инородной магии. А вот в поместье Ариас…

Грейсток беззвучно выругался, активировав распознающий силу артефакт и заметив, как в незамысловатое кружево охранных чар — призрачно-голубых, уже порядком истончившихся и явно нуждавшихся в обновлении, вплетались, точно ядовитые змеи, изумрудные нити инородной магии.

Эта сеть, эта паутина, затягивала весь будуар. А пройдясь по дому, его светлость пришёл к неутешительному для себя выводу, что неизвестный отметился в каждой комнате и в каждом коридоре. Не обошёл своим вниманием даже каморки.

Его агентам пришлось перепробовать немало артефактов, прежде чем они сумели распознать чужеродное вмешательство. Внимательно изучив узор чар, Кристофер снова испытал острую потребность выругаться. Громко, во весь голос.

Слишком сложное плетение, слишком кропотливая, практически ювелирная работа. Сколько магов в Хальдоре на такое способны? Единицы. И какой-то из этих умельцев отметился в её доме.

Зачем? Чтобы до него добраться? Не проще ли тогда было начать с Уайтшира или с особняка в столице?

Бесконечные вопросы сводили с ума. Как и осознание, что игра началась задолго до венчания в храме. Кто-то уже долгое время расставлял на доске жизни шахматные фигуры, и Лорейн в этой партии отводилась роль пешки.

Оставалось понять, кем для неизвестного игрока был он, Грейсток.

— Ей придётся уехать из Монтруара, — заканчивая обследовать гостиную, мрачно подытожил Кристофер.

К прислуге продолжат приглядываться. Продолжат приглядываться к её окружению. Но оставаться в Монтруаре ей было небезопасно. А он не мог рассказать ей правду.

Посвящать жену в детали расследования Кристофер не имел права. Приказ его величества и… нежелание самого Кристофера. Нечего Лорейн знать, что последние недели, а может, месяцы за ней пристально следили. Наблюдали везде. В этой гостиной, в спальне… даже в хордовой ванной!

В своих фантазиях Грейсток уже успел перепробовать на ублюдке, подглядывавшим за его женой, самые изощрённые пытки и виды казни, снова и снова причиняя тому боль. Но этого было мало. Хотелось наказать его по-настоящему. Вот только наказывать пока было некого. Поэтому ему ничего не оставалось, как тренировать в себе терпение и ждать, когда фантазии станут реальностью.

А до этого его ждала другая, далеко не самая приятная реальность. Скорее даже ужасающая. И наступит она уже завтра.

Когда Лорейн узнает, что ей придётся уехать из Монтруара.