Глава 17

Не скажу, что ночью я спала сном младенца — всё-таки это была спальня Грейстока. Было странно засыпать в его постели, которая хранила его запах. Нет, простыни были свежими, Энни меняла их у меня на глазах. И тем не менее меня не покидало ощущение, что вся комната им пропахла. А вместе с ней и я.

Этот запах: его кожи, его одеколона, терпкого виски, к которому иногда, очень редко, примешивалась горечь сигар — я пыталась забыть его все эти годы. И вот неожиданно он снова стал частью моей жизни. Некогда такой любимый, а теперь…

Наверное, потому всю ночь меня мучили кошмары. Эротического характера. Во сне я теряла над собой контроль, на пару с Кристофером, и мы творили, на радость герцогине, маленькие копии Кристоферов.

Несколько раз я просыпалась, мысленно себя ругая, и замечала, что Грейсток тоже явно не спит сном праведника. Быть может, потому что таковым не являлся. Ну или всему виной жёсткая кушетка, на которой он банально не помещался. Кристофер вертелся с боку на бок, а один раз даже свалился на пол. Это я поняла по внезапному грохоту и приглушённой ругани сквозь зубы. Даже опрометчиво решила, что он всё-таки сдастся и отправит меня в гостиницу.

Но сдаваться его светлость, увы, не собирался. Несмотря на то, что утром он был зол как тысяча хордов и даже больше, Кристофер не спешил расставаться со своей маниакальной идеей слепить из нас дружную семью.

Даже когда я с фальшивой заботой спросила: «Ну как, выспался?», его светлость, явно проматерившись в мыслях, заявил, при этом приглаживая всклоченную шевелюру:

— Без розовых обоев меня хотя бы не мучили кошмары.

Вот мы и подобрали новую цветовую гамму для нашей спальни.

Я сладко потянулась.

— Какие планы на день? Когда планируешь разыскать ублюдка, поломавшего мне жизнь?

За последний вопрос я удостоилась сонно-хмурого взгляда и скупого ответа:

— Ведётся расследование. Как только он будет найден, ты первая об этом узнаешь.

— Или она, — неожиданно (даже для себя самой) вставила я.

— С чего ты так решила? — Накинув халат, Кристофер приблизился к постели, нависнув надо мной всей своей тушей. Ну то есть идеально сложенной атлетичной фигурой. — Лорейн, если ты что-то знаешь…

Я, конечно, что-то знала, но делиться этим чем-то с мужем уж точно не собиралась. Если он действительно государственный преступник и узнает, что я тоже об этом знаю… Ну, в общем, мало ли, вдруг тоже овдоветь пожелает. Так что пока помалкиваем и ищем информацию.

— Про «она» это я просто так сказала. Может, какая-нибудь из брошенных тобой любовниц решила испортить тебе жизнь?

— Если так, то у неё это неплохо получилось.

— Ты всегда с утра такой милый?

Велев Грейстоку выметаться из временно моей спальни, чтобы я могла одеться, я позвала Энни и стала быстро приводить себя в порядок. Больше уже нельзя было затягивать с тренировками. Мои скакуны просто обязаны занять призовые места в грядущем сезоне. Иначе я буду не я, а если точнее, не Лорейн Ариас. Хоть я теперь и Грейсток… Но лучше не будем о наболевшем.

Позавтракав в компании его хмурой светлости, в компании молчаливых агентов я отправилась на конюшни. И пока ехала на другой конец города, вспоминала, почему не любила бывать в Инвернейле. Особенно утром, особенно в субботний день. Особенно когда на всех площадях города проходят ярмарки, посвящённые первому дню осени, и экипаж тащится со скоростью беременной черепахи. Повсюду снуют люди, даже несмотря на пасмурную погоду. Кричат, смеются, согреваются дешёвым пойлом.

Ночью резко похолодало, отчего воздух с утра был сырым и вязким, пробирался в карету и стремился забраться дальше, даже под одежду. И тем не менее, как по мне, это не повод напиваться ещё до полудня. Вот только многие горожане были со мной не согласны, поэтому дорогу нам то и дело преграждали ранние пьяницы.

Возле площади святой Агаты, от которой до конюшен было рукой подать, нас подрезала нагруженная овощами телега. Перекрыла проезд явно надолго, потому что одно из колёс у неё, как назло, отлетело. Телегу перекосило, и часть её содержимого оказалась на земле.

Тут уж я не выдержала и сказала своим надзирателям:

— Дальше пойдём пешком, иначе мы так и до вечера не дотащимся.

Одли и Кэрролл хмуро переглянулись, но возражать не стали. Полагаю, что торчать хорд знает сколько на узкой, пропахшей нечистотами улице не входило в их планы. А потому мне безропотно помогли выбраться из экипажа, и мы пошли к запруженной людьми площади, на которой с утра пораньше давали представления бродячие артисты.

Я даже невольно заинтересовалась и стала поглядывать по сторонам. Вон парень изрыгает пламя, и публика, ахнув, испуганно от него шарахается. Вон сидит за колченогим столом гадалка, а перед ней топчутся в очереди, дрожа от холода, молоденькие горожанки. Заметила громилу-бородача, показывающего фокусы на пару с неуклюжим карликом, а чуть в стороне от них жонглёра с саблями.

Засмотревшись на то, как острые клинки сверкают на фоне неба, обложенного седыми облаками, я чуть не налетела на высокую гибкую девушку — танцовщицу в вуали. Вместе с другими черноволосыми красавицами она танцевала среди колышущихся на ветру полупрозрачных тканей, протянувшихся от одного конца площади к другому. Сама не поняла, как оказалась в лабиринте из ярких лоскутов. Оглянулась на своих провожатых, но не увидела ни Одли, ни Кэрролла.

— Я здесь! — крикнула, пока те не распаниковались.

Не знаю, услышали ли они меня — голоса танцовщиц и удары барабанов наполняли пространство монотонным гулом, стирая любые другие звуки. Я слышала лишь шелест ткани, ощущала её лёгкие прикосновения: невесомые и скользящие.

Наверное, из-за злосчастных барабанов и пропустила приближение незнакомца. Лишь когда трость вонзилась в землю в паре дюймов от моего каблука, вся внутренне напряглась и услышала теперь уже знакомый хриплый голос:

— Ну что, леди Ариас, продолжим?

Честно пыталась обернуться, но, как и в театре, тело вдруг перестало меня слушаться. А ведь на мне брошь от мистера Наймана и ещё парочка защитных артефактов. Как оказалось, ни на что негодных.

В душе всколыхнулась злость на незнакомца.

— Я не стану ничего продолжать, пока не увижу вашего лица.

— Боюсь, вам это ничего не даст.

— А как же сказка про друга семьи? — бросила по сторонам взгляд.

Вокруг танцевали разноцветные лоскуты, и от этой ряби в глазах у меня уже вовсю ломило виски.

— Вы не так поняли меня, Лорейн, — и тут нашёлся таинственный «помощник». — С тех пор, как мы виделись в последний раз, я… скажем, очень сильно изменился. Моё лицо покажется вам незнакомым, — тихая усмешка. — Любому в этом городе.

— Отпустите меня, или я буду кричать.

— Лорейн… — мягкое, вкрадчивое, перекликающееся с ударами трости.

Они казались не менее громкими, чем бой барабанов. Странные, оглушающие звуки, которые били прямо по обнажённому сознанию.

Зажмурившись, набрала в лёгкие побольше воздуха, уже жалея о том, что не рассказала об этом типе Кристоферу.

А потом услышала:

— Я откроюсь вам в следующую нашу встречу. Обещаю. Только молчите. Молчите, умоляю. Для вашего же блага, — удар трости, снова и снова, как монотонное тиканье часов на каминной полке. — Давайте сохраним наше общение в тайне.

Хотела уже послать его к хордам вместе с его тайной, когда незнакомец шагнул ко мне вплотную и проговорил быстрым шёпотом:

— А пока ищите эбеновую шкатулку с замком-секретом. Она должна быть где-то в городском доме его светлости. Вряд ли в Уайтшире, он уже давно там не живёт. Ищите её.

— Что в ней хранится?

— Ваш ключ к такой желанной свободе.

— А поконкретнее?

Тихий смешок:

— Найдёте — сами увидите.

— А если я не стану ничего искать и оставлю всё как есть?

— Тогда останетесь замужем за убийцей. Вы этого хотите?

Вдохнула, выдохнула и с силой сжала кулаки.

— Я знаю, чего я не хочу: становиться вашей марионеткой в игре против Грейстока.

— Что ж, вам решать, но… с ним вас ждёт один финал: вы потеряете себя навсегда. А я даю вам шанс обрести свободу. Вернуть себе прежнюю жизнь. Главное, молчите, Лорейн. Ничего ему не говорите.

Трость скользит по земле, оставляя в тёмной жиже глубокий росчерк. Лёгкий порыв ветра доносит до меня аромат духов незнакомца: терпкий и пряный, удушающе сладкий. Морщусь, борясь с желанием закашлять, и понимаю, что чары отступают.

Неизвестный ушёл, но его слова ещё долго продолжали эхом звучать в моём сознании. Ещё долго я стояла, не способная пошевелиться, пусть меня больше и не сковывало магией. Стояла как будто целую вечность. А может, всего несколько коротких мгновений…

В голове вязким киселём растекались мысли: откуда он узнал, куда я отправлюсь, какую дорогу выберу? Следовал за мной? Шпионил? Или у него есть сообщник? Кто? Где? В доме? Кто-то из прислуги? А может… из людей Кристофера?

Когда ко мне, раздражённо сорвав разом несколько тряпок, подскочили Одли с Кэрроллом, я с трудом подавила в себе желание от них отпрянуть.

— Ваша светлость, с вами всё в порядке?! — завопили они в один голос.

Выглядят обеспокоенными. Оба. Но что, если только притворяются?

Нет, быть такого не может. У них же там строжайший контроль и постоянные проверки. Ну не станет абы кто агентом хальдорской разведки.

Или станет?

Повнимательней присмотревшись к своим провожатым, резко поинтересовалась:

— Вы где пропадали?!

— Мы шли прямо за вами.

— А потом нас вдруг оттеснили эти бродяги! — Одли презрительно сплюнул себе под ноги, явно имея в виду кого-то из уличных артистов.

— Сами не поняли, как так вышло, — подхватил виновато Кэрролл.

— Глянули — а вы исчезли. Хордовы тряпки! — Мужчина в сердцах наступил на лоскут ультрамаринового цвета, яркой лужицей растёкшийся по влажной после дождя земле.

— Так с вами всё в порядке? — это снова хором.

— В порядке, — мрачно бросила я и добавила: — Пойдёмте. Мне надо работать.

— Бывают же такие выверты судьбы, — лениво потягивая кофе, проговорил Макмаллен.

— О чём это ты? — спросил его светлость, не поднимая головы. Он продолжал скользить внимательным взглядом по мелким печатным строчкам, пытаясь сосредоточиться на работе.

С утра доставили отчёт из Накардии — заокеанской империи, с которой у Хальдора были далеко не самые тёплые отношения. Три месяца назад Кристофер отрядил с заданием в Накардию одного из своих агентов, и тот пропал без вести. Пришлось отправлять следом двух других разведчиков, чтобы выяснили, в чём там дело, и, по возможности, нашли «потерявшегося» агента.

Пока что донесения из-за океана не радовали — обнаружить пропажу никак не удавалось.

— Несколько лет назад ты бросил Ариас (к слову, ты тогда был совсем дурак), а теперь она твоя жена. Чем не выверт судьбы?

— Дурак? — рассеянно переспросил Кристофер, продолжая думать об исчезнувшем мальчишке и мысленно себя ругая. Не стоило вообще его туда отправлять. Молодого, без опыта, да ещё и самоуверенного без меры.

Таким и он был когда-то, но к счастью, повезло — выжил. Что же стало с этим парнем, пока оставалось неясным.

— А как ещё тебя назвать, если не дураком? — хмыкнул Эдвард, раскуривая сигару. — Бросил бедняжку прямо на свадьбе. Ну точно бессердечный идиот. А теперь удивляешься, почему она тебя ненавидит.

— Я не удивляюсь. Просто надеюсь, что когда-нибудь обида пройдёт, и Лорейн снова меня полюбит.

— Фантазёр!

Кристофер вскинулся после восклицания Макмаллена и резко закрыл отчёт. Лори ведь точно так же его вчера назвала. Фантазёром и сказочником.

О, да, сказки он умел рассказывать. Пришлось научиться. Ещё до того, как пополнил ряды хальдорской разведки.

— Снова меня полюбит… — Эдвард коротко затянулся и выдохнул густое облако дыма. — А сам-то ты её любишь?

Кристофер коротко посмотрел на наставника и друга, но ответить ему не удосужился.

Вопросы Макмаллена пришлись по сердцу, как ударом кинжала. Любит ли? Кристофер мысленно усмехнулся. Простого «да» тут было бы недостаточно. Когда только познакомился с Лорейн, поначалу не понимал, что с ним происходит. Иногда ему казалось, что он сходит с ума от этого чувства. От чувств, что испытывал к своенравной, весёлой, такой непоседливой темноволосой девчонке. Порой он принимал свою любовь за наваждение, иногда даже грешил на какое-нибудь хитрое зелье. Пока окончательно не убедился — он просто влюбился. Беззаветно, слепо, искренне.

В тот день он сделал Лорейн предложение, твёрдо уверенный в своём решении.

А спустя несколько месяцев случилось то, что случилось, и теперь она его ненавидит.

— И всё-таки, почему ты её тогда бросил? — Макмаллен закинул ногу на ногу, всё ещё не оставляя надежды разговорить начальника.

Правду знали только четверо, и трое из них уже давно мертвы. Как минимум один из них отправился к хордам. Кристофер лично об этом позаботился.

— Я же уже говорил: просто был не готов к женитьбе. Молодой, импульсивный.

— И понял ты это (что не готов) за несколько минут до обряда сочетания?

— Именно, — невозмутимо ответил Грейсток. — Мне предложили работу, и я решил сосредоточиться на карьере, отложив создание семьи на более подходящее время.

— Я же говорю, идиот, — беззлобно пробормотал мужчина.

Герцог откинулся на спинку кресла, сплёл перед собой пальцы и поинтересовался:

— Ты пришёл, чтобы меня отчитывать или по делу?

— Почему бы не совместить полезное с полезным? — с усмешкой ответил Эдвард. Положив сигару в пепельницу, мгновенно посерьёзнел и заговорил уже совсем другим тоном: — Мы допросили всю её прислугу. Я лично присутствовал на каждом допросе. Да, они нервничали, волновались, но я уверен, никто из них не предавал свою хозяйку. Они верны ей, все до единого.

— И всё равно, пусть следят за каждым. Кто в последние месяцы был вхож в Монтруар?

Макмаллен задумчиво пожевал губами.

— У твоей Лорейн не то чтобы много друзей. Вернее, их у неё совсем нет. Весь её мир вертится вокруг её зверушек. Она живёт от одного спортивного сезона к другому. Тренирует лошадей, продаёт их на аукционах. Иногда заводит любовников. Но первые всегда остаются в приоритете.

На словах Эдварда о любовниках Кристофер невольно поморщился.

— Заводила, — поправил друга. Наверное, слишком резко. — Теперь у неё есть муж.

— Главное, чтобы сама Лорейн об этом не забывала.

— Что дальше? — скрипнув от раздражения зубами, вернул агента в нужное русло Грейсток.

— В общем, к прислуге у меня пока что не имеется никаких претензий. Зато появилась парочка вопросов к мистеру Куперу.

При упоминании имени жокея Кристофер напрягся ещё больше. Он так пока и не выяснил, куда Лорейн исчезала из той клятой примерочной. Если она была с ним…

— Говори!

— Несколько месяцев назад, незадолго до того, как Лорейн начала выходить в свет с этим жокеем, на его имя был приобретён дом в Ирвинсе. А ты знаешь, сколько там стоят даже убогие хижины.

— Там нет убогих хижин.

— И то правда. — Эдвард кисло улыбнулся, понимая, что ему такое приобретение, как дом в самом престижном курортном городе королевства, точно не по карману.

— Заработал на скачках? — с сомнением спросил Грейсток.

Макмаллен вскинул брови:

— Ему бы лет сто пришлось скакать с утра до ночи, чтобы столько заработать. Мы проверили его счёт — в банк на его имя эти деньги не поступали.

— Наследство?

Кристофер и сам понимал, насколько глупы его предположения. И тем не менее он обязан был быть непредвзятым и рассматривать любые варианты. Но если появится повод арестовать Шона… О, он не откажет себе в этом удовольствии.

— Вот это-то я и хочу проверить. — Эдвард поднялся, запахнул сюртук. — Скачки, наследство… Сегодня мистер Купер мне всё расскажет.

— Нам расскажет, — поправил его Грейсток.

Надел пиджак, подхватил шляпу и решительным шагом направился в приёмную, в которой миссис Гиббс что-то увлечённо печатала, быстро барабаня подушечками пальцев по клавишам печатной машинки.

— Где он сейчас может быть?

— Говорят, в последнее время он часто тренируется на Инвернейльском ипподроме, готовится к новому сезону. Но можем сначала заехать к нему домой.

Грейсток беззвучно выругался. Именно туда с утра собиралась и Лорейн — на ипподром.

— Сегодня по всему городу ярмарки, поэтому лучше так переместиться, — сказал он, не желая больше терять ни минуты.

Коснувшись перстня, шагнул в образовавшийся в пространстве залом, торопясь скорее разыскать Купера. И очень надеясь, что тому хватит ума не приближаться к его супруге.