Глава 16

Проснулась я уже утром, как ни странно, неплохо выспавшаяся и вполне отдохнувшая. К счастью, я всё ещё была в платье, к несчастью — в моей голове всю ночь хозяйничал Грейсток. Носил меня на руках, кружил, целовал. И что самое ужасное — мне это нравилось. Во сне, понятное дело, а не в реальности. В реальности я была очень недовольна реакцией своего подсознания на этого хорда во фраке.

Доложили ему, видите ли, о моём исчезновении из магазина, и он сразу ринулся меня допрашивать. Разозлился, что строптивая жена сорвалась с поводка. Уф, зла на него не хватает.

А если узнает об адвокате? Под замок меня посадит?

Это предположение мне совершенно не понравилось. Ругнувшись хриплым спросонья голосом, я отправилась в ванную приводить себя в порядок.

Ещё и целовать меня хватило наглости… Мерзавец.

В столовую спускалась, истово уповая, что Кристофера уже унесли хорды. Кристофера-то, к счастью, унесли. Зато принесли Кэрролла с Одли.

— Предатели, — попеняла им вместо приветствия и направилась в столовую, не забыв предупредить Додвелла: — Эти джентльмены сегодня ничего не пьют и не едят. Они наказаны.

Готова была поклясться, что у меня за спиной агенты заскрежетали зубами.

А нечего на меня Грейстоку ябедничать.

Во время завтрака ко мне подошла миссис Флауэр. Потопталась на месте, потеребила белоснежный фартук, явно гадая, как бы ко мне подступиться. Я как раз составляла в мыслях планы на новый день, и мельтешение кухарки перед глазами отвлекало и раздражало.

— Что случилось, Ава? — постаралась взять себя в руки и сделать так, чтобы голос звучал спокойно. Она не виновата во всех неприятных событиях, за последнее время произошедших в моей жизни. В частности, в одном фатальном событии — замужестве с Кристофером.

— Ваша светлость…

— Сиятельство, — поправила, тихо зверея.

Ава поджала губы и, подойдя ко мне ещё ближе, вкрадчиво произнесла:

— Лорейн, ну так нельзя. Они ведь не животные какие.

— Это ты об Одли с Кэрроллом? — спросила я, на миг отрываясь от тоста, по которому расплылась ещё горячая глазунья с блестящими от жира кусочками бекона.

Ммм, вкуснотища.

— О них, — согласно закивала миссис Флауэр. — Разве вам некого здесь дрессировать? Сначала его светлость морили голодом, теперь вот этих ни в чём не повинных джентльменов.

Таких уж и неповинных…

Я подалась к кухарке и доверительно ей прошептала:

— Дорогая Ава, открою тебе один маленький секрет: все мужчины по натуре своей животные. Просто одни поддаются дрессировке и со временем становятся ласковыми и послушными. Чем-то вроде кроликов. А другие до самой смерти остаются диким зверьём. Таких только под отстрел.

— Мы всё ещё говорим о мистере Одли и мистере Кэрролле? — осторожно уточнила Ава.

— Эмм… я уже не уверена, — промокнула губы салфеткой и поднялась. — В общем, я всё ещё надеюсь, что наши дражайшие гости станут кроликами, и мы с ними подружимся. А пока, ты слышала мой приказ — ничего им не давать. И не вздумай тайком совать им мясной пирог или булочки с изюмом! А то я тебя знаю.

Ава насупилась и, пробормотав что-то непонятное, отправилась на кухню жаловаться на меня Додвеллу или ещё кому-нибудь из прислуги. А я, захватив перчатки и тяжёлую шаль (на окрестности Инвернейла опустилась долгожданная прохлада), отправилась к уже дожидавшемуся меня у крыльца экипажу.

Одли с Кэрроллом с самыми постными выражениями на мрачных лицах устроились напротив, и карета тронулась.

— Сейчас мы едем к мистеру Найману, моему семейному магу. Так и запишите в своих шпаргалках. Не дай Создатель, что-нибудь забудете и не отразите в своих отчётах. Его светлость будет крайне недоволен.

Агенты переглянулись.

— Леди Грейсток, это наша работа, — расшифровал их гляделки Кэрролл.

— За «леди Грейсток» ещё один день голодовки.

— Как вам будет угодно, ваша светлость, — проскрипел Одли.

Я прикрыла глаза. Светлость… Сговорились они сегодня все, что ли.

— Смотрите, договоритесь у меня так до недельного поста.

До самого Инвернейла агенты хранили молчание, и я с ними поддерживать общение тоже не собиралась. Глубоко ушла в свои мысли, в частности о мистере Рише. Может, заехать к нему после Наймана? Скажу, что хочу составить завещание. От лица Кристофера. Если мы так и не разведёмся, оно ему вполне может пригодиться.

Шутки шутками, а я понимала, что при агентах соваться к адвокату рискованно. Увы, они не идиоты. Да и прошло всего ничего. Ели бы Ришу удалось что-то выяснить, он сам бы со мной связался.

Тяжело вздохнула. Значит, только мистер Найман.

Семейный маг меня удивил. Долго вертел в руках подарок Грейстока, пока с уверенностью в голосе не заключил:

— Это обычное украшение, в нём нет ни капли магии. Вернее, — мужчина кашлянул, — конечно же, не обычное, а самое что ни на есть роскошное. Достойное самой королевы. Уверен, ваше сиятельство затмит в нём на Королевском балу всех леди.

Ну хоть кто-то меня решил сегодня не разочаровывать.

Подарила Найману благодарную улыбку за «сиятельство» и протянула ему презент от мистера Инкогнито.

Королевский бал — одно из главных событий года для хальдорского общества. Дамы загодя продумывали свой образ до мельчайших деталей. Платье, украшение, причёска — всё должно было быть идеально и даже лучше идеального. Мне тоже придётся на нём отметиться. Как жене Грейстока.

Если я, конечно, раньше не овдовею.

Запихнув такую навязчивую в последнее время идею куда подальше, я сосредоточилась на здесь и сейчас. Ну то есть на зачарованном браслете в руках мага.

— Что вы можете о нём сказать?

Мистер Найман задумчиво пожевал губами:

— Это без сомнения артефакт, но каковы его свойства — вот так сразу я вам не отвечу.

Пообещав, что проверит браслет в самые кратчайшие сроки, артефактор отдал мне уже заряженную магией брошь-камею и попросил заехать к нему через пару дней за вторым украшением, а также ответами.

Как и следовало ожидать, Одли и Кэрролл в гостиной заливались чаем с булочками. Экономка мага, миссис Фитц, такая же сердобольная, как и моя Ава, успела накормить этих проглотов и ещё беспокоилась, когда я велела им скорее выметаться из гостеприимного дома.

— Ну как же так-то! — всплеснула она руками. — А я только собиралась заварить ещё чаю.

— На ближайшие пару дней им точно хватит, — заверила я пожилую экономку и поспешила попрощаться.

Меня ждала работа и тренировки с моими любимцами. А потому хватит на сегодня мыслей о незнакомце, артефактах, Кристофере. До вечера для меня кроме Джокера и Вендетты больше никого не существует.

Так думала я, возвращаясь в Монтруар. Не без усилий, но всё же настраивая себя на позитивный лад. Не хочу, чтобы лошади чувствовали, что я чем-то обеспокоена. Не хватало ещё им настроение портить.

Внушение помогло — домой я вернулась, горя желанием сразу приступить к тренировкам. С этим желанием я подъехала к Монтруару, с ним же вышла из экипажа и замерла, заметив странную процессию: слуги (с вещами!) выходили из дома и, один за другим спускаясь с крыльца, гуськом шли к экипажам. Руководил этим действом Грейсток, направо и налево раздавая приказы.

Он же в Инвернейл убрался!

Негромко зарычав, я подобрала юбки и ринулась к мужу. Разбираться с его самоуправством.

— Ты что здесь, хорд побери, устроил?!

— И тебе, Лори, доброе утро, — расплылась в улыбке герцогская морда.

— Злое! Твоими стараниями! — душевное равновесие развеялось пылью, в которую я сейчас мечтала превратить Кристофера. — Что здесь происходит?

— Эвакуация.

— Эва… чего?

Грейсток удостоил меня снисходительным взглядом:

— Всё-таки хорошо, что ты поселила меня в тех развалинах. Сегодня утром я обнаружил у себя в спальне колонию термитов и решил, что пора спасать Монтруар, пока никто не пострадал.

И кто ему позволял здесь что-то решать?

— В Монтруаре есть только один термит, — я сжала руки в кулаки, одним из них ударив Грейстока в грудь. — Ты!

Ноль эмоций.

— Можешь шипеть и плеваться ядом сколько угодно, но факт остаётся фактом: твой дом нуждается в ремонте. Или предпочитаешь, чтобы случилась неприятность вроде обвала? Например, ночью. Тебе что, совсем не жалко своих очаровательных горничных?

Очаровательные горничные как раз проходили мимо и явно всё слышали. Приостановились, заулыбались, раскраснелись.

Тоже предательницы. Поувольнять их что ли всех к хордам собачьим?

— Тебе следовало дождаться меня, прежде чем что-то предпринимать, — мрачно выцедила я.

— Вызванная мной служба так не считает, — заложив руки за спину, спокойно парировал герцог и по-хозяйски прикрикнул на моего конюха, пытавшегося пристроиться возле служанок, хоть места в кэбе ему явно не хватало.

У-у-у, нечисть.

Не Дин, а Грейсток.

— Это они настаивали на экстренном выселении всех домочадцев. Твои вещи уже собирают, — «обрадовал» меня герцог.

Я медленно вдохнула, затем выдохнула. Не помогло. Было такое ощущение, будто я стала фабричной трубой, из которой вовсю валил дым и прекращать валить в ближайшее время явно не собирался.

— Послушай, Грейсток, у меня на носу скачки и аукцион. И…

— Я снял для тебя ипподром, — невозмутимо прервал меня этот паразит.

— Ты что сделал? — чуть не подавилась воздухом.

— Ипподром. Это такое место…

Я его сейчас сделаю калекой.

— Кристофер, признавайся, что ты затеял? — перебила его резко. — Это что, такая изощрённая месть за Розовую спальню?

— Ещё скажи, за кладокабинет, — предсказуемо закатил он глаза.

— Но тогда что? Надоело мотаться на работу из пригорода? Ну так проваливай в свою холостяцкую берлогу. А меня оставь в покое!

Грейсток шагнул ближе, вплавляясь в меня отмороженным взглядом.

— Не могу, и ты это прекрасно знаешь. Как и то, что не можешь здесь оставаться. Придётся несколько недель помучиться со мной в столице, — усмехнулся криво. — Или, как вариант, можем обосноваться в Уайтшире. Но, боюсь, вы с моей матерью в первый же день друг друга поубиваете.

В кои-то веки я была с ним полностью согласна.

— Также я арендовал для тебя часть королевских конюшен.

— И всё это умудрился проделать за одно неполное утро? — я недоверчиво сощурилась.

Чувствовала подвох, но пока не могла понять, где он и в чём.

— Как ты знаешь, у меня на подхвате много людей. Да и вообще, я по натуре человек предприимчивый.

Не то слово.

— Твои слуги пока побудут в отпуске. Оплачиваемом. Я пригласил к себе только миссис Флауэр. Мой повар ей и в подмётке не годится. Ну и можешь забрать с собой какую-нибудь из служанок. У меня в доме камеристки не водятся.

— Энни… — машинально пробормотала я, а потом, вскинув на мужа злой взгляд, требовательно произнесла: — Где эта твоя служба?

— В доме. Расспроси их, а я тебя пока здесь подожду, — ответил самый заботливый.

Настолько, что аж тошно от его заботы.

— Лучше катись на работу.

— Только с тобой, Лори, — не пожелал катиться Кристофер. — Ты всё равно не сможешь находиться в Монтруаре. Скоро здесь начнут всё обрабатывать. — И предвосхищая мой вопрос, сообщил: — Лошадей твоих уже увезли.

— Забыли только одно животное, — буркнула я и отправилась допрашивать хозяйничающих в моём доме незнакомцев.

Эти самые незнакомцы не поленились провести меня в несостоявшиеся покои Грейстока и показали обнаруженных моим недражайшим супругом вредителей. При виде щели в полу, полной копошащихся в ней насекомых, мне сразу сделалось плохо. Я не была брезгливой, не имела привычки визжать и падать в обморок при виде мыши, а о раздавленном таракане сразу же забывала. Но стоило представить, что вот эта дрянь уже хорд знает сколько жрёт мой дом, как завтрак сразу попросился наружу.

— Извините меня, — просипела я, с трудом сдерживая рвотные позывы, и бросилась в ближайшую ванную, пребывавшую в не менее плачевном состоянии, чем гостевая спальня.

В общем, меня стошнило.

Умывшись и пригладив выбившиеся из причёски пряди, поспешила отвернуться от зеркала (мне никогда не шла нездоровая аристократическая бледность) и вернулась в спальню.

Выяснив, что могу забыть про Монтруар как минимум на месяц, в самом прескверном настроении отправилась на улицу, где меня поджидал Грейсток. В отличие от меня, его светлость и не думал расстраиваться. Наоборот, уверена, пребывал на седьмом небе от счастья, что возвращается домой, а заодно и меня с собой прихватит.

Вот ведь… любимчик судьбы.

— Доволен? — устраиваясь напротив него под боком у Одли, мрачно спросила я.

— Чем я, по-твоему, должен быть доволен, Лори?

— Наличием в Монтруаре живности!

— Думаешь, мне приятно осознавать, что всё это время я жил в доме, полном вредоносных насекомых?

— Думаю, тебе приятно осознавать, что теперь я буду жить в твоём доме, — процедила сквозь зубы. А потом мстительно улыбнулась. — Но я ведь могу остановиться в какой-нибудь гостинице.

— Моих людей, значит, голодом моришь, а журналистов продолжаешь закармливать сенсациями, — укорил меня Грейсток.

А я укорила взглядом Одли. Ну вот что за мужчина. Снова наябедничал.

— Как тебе такой заголовок: «Леди Грейсток сбежала от мужа спустя неделю»? — продолжал давить на психику герцог.

— По-моему, неплохо. Предложи в «Утренние хроники».

Вообще-то плохо. Мне хотелось, чтобы столичные писаки оставили скорее в покое меня и мою жизнь. Пусть Глас правды передо мной и извинился (что было, к слову, очень неожиданно и подозрительно, явно не обошлось без участия Кристофера), но остальные газеты продолжали мусолить историю с герцогской свадьбой. Открыто не задевали, но одно лишь осознание, что я по-прежнему гвоздь столичной программы, не давало покоя.

Если сейчас отправлюсь в гостиницу, газетная эпопея продолжится.

— В склепе и то радостнее, чем в твоей холостяцкой берлоге.

— Согласен, моему дому не хватает женской руки, — покладисто проговорил Кристофер. — Но теперь у меня есть ты, — улыбнулся. Почти что мило.

Может, Грейстока подменили?

— Одли, вы слышали? — обратилась я к предателю в сером сюртуке.

— Да, ваша светлость, — немного помедлив, ответил агент Грейстока.

Кэрролл, обосновавшийся возле шефа, чуть заметно усмехнулся, а Кристофер нахмурился:

— Только, Лорейн, в пределах разумного.

— Разве я когда-нибудь поступала неразумно? — поправила шаль на плечах и невинно улыбнулась.

— Как тебе такой ответ — постоянно?

— Кристофер…

— Лорейн…

— А знаете, я бы с удовольствием пешком прогулялся, — прервал нашу дуэль на взглядах Одли.

— Сегодня такая чудесная погода, — поддакнул Кэрролл.

— Вообще-то идёт дождь, — заметил Грейсток, покосившись на подчинённого.

Джентльменам было явно не комфортно в нашем обществе, раз они готовы топать до города на своих двоих, да ещё и под дождём. Вернее, под мелкой моросью, что начала срываться с неба.

Решив, что выяснение отношений с хордомужем можно продолжить и в «склепе», умолкла. Грейсток последовал моему примеру, и Одли с Кэрроллом заметно расслабились.

Готичная берлога Кристофера встречала, как и в вечер нашего с ней знакомства, своим мрачным фасадом. Возможно, если бы светило солнце, всё выглядело бы не так запущено. Но солнце не светило. А фон из грозовых туч и заросшего сорняком сада только добавлял особняку мрачных красок.

— Садовник мой здесь тоже не помешает.

— Как скажешь, дорогая, — легко согласился Грейсток.

— Что ты сделал с его светлостью? — с опаской покосилась на явно фальшивого Кристофера.

— Нам ведь необязательно постоянно грызться. Я пытаюсь наводить мосты.

— Я бы с удовольствием навела на тебя дуло пистолета, — пробормотала, поднимаясь по ступеням крыльца. — Может, стоит попробовать?

Одли и Кэрролл вытаращили на меня глаза. Пришлось успокаивать этих параноиков:

— Да шучу я, шучу.

Пока что.

— У Лорейн всегда было своеобразное чувство юмора, господа, — пояснил своим людям Кристофер, а когда мы вошли в холл, коротко велел: — Оставайтесь здесь, а я покажу её светлости второй этаж.

На второй этаж мы поднялись под аккомпанемент из протяжного скрипа половиц.

— Ты бы лучше сначала свой дом проверил на наличие термитов.

— Уверяю тебя, Лорейн, дом хоть и старый, но в отличном состоянии.

— Я бы сказала, в страшно унылом. Совершенно депрессивном.

По крайней мере, на меня это место нагоняло тоску. Тоску по дому, по свету, проникавшему в широкие окна, по обоям пастельных тонов и ярким шторам. По живым цветам в вазах, разноцветным подушкам на диванах и прочим милым женскому сердцу безделушкам (даже моему), что придавали каждой комнате свою особую атмосферу и уют.

Здесь же везде царила мрачная атмосфера, безделушки отсутствовали в принципе, как и пёстрые подушки, и живые цветы.

Ни кабинет, ни ванная меня не впечатлили. Уже не говорю о крохотной комнатушке камердинера и пропахшей пылью и старыми книгами библиотеке. Спальня тоже оказалась скучной, с минимум мебели и полным отсутствием деталей интерьера. Только одна большая кровать в глаза и бросилась.

Я поспешила отвести от неё взгляд и быстро вернулась в коридор, который вдруг неожиданно… закончился.

— Кристофер, — недобро сощурилась, — а где моя комната?

— Ты из неё только что вышла, — просветил меня герцог.

Интересно…

Вернее, совсем неинтересно! А потом ещё удивляется, почему я всё время злюсь или нервничаю. Да как же тут не злиться и не нервничать, если мне в иные моменты покусать его хочется.

— А где ты спать собрался? — скрестила на груди руки.

— В своей спальне, — бесхитростное признание.

Надо же.

— Эта та, из которой я только что вышла?

— Именно.

Укушу. Как пить дать укушу.

— Приятно было познакомиться со вторым этажом твоей крипты, но мне пора в гостиницу.

Развернулась и шагнула к лестнице, когда в спину мне прилетело самоуверенное:

— А вдруг все номера в «Талори» или «Майсоне» окажутся заняты? Куда тогда подашься? Не станешь же селиться в какой-нибудь третьесортной забегаловке.

Ах вот мы теперь как запели.

— Ещё скажи, что ты выкупил все номера во всех приличных гостиницах столицы.

Прислонившись плечом к стене, Кристофер покачал головой:

— У меня нет привычки разбрасываться деньгами на ветер. Даже ради одной строптивой мятежницы.

Деньгами он, может, и не разбрасывался, но внушение хозяевам отелей наверняка сделал. Доступно объяснил, чем может быть чревато поселение в их святая святых одной небезызвестной леди.

И угораздило же выйти замуж за этого деспота.

Напомнив себе, что, возможно, где-то здесь, в этом доме, «зарыт» компромат на Грейстока, я решила поднять белый флаг. Мне позарез нужен какой-нибудь рычаг давления на мужа. К тому же есть такой удачный повод — обустройство дома. Я смогу рыскать повсюду, присматриваться, изучать.

— Хорошо, — вернулась к колдуну и, борясь с желанием хорошенько его пнуть, сказала: — Я остаюсь. Но при одном условии. Ты будешь спать на кушетке.

Стои́т там одна в углу, в противоположном от кровати конце спальни. Кристофер, конечно, длинный и вряд ли на ней поместится, но если свернётся калачиком, то уверена, всё у него получится.

Грейсток помрачнел:

— Вообще-то мы сейчас в моём доме и…

— Или я отправляюсь в третьесортную таверну.

Ультиматум герцогу явно не понравился. Всех ведь не запугаешь, а значит, где-нибудь комнату я в любом случае себе найду.

Скрипнув от досады зубами, он процедил:

— Согласен на кушетку. Но у меня тоже есть условие, Лори: никаких ночных концертов. Ты не молишься, не воешь…

— Вообще-то это была благодарственная песня Создателю, — уточнила обиженно.

— …не обмазываешь себя ничем, что может спровоцировать у меня удушье, и не пугаешь бабушкиными тряпками.

А про бабушку-то откуда узнал?!

— С утра тоже не дашь помолиться?

Сурово сдвинул брови.

— Изверг.

На том и порешили. Грейсток помещается на кушетке, я скрепя сердце терплю его присутствие в спальне. Так и уживаемся. Ну или хотя бы пытаемся. Как-то.

— Буду к ужину, — заявил благоверный, делая шаг мне навстречу.

На какой-то миг показалось, что он меня сейчас поцелует, в лоб там или щёку. Испугавшись такого поворота событий, я в ужасе от него отпрыгнула. Поняв, что только что чуть не позволил себе лишнего, Кристофер остановился, а потом бросив что-то вроде: «доброго дня тебе, жена, постарайся не доводить моих людей и не сводить их с ума», широким шагом зашагал к лестнице.

А я вернулась в спальню, обвела её мрачным взглядом, тяжело вздохнула. Работы здесь непочатый край. А у меня ведь есть ещё другая работа!

Но сегодня о тренировках уже не могло быть и речи. Во-первых, мои вещи ещё не приехали, во-вторых, их ещё надо было разобрать. Ну и в-третьих, важнее всего было убедиться, что моих красавцев и красавиц хорошо поселили. Что за ними ухаживают и они ни в чём не нуждаются.

Поэтому я, не теряя времени, отправилась в королевские конюшни. Удостоверившись, что с лошадьми всё в порядке, заглянула на примыкавший к конюшням ипподром, желая проверить, что тот действительно находится в моём полном распоряжении. Оказалось, его светлость слегка преувеличил: он арендовал для меня всего один манеж. Но, как меня заверили, я смогу беспрепятственно пользоваться и ипподромным полем, и любыми тренировочными площадками. Что было очень даже неплохо.

Вернувшись домой к Грейстоку, написала одному известному в узких кругах джентльмену, сэру Генри Лейту, художнику-проектировщику, занимавшемуся созданием интерьера в доме одной моей знакомой. Горячо попросив Лейта явиться сюда завтра, если он не занят, велела Энни доставить письмо, а сама стала ближе знакомиться с домом. Особое моё внимание привлёк кабинет Кристофера, но надолго задержаться мне в нём не дали. Прибежала служанка, Пруденс, кажется, с сообщением, что ужин подан, а его светлость уже дома.

— Спасибо, — улыбнулась девушке и поспешила выйти из кабинета. Не хватало ещё, чтобы меня в нём застал Кристофер.

Когда спустилась, он уже ждал меня в столовой. Учтиво поинтересовался, какое место за столом я желаю занять, наверняка намекая на наш первый совместный ужин в Монтруаре.

А получив ответ:

— От вас подальше, — невозмутимо отодвинул для меня стул на другом конце столовой.

Сели. Разложили на коленях салфетки. Я даже успела оценить аппетитные ароматы и вино насыщенного бордового цвета, которое мне плеснул в бокал слуга, когда по холлу пронеслась громкая трель звонка.

— Ждёшь кого-то в гости? — поинтересовалась, поднося к губам бокал.

— Нет, не ждал. Альберт, пойди узнай, кто там, — велел Кристофер дворецкому.

Слуга вышел, а спустя несколько секунд в столовую величаво вплыло живое воплощение хорда. Делайла Грейсток собственной персоной.

И есть мне сразу перехотелось.

— Мне сказали, что ты наконец образумился и вернулся домой. Я очень этому рада и… — её светлость чуть не подавилась окончанием фразы, заметив за столом ненавистную невестку — по её мнению, главную (а может, и единственную) причину умопомрачения герцога.

— Увы, это не так, — скорбно заметила я. — Он всё ещё не в себе. Поэтому я здесь.

Стрельнув в меня мрачным взглядом, Грейсток поднялся:

— Рад, что вашей светлости уже лучше. Останетесь с нами на ужин?

Взгляд номер два достался мне от Делайлы. Липкий такой, совершенно неприятный. Не знаю, как сдержалась и осталась сидеть на месте. Очень хотелось выскочить из-за стола и пойти хорошенько помыться. Я бы даже сказала, выскоблиться.

— С вами? — брезгливо поморщилась герцогиня, словно ей предлагали трапезничать с большой жирной крысой.

— Именно, — невозмутимо подтвердил сын крысы. Вернее, герцогини. — Со мной и моей женой.

На слове «жена» Делайла ещё больше скривилась, словно ей в глотку только что запихнули эту самую жирную крысу.

Я бы с удовольствием вышвырнула её из дома, за её ко мне отношение, за всё, что она наговорила мне в прошлую нашу встречу. Но, увы, я больше не в Монтруаре, и это не мой дом.

Попробовать поставить герцогиню на место? Не хочу скандалить. Мы ведь не на базаре. Хоть Делайла иногда об этом и забывает. А вот потрепать стерве нервы — это самое что ни на есть благое дело. Надеюсь, что рикошетом заденет и Грейстока.

— Ну что же вы стоите, ваша светлость. Скорее присаживайтесь, — изобразила я самую радушную улыбку, на какую только была способна, аж скулы свело от её сладости. — Мы с Кристофером как раз обсуждали, — посмотрела на муженька полными обожания глазами, — наше ближайшее будущее. Так что присоединяйтесь, обсудим вместе.

Брови герцога отправились путешествовать по лбу, в то время как у герцогини туда же чуть не полезли глаза. С лица сошла краска, даже губы приобрели подозрительно-нездоровый синюшный оттенок.

И тем не менее, рискуя здоровьем дражайшей свекрови, я безжалостно продолжила:

— Мы тут подумали и решили, что с появлением первого ребёнка нам будет лучше перебраться в Уайтшир. Как вы на это смотрите? Он ближе к столице, чем Монтруар, да и у вас дома есть где разгуляться. Разве что надо будет расширить конюшни, так как я собираюсь продолжать работать даже после родов. Кстати, а вы кого бы хотели понянчить первым: мальчика или девочку? — невинно взмахнула ресницами и, ликуя в душе, сделала из бокала небольшой глоток.

Аппетит возвращался.

— Кристофер! — ахнула герцогиня. Даже прижала к лицу свои тонкие изящные кисти, затянутые в атласные перчатки, от которых так и не потрудилась избавиться.

Тоже мне, эталон хороших манер.

Благо Делайле хватило ума присесть. Иначе бы имела все шансы шлёпнуться прямо посреди гостиной в аристократический обморок.

Грейсток тоже вернулся за стол и посмотрел на меня в упор:

— Думаю, моя мать будет рада любому из внуков. А чтобы он появился как можно скорее, предлагаю начать работать над этим уже сегодня. Раз тебе так не терпится порадовать её светлость.

Есть снова расхотелось.

— Кристофер, — на этот раз Делайла просто приглушённо пискнула и обвела потерянным взглядом столовую. Такую же невзрачную, как и всё в этом доме. Тёмные обои с блеклым серебристым узором, пепельного цвета шторы, камин из серого камня и мраморная над ним полка — нетрудно угадать какого цвета. Ну хоть бы какое-то яркое пятнышко. Ничего.

Не порядок.

Подумала так и окончательно укрепилась в своём решении взяться за обустройство нашего с Крисом семейного гнёздышка.

— Значит, это правда? — пока я думала о ремонте, пролепетала Делайла.8c847c

Мне, признаться, даже стало её немножечко жалко. Не на такой приём она рассчитывала и не на такое (чудовищное с её точки зрения) развитие событий.

— Что правда, мама?

В отличие от меня и герцогини, его светлость отсутствием аппетита не страдал, активно расправлялся с мясом, не забывая налегать и на салат.

— Ты так и останешься с…

Дальше, по всей видимости, шло какое-то страшно неприличное ругательство, но тут Делайла вспомнила, что она дама приличная, и ограничилась простым:

— Лорейн. Ты так и останешься с ней?

— Да.

— Нет!

Мы ответили одновременно. После чего Грейсток снова вонзился в меня болтом своего взгляда, а я мысленно произнесла страшно неприличное ругательство. Хотя очень тянуло произнести его вслух. Я ведь не леди. В отличие от некоторых здесь старательно бледнеющих.

— Так да или нет? Вы меня совсем запутали! — в голосе её светлости начали проскальзывать истеричные нотки. Она резко выпрямилась, словно проглотила гигантскую вилку, и, поджав губы, недовольно спросила: — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь творится? Сначала эта… эта… странная женитьба…

Ещё одно пропущенное ругательство.

— Потом ты переезжаешь к Ариас. А теперь она переезжает к тебе!

— Следующей остановкой будет Уайтшир, — с улыбкой заверила я её кислость. В том смысле, что выражение лица Делайлы было по-прежнему ну очень кислым.

— Как уже сказал, мама, мы с Лорейн женаты, и тебе придётся это принять, — снова проявил чудеса невозмутимости Кристофер.

Ну просто гранит, а не мужчина.

— Но можешь, конечно, не принимать — твоё право. Вот только, боюсь, это усложнит наши с тобой отношения. А мне бы этого не хотелось. Ну так как насчёт ужина? — переключился на другую тему, продолжая сохранять совершенное спокойствие и абсолютную невозмутимость. — Готовила миссис Флауэр, кухарка Лорейн. А она бог во всём, что касается еды.

Секунду или две её светлость молча сидела с гигантской вилкой внутри, после чего негодующе подскочила и заявила с видом оскорблённой невинности:

— Прошу меня извинить, но нет аппетита! — Решительно направилась к выходу, однако на полпути притормозила, обернулась и высказалась: — Очень разочарована в тебе, Кристофер.

Делайла ушла, и холл первого этажа заполнил негодующий цокот копыт. Ну то есть стук каблуков, конечно же! Затем громко хлопнула дверь. Видимо, её светлость решила не дожидаться дворецкого и самоудалилась своими силами.

— А ты, как я погляжу, тот ещё мазохист, — заметила я, допивая вино.

— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросил Грейсток, терзая ножом ни в чём не повинный бифштекс. Наверное, нас с мамой представлял на его месте.

— Мало тебе было Делайлы. Теперь вот ещё и я.

— Я, скорее, оптимист. Верю, что у нас всё получится.

— Фантазёр ты, — хмыкнула и тоже принялась расправляться с мясом.

Представляя на его месте самого непрошибаемого мужчину в мире.