Глава 23

Просыпалась я с надеждой, что события минувшего вечера, а также ночи (очень много ночных «событий») мне только привиделись. Но открыв глаза, поняла, что нет, ничего не привиделось. Я лежала совершенно голая в чужой постели и чужой спальне.

Зачем было утаскивать меня из номера отеля — непонятно. Зачем было меня целовать, раздевать (ну и дальше по списку) — непонятно вдвойне. Но ещё большее удивление вызывала моя реакция на всё произошедшее. Я ведь не сопротивлялась. Да что там не сопротивлялась! Я этого хотела. Его. Грейстока. Нашей с ним близости.

Кажется, ты больна, Лорейн. Безнадёжно и неизлечимо. Возможно даже смертельно. У меня не то что-то с сердцем, не то и вовсе душевное расстройство. В ярко выраженной форме. В общем, клинический случай и, как уже сказала, совершенно безнадёжный.

К счастью, никто не делил со мной постель, иначе опять могли пострадать вазы и подсвечники. А впрочем — огляделась сонно — в спальне, обшитой широкими деревянными панелями, ничего тяжёлого и того, что могло бы превратиться в колюще-режущее, не было. Только кружевные занавески на маленьких оконцах, а за ними всё зелено-зелено. Кажется, Грейсток притащил меня в избушку посреди дремучего леса. Здесь и воздух был другой, совсем не похожий на тот, которым я последние недели дышала в Инвернейле: чистый, терпкий, пряный. Тот самый, который я так обожаю.

Обстановка в комнате была совсем простой, скромной и без излишеств: пара сундуков по углам, огромный комод между ними да стол у дальнего окна, на резной поверхности которого вытанцовывали солнечные зайчики, а над ними кружили в косых утренних лучах сверкающие пылинки. Хороший день. Погожий, солнечный. Самое то для аукциона.

Вчера мне некогда было изучать уездные интерьеры, ничего кроме кровати меня (нас) не волновало. А сегодня, визуально познакомившись с местом, в котором провела ночь, и с горем пополам приняв тот факт, что я, несмотря ни на что, продолжаю испытывать к Грейстоку чувства, принялась задаваться вопросом, а куда подевался этот самый Грейсток.

Ответ нашёлся очень быстро. На подушке Кристофера в виде короткой записки:

Уехал в управление. В город тебя отвезёт Макмаллен. Извини, что вырвал из отеля — так было нужно. Объясню всё при встрече. Надеюсь, ты позволишь сопровождать тебя в Виржин. Мне бы этого очень хотелось.

Твой ненавистный Грейсток

Прочитав последнюю фразу, невольно улыбнулась. Интересно, а спать со мной тоже было нужно?

Откинув одеяло, сладко потянулась, ощущая, как тело наполняется животворной энергией. Давно мне не было так хорошо. Ну то есть давно мне так хорошо не спалось. Наверное, всё дело в воздухе, и Кристофер тут совершенно не при чём.

Ну, ну, продолжай обманывать себя, Лорейн.

Поднявшись, обнаружила свои вещи, аккуратно сложенные на кушетке в изножье кровати, а за массивной дубовой дверью — скромных размеров ванную. Умывшись и кое-как приведя себя в порядок, отправилась на поиски Макмаллена. Кажется, это тот самый представительный джентльмен с бакенбардами, с которым я познакомилась после своей брачной ночи. И вот сейчас нам предстоит ещё одна встреча, после того как мы с Грейстоком…

Я не стала заканчивать эту мысль, велев себе сосредоточиться на делах насущных. Сегодня на повестке дня очень важное мероприятие — аукцион на Виржинском ипподроме. Там я передам Вендетту её хозяину и буду выставлять на продажу других своих скакунов. Лошадей в Виржин ещё вчера отправили, я же должна была отправиться туда сразу после обеда. До Виржина около часа езды, и так уж и быть я позволю Кристоферу себя сопроводить, потому что нам действительно надо поговорить. Вчера мы не договорили (или так и не доругались), переключившись на кое-что другое, не такое важное, но очень и очень приятное. Даже слишком. Так и захочется повторить… В общем, сегодня пусть всё объясняет и кается. Я хочу знать, что произошло семь лет назад. Если действительно любил, тогда почему бросил? Зачем унизил и заставил страдать? И причём здесь мои родители? Пусть не думает, что я забыла о той его оговорке.

Я хочу знать правду, и Кристофер мне её сегодня выложит.

Домик оказался совсем небольшим. Выйдя из спальни, я сразу оказалась в уютной, залитой солнцем гостиной, а оттуда, миновав крошечную переднюю, вошла на кухню. Там-то и обнаружился коллега Грейстока. Уплетал горячие гренки, запивая их крепким кофе, и выглядел совершенно довольным жизнью и своей нынешней ролью дуэньи.

При виде меня агент поднялся. Заученным движением застегнул сюртук, поклонился почтительно.

— Ваша светлость, Эдвард Макмаллен к вашим услугам.

— Давно вы тут? — кивнула мужчине и улыбнулась, дивясь самой себе. Обычно мне не свойственно направо и налево раздаривать свои улыбки.

— Около часа. Я осмелился приготовить себе завтрак. И для вас тоже сделал, если не откажетесь.

Уголки моих губ снова поползли вверх. И чего им неймётся?

— Не откажусь.

Вскоре я уже держала в руках чашку бодрящего кофе и наслаждалась хрустящими гренками с ароматнейшим мёдом.

— Что это за дом?

— Его светлость построил его несколько лет назад. Время от времени он приезжает сюда, когда хочет побыть вдали ото всех. Об этом месте знают немногие.

Понятно, ещё одна берлога. Впрочем, очень даже симпатичная, в отличие от городского особняка Кристофера.

— Почему не Одли и Кэрролл? — переключилась на другую тему. — Чтобы лишний раз меня не драконить?

— Они вас боятся, — весело признался сотрудник Грейстока.

— А вы значит нет?

— А я женат вот уже сорок лет, — гордо заявил Эдвард. — А ещё у меня четыре дочери. И все мои женщины с характером.

— Сочувствую вам.

— Ну почему же? Я очень счастливый человек. И вам с Кристофером желаю счастья. Вы оба его заслужили.

— Мы вместе или мы по отдельности?

Макмаллен опустил взгляд на свои широкие ладони, которые старательно вытирал о клетчатую салфетку.

— А это уже целиком и полностью зависит от вас и его светлости. Но я бы с радостью поставил на первое.

Решив, что не стоит продолжать этот разговор, я спросила:

— Эдвард (могу я обращаться к вам по имени?), далеко отсюда до города?

Мужчина с улыбкой кивнул и проговорил:

— Минут сорок или чуть больше.

— Тогда, думаю, нам не стоит больше задерживаться. У меня сегодня очень насыщенный день. Только, — вспомнив, что у меня в волосах вчера был серебряный гребень — моё недавнее приобретение, которым собиралась украсить и сегодняшнюю причёску, — я на минутку. Кое-что забыла там… в комнате.

Эдвард понятливо кивнул, с трудом пряча в густых усах улыбку, и поднялся:

— Буду ждать вас на улице.

Вернувшись в спальню, я сразу обнаружила свою пропажу: та поблёскивала на прикроватном столике, переливаясь перламутровыми инкрустациями, а рядом лежали бриллиантовые серёжки, о которых я совсем забыла. Надев серёжки, взяла гребень. Хотела уже уйти, когда у меня в голове как будто что-то щёлкнуло, и я, оставив украшение, принялась потрошить ящики комода, сундуки. Понимала, что не должна, и тем не менее продолжала искать. Злосчастную шкатулку, о которой никак не могла забыть.

В сундуках не обнаружилось ничего, кроме постельного белья, рубашек Кристофера и другой его одежды. А вот в комоде… Пальцы дрогнули, вздрогнула я вся, обнаружив в одном из глубоких ящиков, среди папок с бумагами, старых чернильниц и прочей ерунды эбеновую шкатулку. Случайно её коснувшись, отдёрнула руку. А потом снова к ней потянулась, притягиваемая словно магнитом. Не в силах бороться с искушением, взяла в руки. Совсем небольшая, размером с мою ладонь, с незамысловатой резьбой на крышке и замком в вычурном обрамлении из меди, потускневшей от времени.

Она? Не она?

Где-то в глубине души я точно знала: она. И понимала, что не смогу уйти, оставив её здесь. Я должна знать, что в ней хранится. Должна выяснить, зачем она понадобилась незнакомцу с тростью. Чем она может навредить Кристоферу или… помочь мне.

Обнаружив в самом нижнем ящике комода тёплую шерстяную шаль, перекинула её через руку — так, чтобы не было видно, что сжимаю в кулаке шкатулку, и, забрав гребень, поспешила на улицу. С бешено колотящимся в груди сердцем и фейерверком из мыслей, одна из которых, самая громкая и тревожная, заглушала все остальные: а что же я только что совершила?

Всю дорогу до города я сидела как на иголках и стискивала в руках шкатулку с такой силой, словно собиралась сломать или её, или собственные пальцы. Время от времени ловила на себе взгляд Макмаллена: не то встревоженный, не то изучающий.

— Ваша светлость, с вами всё в порядке? — наконец, не выдержав, проявил он участие.

— Всё хорошо, — кивнула, изо всех сил пытаясь казаться невозмутимой. — Просто немного волнуюсь. Это моё обычное состояние перед мероприятиями вроде аукциона.

— Уверен, за ваших скакунов сегодня будут драться, — улыбнулся Эдвард, а потом хохотнул, явно о чём-то вспомнив: — Ведь дрались же уже. Помнится, несколько месяцев назад читал о чём-то подобном.

— Да, бывало всякое, — согласилась я, мечтая как можно скорее добраться до гостиницы и остаться один на один с неожиданной находкой из дома Кристофера.

К счастью, пытка ожиданием вскоре закончилась. Зелёный пригород постепенно сменился антуражами мрачной городской периферии, а спустя четверть часа экипаж уже подъезжал к широким мраморным ступеням, уводящим к стеклянным дверям «Гранд Отеля».

— Был рад встрече, ваша светлость, — напоследок сказал мне душка Эдвард, совсем не похожий на Одли и Кэрролла с их вечными кислыми выражениями.

— Взаимно, мистер Макмаллен. Хорошего вам дня.

Кучер распахнул дверцу экипажа и протянул мне руку, чтобы помочь выйти.

— Да, — обернулась к агенту, — передайте лорду Грейстоку, что в Виржин я планирую отправиться сразу после обеда. Если желает меня сопровождать, пусть заедет за мной в два.

— Обязательно передам, ваша светлость, — непонятно чему обрадовался Эдвард.

Тоже мне сводник.

Я степенно поднялась по ступеням отеля, хоть больше всего на свете хотелось подхватить юбки и сорваться на бег. Не знаю как, но сдержалась, совладала со всеми своими порывами и до номера добралась, не выпадая из образа леди. Но стоило двери за мной закрыться, как я бросилась в гостиную, роняя туфли.

Швырнула на пол тряпку, под которой всю дорогу прятала шкатулку, отправив следом и гребень. Из гостиной метнулась в спальню, лихорадочно вспоминая, в котором из ларцов хранятся шпильки. Мне нужно что-то острое, чем бы можно было попробовать вскрыть замок.

Как назло, в спальне хозяйничала Энни. При виде меня служанка присела в реверансе, а потом всплеснула руками.

— Ваша светлость, я так волновалась! Уже не знала, что и думать! Вас не было всю ночь, и… и… этот погром в гостиной… — она шумно выдохнула.

Чтобы камеристка всегда была под рукой, я сняла ей номер неподалёку, только более скромный.

— Не стоило волноваться. Как видишь, я жива и здорова. Энни, можешь пока идти.

— Но…

Девушка скользнула взглядом по моим рукам, и я интуитивно завела их за спину, пряча свой трофей от не в меру любопытной служанки.

— Я тебя потом позову.

Энни изобразила очередной книксен.

— Как вам будет угодно, ваша светлость. Я только хотела сказать, что приходил посыльный от мистера Риша. Просил связаться с ним, когда вам будет удобно.

Адвокат? Сегодня?

День становился всё более интересным. Насыщенным на события и эмоции.

Чувствуя, как меня начинает потряхивать от волнения (а как тут не волноваться? Сначала Грейсток с потенциальными признаниями, потом шкатулка, а теперь вот ещё и Риш с новостями нарисовался), я велела:

— Возвращайся через четверть часа. Поможешь мне собраться.

Увы, за эту четверть часа я так ни в чём и не преуспела. Никаким шпилькам и заколкам оказалось не под силу открыть этот ящик Андорры. Скорее всего, на шкатулке чары, а значит, мне позарез нужен мистер Найман. Но ещё нужнее мне сейчас мистер Риш. Раз просит о встрече, значит, всё-таки сумел что-то выяснить. И он просто обязан поделиться со мной этим чем-то до того, как я отправлюсь в Виржин.

Поэтому сейчас быстро к адвокату, потом ещё быстрее к семейному магу. Шкатулку беру с собой и ни за что с ней не расстаюсь, пока не открою и не пойму, какую она хранит в себе тайну.

Я не стала переодеваться, решив, что ещё успею привести себя в порядок перед поездкой в Виржин. Велев Энни подготовить мой тёмно-серый жаккардовый костюм, в котором собиралась отправиться на аукцион, выскочила из номера, а заодно и из образа леди: пока спешила по коридору и спускалась по лестнице, то и дело срывалась на бег.

Шёл уже двенадцатый час, времени оставалось в обрез, а до конторы адвоката было несколько кварталов. Благо я сразу поймала кэб и, забравшись в экипаж, прижала к груди сумочку с её бесценным содержимым. Так и сидела, слыша, как в висках шумит от волнения. От напряжения, которое с каждой минутой нарастало, ощущалось всё сильнее.

Что мне скажет Риш? Обрадует? Расстроит? А чему я, собственно, обрадуюсь или расстроюсь? Нет, Лори, одна случайная ночь ничего не изменит! Ты же здравомыслящая женщина, а чуть снова не доверилась Грейстоку.

Поможет ли мне Найман? И даже если сумеет открыть шкатулку, что, если в ней ничего не обнаружится? Почему незнакомец так уверен, что в ней вообще что-то есть? Почему не забрал её сам? Зачем ему я?

Зачем вообще всё это делаю?

Я всё больше запутывалась в своих мыслях и чувствах, а спешка, в которой всё происходило, привносила в мою жизнь ещё большую неразбериху, настоящий хаос.

А ведь когда-то, совсем недавно, в ней был идеальный порядок.

Мимо секретаря Риша я пронеслась с такой скоростью, словно участвовала в скачках и надеялась стать призёром. Кажется, он меня окликнул, попытался остановить, но поздно: я уже влетела в кабинет адвоката и, запыхавшаяся, на выдохе потребовала:

— Мистер Риш, говорите!

К счастью, адвокат был один, иначе бы я точно сошла с ума, изнывая целую вечность под дверями его кабинета.

— Ваша светлость, — округлил он от удивления глаза, — с вами всё в порядке? Вы как будто бежали…

— Не бежала, а летела. К вам, на крыльях надежды. — Не дожидаясь приглашения, я опустилась в кресло и взмолилась: — Мистер Риш, не томите, говорите же!

— Хорошо, — кивнул адвокат и, велев секретарю никого к нам не пускать, начал свой рассказ.

Говорил он долго, подробно описывая процесс поисков. Сколько вечеров просидел в городских архивах, как обивал пороги Королевской библиотеки, выпрашивая для себя разрешение посетить закрытую секцию. В ней хранилась та информация о колдовских родах Хальдора, о которой нам, простым смертным, знать не стоило.

— И всё-таки я его получил! — не без гордости заявил адвокат, а у меня к тому моменту уже голова шла кругом от нетерпения.

— И?

Мистер Риш пожевал губами, побарабанил по столу пальцами.

— И ничего, Лорейн, — проговорил печально. — Браки с колдунами нерасторжимы. Я искал. Искал, как видите, добросовестно, но, увы, ничего утешительного не нашёл.

Я горько усмехнулась. Донадеялась, что называется. А всё из-за хордовых ритуалов сочетания, которые в древности проводили хальдорские маги! Магия не оставляла таким, как я, шанса. Она не просто связывала колдуна с его избранницей, она превращала их в своего рода единое целое. Жена становилась неотделимой частью мужа. Она следовала за ним повсюду, буквально превращалась в его тень. Была единственной женщиной в его жизни и единственной возможной матерью его детей.

Это, конечно, неплохо — колдуны были верны своим спутницам жизни, ну а женщины после свадьбы испытывали чуть ли не отвращение к другим мужчинам. Поэтому в семьях колдунов не бывает бастардов, никаких побочных ответвлений от семейного древа. Чистая кровь, незапятнанный тенью прелюбодеяния род. Главное, до проведения обряда удостовериться, что будущая избранница способна выносить ребёнка.

Я такую проверку тоже проходила — в восемнадцать лет, когда получила предложение от Кристофера. И Эдель, уверена, тоже проверяли.

Хордовы древние традиции и обряды.

Со временем некоторые из них упразднились. Но обряд сочетания, в результате которого муж и жена становятся, как бы банально это ни звучало, половинками одного целого, остался.

У колдуна не может быть другой пары, другой половинки. Не может быть наследников от другой женщины.

Но я всё равно надеялась на чудо.

Глупая. Какая же я глупая!

— Сожалею, Лорейн, но вы с лордом Грейстоком связаны узами, которые не разорвать. По крайней мере, не вам.

До меня не сразу дошёл смысл его последней фразы — слишком я была поглощена своими переживаниями. А когда всё-таки дошёл, встрепенулась и в упор посмотрела на адвоката:

— Если не мне, тогда кому?

Риш тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как ему не хочется продолжать делиться со мной своими открытиями, но всё-таки продолжил:

— В летописях я нашёл упоминание об одном прецеденте. Маг сам, добровольно, отпустил свою жену, потому что она любила другого. Настолько, что даже магия не смогла убить в ней это чувство. Как оказалось, маг тоже любил: сильно, искренне. Он даровал своей половинке свободу, добровольно от неё отрёкшись. Как и у лорда Грейстока, у него не было братьев, поэтому, когда пришёл его час умирать, его род перестал существовать. Но вы же понимаете…

— Понимаю, — безнадёжно кивнула. — Кристофер на такое ни за что не согласится.

— А если даже и согласится, вряд ли король ему позволит, — печально подхватил Риш. — Грейстоки — один из самых сильных родов Хальдора. Его величество не допустит, чтобы из-за ваших размолвок королевство потеряло таких могущественных колдунов.

Ну вот и всё. Я ждала, надеялась, строила воздушные замки. Зря, получается. Но по крайней мере, теперь точно уверена, что эта дорожка заканчивается тупиком.

Не знаю, что я тогда испытывала. Разочарование? Должно быть. Впрочем, мне в тот момент было некогда копаться в себе и своих чувствах, ведь оставалась ещё шкатулка.

Поднявшись, слабо улыбнулась адвокату:

— Благодарю вас, мистер Риш, за ваши старания. Пришлите мне счёт, я…

— Никаких счетов, Лорейн, — покачал головой старый друг семьи и тоже поднялся, желая меня проводить. — Я действительно надеялся вам помочь. И мне искренне жаль, что так и не сумел.

— Напротив, вы помогли мне понять, в каком несовершенном мире мы живём, — пошутила вяло и направилась к выходу, провожаемая адвокатом. Однако на полпути остановилась, подумав о ключе, который вот уже который день таскала с собой, то вспоминая о нём, то снова забывая. Достав находку, протянула её мужчине. — Мистер Риш, не знаете, от чего он может быть? Я случайно нашла его среди вещей отца. Такое ощущение, что это ключ от сейфа или какой-нибудь банковской ячейки, но у меня нет времени объезжать все банки Инвернейла.

Адвокат внимательно осмотрел мою находку.

— Да, вы правы, скорее всего, от ячейки. А гравировка указывает на то, что этот ключ из банка «Озерфорн». Это их эмблема.

А ведь точно! Я столько раз проезжала мимо их здания, расположенного на одной из главных площадей столицы. Именно этот символ, красовавшийся на ключе, лепниной обрамлял массивные золочёные двери банка. Уже давно могла туда заглянуть, но мысль о ключе постоянно от меня ускользала.

Растяпа.

Попрощавшись с адвокатом, я решила перед тем, как отправиться к Найману, быстренько забежать в банк. Благо до него было рукой подать, не пришлось даже брать наёмный экипаж.

Пытаясь абстрагироваться от мыслей о Кристофере, нашем с ним браке и о том, что мы с ним две хордовы половинки, перебежала дорогу и быстрым шагом направилась к площади Тревиллей.

— Леди Грейсток!

Запнулась, когда кто-то меня окликнул; резко обернулась. Ко мне спешил, махая рукой, невзрачного вида мужчина в блеклом, будто выцветшем балахонистом плаще.

— Меня зовут детектив Неймиц, — представился, подбегая. — Какое счастье, что я вас встретил!

Полицейский? Да, только их сегодня для полного счастья и не хватало.

— Извините, но я спешу.

— Я вас надолго не задержу. У меня к вам всего пара вопросов.

— О чём? — вопрос прозвучал несколько резко. У меня не получилось скрыть сквозившего в голосе раздражения.

— О ком, ваша светлость, — поправил меня Неймиц. — Речь пойдёт об одном вашем знакомом — мистере Шоне Купере.

— Если только пара, — нехотя сдалась я, — и только если по дороге. Что именно вас интересует?

Полицейский зашагал со мною рядом, спрятав руки в карманах плаща.

— Как долго вы с ним были знакомы?

— Мы познакомились этой весной на скачках в Оксфилде.

— А когда сблизились? — проявил детектив совсем уж неуместное любопытство.

Я разозлилась:

— Вам назвать точную дату? Может, ещё подробно описать весь процесс сближения?

— Нет, что вы! Вы меня не так поняли, — пошёл он на попятную и даже вроде как попытался оправдаться: — Просто я пытаюсь составить хронологическую цепочку событий. Мне ведь доверили вести расследование.

— Какое именно?

— Его убийства, — бодро отрапортовал Неймиц. — Когда мистер Купер рассыпался прахом в допросной вашего мужа… — он осёкся, так и не закончив фразу. Видимо заметил, как я сбилась с шага, как поменялась в лице, и протянул озадаченно: — Так вы не в курсе…

А я ведь спрашивала. Грейстока. Тогда, во время прогулки. Пыталась узнать, что стало с Шоном. И что получила в ответ? Мы его отпустили на все четыре стороны, с Купером всё замечательно, можешь не волноваться. Давай лучше погуляем. Действительно! Зачем забивать голову такими глупостями, как чья-то трагическая гибель?

У-у-у, Кристофер, ну и как после всего этого на тебя не злиться?! Как не обижаться и не мечтать сбежать от тебя на другой конец света!

— Что с ним случилось? — пристально посмотрела на Неймица, надеясь хотя бы из него выжать хоть какие-то сведения.

— Ваша светлость, вообще-то это я задавал вам вопросы, — нахохлился детектив. — На мне открытое расследование и…

Нет, этот сам ни хорда не знает. Толку его спрашивать. Только зря время теряю.

— Всего доброго, мистер Неймиц.

— Но леди Грейсток…

Детектив попытался коснуться моего локтя, но напоровшись на мой (подозреваю, что убийственный) взгляд, поспешил отдёрнуть руку.

— Вы меня задерживаете. Со всеми остальными вопросами, будьте так любезны, обращайтесь к его светлости.

Сказав это, быстро зашагала по мощёному тротуару, пытаясь принять то, что Шон погиб, и в то же время отгоняя от себя эту мысль. Развеялся прахом? Как такое вообще может быть? Что это за магия такая? Грейсток постарался?

Создатель, дай мне силы всё это пережить!

По мраморной лестнице, уводящей к главному входу банка, поднималась с гудящей головой. Боюсь, такими темпами она у меня или скоро треснет, или взорвётся. От обилия совершенно отвратительных новостей. Шон погиб… Весёлый, талантливый молодой мужчина. Ему бы жить да жить. Но его больше нет. Он умер. А Грейсток даже не удосужился мне об этом сообщить!

Ну вот как такого любить?!

На этой мысли мне захотелось стукнуться лбом о золочёную створку, мимо которой я как раз проходила. Не сделала этого только лишь потому, что как раз в тот момент навстречу мне из банка показались два джентльмена. Заметив меня, они галантно отступили в сторону, освобождая мне дорогу. Машинально кивнув незнакомцам, быстро прошла в холл «Озерфорна».

Просторный, широкий, обозначенный по кругу мраморными колоннами. То тут то там мелькали золотые элементы декора, добавляя интерьеру совершенно ненужной, на мой взгляд, роскоши.

И о чём только думаю… Шон ведь, хорд всё побери, умер!

С силой сжала в руках сумочку и заметила, как ко мне уже спешит мужчина в строгом чёрном костюме с намертво приклеенной к губам подобострастной улыбкой. Видимо, признал во мне небезызвестную леди Грейсток: самую скандальную жену королевства, несчастную жертву злого умысла… хордову половинку самого невыносимого на свете мужчины.

Не размениваясь на приветствия, я достала из сумочки ключ и сунула его в руки клерка.

— Будьте так любезны, проводите меня в хранилище.

Мужчина, назвавшийся Теренсом Донли, поклонился ещё ниже. Совсем не бережёт спину.

— Ваша светлость, прошу меня простить, но если мне не изменяет память, вы не являетесь клиентом нашего банка, хоть мы были бы безмерно рады, польщены, счастливы…

— Вашим клиентом был мой покойный отец, — прервала этот никому ненужный поток любезностей. — А так как я единственная наследница графа Ариас…

Продолжать дальше не было нужды. Теренс снова одарил меня поклоном, после чего принял деловой вид и вкрадчиво произнёс:

— Следуйте за мной, ваша светлость.

Просторный зал с обеих сторон обрамляли лестницы, укрытые тёмно-красными коврами. Перила — гладкие, начищенные до блеска, впрочем, как и всё в этом месте. По одной из лестниц мы и поднялись, миновали длинный узкий коридор. Немного потоптались возле обшитой железом двери, пока Теренс, явно никуда не спеша, возился со всеми замками.

Наконец мистер Донли надавил на створку, открывая моему взору небольшую комнату, полумрак которой смешивался с серебром охранных чар. Стоило нам войти, как светильники стали разгораться, а серебряное мерцание, наоборот, гаснуть.

Мужчина приблизился к одной из ячеек, расчертивших стены на одинаковые прямоугольники, открыл её ключом, обнаруженным в Монтруаре, и протянул мне небольшую коробку, которая сразу захватила всё моё внимание.

— Можете расположиться в кабинете, ваша светлость, — указал на смежную комнату с двумя креслами и диванчиком насыщенного бордового цвета. — Вам никто здесь не помешает.

— Спасибо, мистер Донли, — поблагодарила клерка.

Кивнув, он встал возле выхода, а я прошла в соседнюю комнату. Прикрыла за собой дверь и опустилась в кресло.