Глава 6

Вся его защита была взломана, не тронули разве что «предохранители» от выслеживания. Какая-то тварь (найдёт — голыми руками разорвёт ублюдка в клочья) добралась даже до ментального блока, а он ничего не почувствовал. Если утром Кристофер был зол, то к полудню уже рвал и метал. Он, глава разведки, оказался беззащитен перед влиянием извне.

Немыслимо.

Вчера ему могли внушить что угодно: выложить все секреты Хальдора, пойти и застрелить его величество (желающих смерти Виктору Шестому было немеряно) или, например, взять и самому застрелиться. Тех, кто желал смерти ему, было ещё больше.

Но вместо этого ему велели жениться.

— Нужно искать источник взлома, — лихорадочно бормотал Сандерс — лучший чаровед управления.

В его обязанности входило наложение магических блоков и ежемесячная проверка агентов на возможное вмешательство извне. Маги сами накладывали на себя защиту и тем не менее неукоснительно следовали протоколу — проходили проверку каждый месяц. Защитой простых сотрудников занимался лично Сандерс или его помощники. Блоки ставили на всех, даже на секретарш и уборщиц.

И кто в итоге оказался «взломан»? Не секретарша и не уборщица, а глава всей хальдорской разведки. Лорд Грейсток!

Кристофер негромко зарычал.

— С кем вы контактировали в последнее время? — Не желая смотреть на взбешённого начальника, молодой чаровед делал вид, что поглощён изучением его личных вещей и одежды. Кристоферу пришлось снять даже кальсоны.

Благо в кабинете всегда хранилась запасная смена белья и костюм со свежей рубашкой.

Его светлость посмотрел на мага как на ненормального.

— Вообще-то я вчера женился. И контактировал с половиной Инвернейла.

— Да, о чём это я! — спохватился Сандерс и с ещё большим энтузиазмом принялся рассматривать туфлю начальника. Разве что не стал её нюхать.

Пока Грейсток нервно выхаживал по кабинету чароведа, больше напоминавшему склад, свалку или в лучшем случае хранилище исторического музея (Сандерс был помешан на артефактах и в свободное от основной работы время занимался их созданием, напитывая магией всевозможные старинные вещи), сам чаровед сканировал начальственную одежду. Закрепив на глазу специальную линзу, ядовито-зелёного цвета, внимательно изучал каждый предмет.

Дойдя до карманных часов из чернёного серебра, которые герцог всегда носил с собой и даже на свадьбе не пожелал с ними расставаться, по привычке сунув в карман фрака, чаровед взволнованно спросил:

— Лорд Грейсток, откуда они у вас?!

Кристофер даже не сразу понял, о чём идёт речь. Приблизившись к рабочему столу мага, заглянул через плечо Сандерса и нахмурился:

— Эдель подарила. Сразу после того, как я сделал ей предложение прошлой осенью.

На внутренней стенке часов темнела гравировка: «Э и К: вместе навсегда».

— Что с ними не так? — резко обронил Грейсток.

— Смотрите, — Сандерс передал ему линзу. — Видите это свечение, пробивающееся сквозь циферблат? Едва заметное, но…

— Вижу, — хмуро перебил мага Кристофер.

— Это какие-то чары. Точно не могу сказать… Нужно будет вскрыть часы и изучить механизм.

— Думаешь, сам я их не проверял?

— Подарок невесты? — маг удивлённо вскинул рыжие брови.

— Я всегда и всё проверяю. Даже подарки невесты, — заложив руки за спину, резко отчеканил глава управления. — Что это за чары?

Сандерс пожал плечами:

— Пока сложно сказать что-то конкретное. Нужно провести экспертизу.

— Хорошо, работай, — кивнул Кристофер и оставил чароведа, отправившись на сеанс гипноза.

По-другому вспомнить, что на самом деле произошло прошлой ночью и почему он проснулся в одной постели с этой дикаркой Ариас, не представлялось возможным.

Брачный узор не проявлялся, и Кристофер не знал, радоваться этому или…

Конечно же, радоваться! Да он просто с ума должен сходить от счастья, что ничего ещё не доказано, и что, возможно, слова служителя Создателя — всего лишь результат старческого маразма.

Они с Лорейн не женаты. Просто не могут быть! Ведь это будет означать… Кристофер не знал и не хотел знать, что это будет означать. Для него, для Лорейн, для неизвестно ублюдка, который вчера за их счёт неплохо поразвлёкся.

Он привык выдвигать предположения, разрабатывать теории, строить версии, но сейчас у его светлости не было никакого желания гадать на кофейной гуще. Хотелось точно для себя понять: женат он или не женат.

Спустя где-то час Кристофер понял, что всё-таки женат. И женой его стала, по чьему-то злому замыслу, Лорейн Ариас, а не Эдель де Морвиль. Во время сеанса гипноза он как будто заново пережил всё, что произошло прошлой ночью. Заново испытал чувства, что вызывала в нём это невероятная и невозможная женщина. Он злился на неё, дико ревновал и по-прежнему неистово желал. Сейчас, кажется, даже больше, чем семь лет назад.

От картин брачной ночи сорвало последние «предохранители». Один только вид опьянённой желанием, разгорячённой его ласками обнажённой Лори чего стоил. Вызывал самое настоящее помутнение рассудка. Ничем другим это нельзя было назвать. Иначе бы первой мыслью, когда вернулся в реальность, не стала бы мысль о том, что ему следует отправиться к ней как можно скорее, чтобы повторить всё только что увиденное.

— Ну что, тебя всё-таки можно поздравлять? — спросил Макмаллен, заглянув к начальнику во второй половине дня.

— Валяй, — хмуро кивнул ему Кристофер, который к тому времени уже успел перейти от фазы неприятия к фазе относительного смирения перед неизбежным.

У магов ведь не бывает разводов. Он связал свою жизнь с Лорейн, пусть и был в тот момент не в себе. Осталось только дождаться брачной татуировки, и можно будет «радовать» мать, а заодно шокировать всё хальдорское общество.

Если ещё раньше общество не шокируют газетчики.

Поздравлять Эдвард не стал, побоялся испытывать судьбу. Вместо этого предложил:

— Может, съездим к твоей бывшей? С ней не помешало бы поговорить.

— К которой из них? — с мрачной усмешкой переспросил Кристофер, уже всерьёз подумывая о том, а не выпить ли ему виски.

Он никогда не пил на работе ничего крепче кофе, но сегодня у него был повод. Особенный. Его загнали в одну клетку с дикой кошкой. Почему бы и не выпить за своё здоровье.

Скоро оно у него наверняка пошатнётся.

— Не к той, которая стала твоей женой, а к леди де Морвиль, — терпеливо пояснил Макмаллен. — Сандерс ещё возится с часами. Говорит, в лучшем случае закончит завтра.

Кристофер и сам собирался наведаться к Эдель, но хотел прежде дождаться результатов экспертизы. Но раз тех ещё нет… Им и без часов было о чём поговорить.

— Поехали, — согласился Грейсток, решив, что если задержится в этих стенах ещё хоть на минуту, точно напьётся. И тогда от него сегодня уже не будет никакого толку.

Оказалось проще сказать, чем сделать: барон де Морвиль не пожелал их впускать. Держал перед закрытыми воротами, как если бы они клянчили у него милостыню, и никакие попытки Кристофера убедить его, что им с Эдель рано или поздно всё равно придётся встретиться, придётся поговорить, на него не действовали.

— Не вынуждайте меня брать ордер, де Морвиль! — напоследок пригрозил Кристофер барону, показавшемуся на другом конце широкой аллеи, что вела к дому.

— Я больше не подпущу тебя к своей дочери! — не рискуя приближаться к воротам, громко заявил его милость.

— Завтра утром я так или иначе с ней погорю. Даже если для этого придётся перешагнуть через ваш труп. — С этими словами Кристофер вернулся в коляску и велел кучеру трогаться.

Высадив Макмаллена в центре города, отправился к Лорейн. Кристофер надеялся, что на этом сюрпризы, которые лишали его душевного равновесия, выводили из себя, закончатся. Но самый главный сюрприз ждал его в Монтруаре. А вернее, не ждал. Ариас исчезла из своей спальни, в которой, по словам приставленных к ней охранников, провела последние несколько часов.

Справившись с желанием выгнать к хордам Одли и Кэрролла, а лучше — сразу их убить, Грейсток решил, что лучше он убьёт графиню. Как только её разыщет.

А на это много времени не потребуется.

— Честное слово, ведёт себя как ребёнок, — закатил глаза Кристофер.

Отпустив агентов, сквозь пространство отправился по следу беглянки.

Шон слегка удивился, когда я, вместо того чтобы заехать за ним на своём любимом светлом ландо, явилась к нему на своих двоих.

— Лорейн, ты — и без экипажа! — сбегая по ступеням крыльца, воскликнул мой кавалер.

Поцеловал в щёку, заставив меня опасливо оглядеться. Дожила. Уже шарахаюсь от малейшей тени и боюсь поцелуев Купера.

Впрочем, я имела полное на то право. А вдруг и правда посадит? В одну из тех тюрем, в которых люди пропадают с концами. Почти безграничные возможности Кристофера, помноженные на мерзопакостный характер, давали самые неожиданные результаты.

— Решила для разнообразия воспользоваться артефактом перемещения, — я показала ему колечко.

— Ты же терпеть не можешь магию, — сощурился Купер.

Как и магов. Вернее, одного конкретного мага, за которого вчера случайно вышла (а может, всё-таки нет?) замуж. Исключение составлял мистер Найман — душевнейший человек и талантливый артефактор. Сколько он всего интересного и полезного создал за свою жизнь — не перечесть. Долгих ему лет и процветания.

Кристоферу я бы такого ни за что не пожелала.

— Не люблю людей с закостенелыми взглядами. Поэтому решила начать экспериментировать. Прогуляемся до «Оршери»?

Шон выставил вперёд локоть, предлагая мне за него ухватиться.

— Выглядишь напряжённой.

— Я расслаблена.

— Но почему-то всё время озираешься.

Выругавшись на себя за паранойю, слабо улыбнулась:

— Просто устала немного. День выдался тяжёлый.

Теперь уже улыбался Шон, своей коронной порочной улыбкой, и шептал мне на ухо:

— Как насчёт расслабляющего массажа на ночь?

— Ммм, звучит заманчиво.

Меня приобняли за талию, а потом рука Купера плавно соскользнула на мои вторые девяносто. Правда, лапать турнюр ему не понравилось, к тому же навстречу нам из-за угла вывернула расфранченная парочка. Джентльмен в элегантном костюме, лениво постукивая по тротуару тростью, шагал под ручку с юной леди, поэтому Шону пришлось меня отпустить и со сладких обещаний переключиться на нейтральную тему:

— Как тренировки?

В любое другое время я бы с удовольствием поговорила о своих красавцах, но сейчас все мои мысли занимал другой красавец, и я никак не могла выставить его из головы.

Интересно, Кристофер терпеливо дожидается меня в гостиной или сразу вломился в спальню? Но даже если этого и не сделал, то скоро сделает. Представляю, как он озвереет. Даже жаль, что пропущу такое зрелище.

Но ужин с Шоном был куда приятнее и не вредил моим нервным клеткам.

Фигуре он тоже не мог навредить, потому что порции в «Оршери» были микроскопические. Для того, чтобы разглядеть некоторые блюда, требовался монокль, честное слово. Попросив официанта для начала принести нам бутылку ливойского, сосредоточилась на перечне блюд.

Отгородившись от посетителей ресторана тоненькой кожаной папочкой, отмеченной золотым тиснением с названием ресторана, я украдкой поглядывала по сторонам, пытаясь понять, какую вызываю у них реакцию.

Знают уже или ещё нет? О чём там сегодня писали в газетах? О расстроенной свадьбе герцога? Или о несчастливо состоявшейся?

Хвала Создателю, на нас с Шоном не обращали внимания. Просторный зал заполняли ненавязчивые звуки музыки и тихий гомон посетителей. Им аккомпанировали звон столовых приборов, ударявшихся о тонкий фарфор, и почти бесшумные шаги официантов, буквально скользивших между столами.

Везде, куда ни кинь взгляд, блеск драгоценностей, блеск светильников и блеск улыбок. Приятный спокойный вечер в привычной расслабляющей атмосфере.

Как же давно я о таком мечтала…

Вернулся официант, чтобы наполнить наши бокалы, и вечер стал вообще замечательным. Мне совсем не хотелось омрачать его новостью о возможном замужестве (ещё успею испортить настроение себе и Куперу), а потому я не стала протестовать, когда Шон поднял вверх бокал и сказал:

— За нас!

Кивнула, улыбнулась и пригубила терпкий напиток. К такому неплохо подойдёт что-нибудь мясное средней прожарки, а лучше — с кровью.

Зря подумала о крови. Стеклянные двери ресторана распахнулись, впуская в зал одну голодную пиранью — Грейстока. Обежав зал цепким взглядом и даже не заметив завертевшегося возле него метрдотеля, герцог широким шагом направился к нам.

— Я же предупреждал, — сквозь зубы процедил он, бесцеремонно отодвигая свободный стул и усаживаясь на него.

Почувствовав, что в воздухе ощутимо запахло бурей, метрдотель поспешил убраться с глаз долой.

Я почти не удивилась появлению благоверного. Где-то в глубине души знала: у такого паршивого дня просто обязано быть паршивое окончание.

— О чём конкретно? — сбалтывая вино на дне бокала, невинно уточнила я. — И, кстати, по-моему, ваша светлость ошиблись столиком. Здесь занято.

— Тебе что, совсем его не жалко? — хищно покосился на молодого жокея Кристофер.

Ответить я не успела, потому что в тот момент мучилась дилеммой: проткнуть герцогскую туфлю каблуком или сразу ножом. Каблуком будет проще, так что…

Претворить задуманное в жизнь мне не дали. Шон нахмурился и резко спросил:

— С чего бы ей меня жалеть?

Как и следовало ожидать, Грейсток даже ухом не повёл в его сторону, продолжал гипнотизировать взглядом меня. Как кобра несчастного кролика, коим я для него и была.

— Лорейн, ты знаешь: я слов на ветер не бросаю.

Так, а если плеснуть в него вином? Тоже вариант! Одновременно с каблуком.

— Вообще-то не знаю. Раньше ты ими неплохо разбрасывался: словами и обещаниями.

Взгляд Грейстока потемнел, хотя и так уже был тёмным, как задница… Как самая безлунная ночь, в общем.

— Сейчас мы поедем ко мне, Лорейн, и обо всём поговорим, — как обычно, начал с приказов Кристофер, явно намереваясь лишить меня не только любовника, но и ужина.

Прямо не мужчина, а катастрофа.

И тут Шона прорвало:

— Никуда она с вами не поедет, ваша светлость! — Он негодующе подскочил, привлекая к нам внимание… да всех. — Леди Ариас пришла со мной — со мной и уйдёт! Пойдём, Лори, — обойдя стол, коснулся моего локтя. — Не будем портить себе настроение столь неприятным общением.

А ведь сам хотел познакомиться с Грейстоком. Вот и познакомился.

Кристофер тоже поднялся. Глядя сверху вниз (не только потому что был выше Шона, он в принципе всегда и на всех смотрел свысока), заявил, чеканя каждое слово:

— Это первое и последнее предупреждение, мистер Купер. Руки. Убрал. От моей. Жены.

Ы?

Не сразу сообразила, что музыка стихла. А вот взгляды, обращённые к нам, и заметила, и почувствовала почти мгновенно. Каждым нервным окончанием, оголённым по милости этой пираньи.

— Совсем крыша на нервной почве поехала? — зашипела я на Грейстока. — Зачем так орать?

— Мы договаривались, — ответил он с отмороженным выражением на своей аристократической морде. — Ты ждёшь меня дома, я приезжаю, и мы всё спокойно обсуждаем и решаем. Но ты меня не послушалась, Лорейн.

За «не послушалась» полагались две шпильки и вместо вина — серная кислота.

— Лично я с тобой ни о чём не договаривалась и даже честно предупредила, что на вечер у меня планы…

— Лори, о чём это он? — перебил меня Шон.

— Так ты ему даже не рассказала?

Ну вот зачем, спрашивается, ещё и глаза закатывать?

— Не рассказала о чём? — нервно переспросил любовник.

Судя по не сулящим ничего хорошего прогнозам, уже почти бывший. Ведь обидится же. Как пить дать обидится.

На нас продолжали смотреть. Кто украдкой, а кто во все глаза, позабыв о правилах приличия. Грейсток о них тоже, похоже, забыл. Видимо, его амнезия оказалась сильнее моей.

— Ещё ничего не доказано, — мрачно заметила я и для наглядности помахала перед главой разведки своей левой рукой. Пусть любуется моей чистенькой, белой ладошкой без всяких пошлых татуировок.

— Доказано. Я всё вспомнил.

Мне стало дурно.

— Всё — это что? — спросила осторожно.

— Обряд сочетания и нашу с тобой брачную ночь.

Ой-ё.

— Это что же получается… — Шон нахмурился. — Прошлой ночью ты была не со мной, а с ним?

— Вы поразительно догадливы, мистер Купер, — съязвил Кристофер.

— Была не по своей воле и…

Но Купер снова меня перебил:

— И когда ты собиралась мне об этом рассказать? А те два джентльмена? Покупатели, значит, да? — жокей распалялся и, кажется, тоже забыл, что мы здесь не одни и что завтра скандал в новомодном ресторане превратится в очередную столичную сенсацию: его будут обсасывать во всех светских салонах, джентльменских клубах и частных гостиных. — Покупатели, которые грозились меня арестовать! Из-за тебя!!!

— Прекрати истерить, — я попыталась его осадить.

Не тут-то было.

— Это потому ты не хотела представлять меня ему, да? Совесть не позволяла знакомить одного любовника с другим? Скажи, Лорейн!

— Шон, ещё раз прошу: успокойся. Он мне не любовник.

— Муж, вообще-то, — сцедил ещё немного яда Грейсток.

— И сейчас! — окончательно ушёл в разнос Шон. — Я ведь видел, что с тобой что-то не так, но вместо того чтобы наконец во всём сознаться, ты изворачивалась, улыбалась. Смотрела на меня и врала мне в глаза!

Всё, я сдаюсь. Хватит с меня и одного проблемного мужчины. С двумя точно не выдержу: или сама умом тронусь, или убью ненароком кого-нибудь.

— Тебе лучше уйти, — проговорила холодно.

— Именно это я и собирался сделать, — глубоко и прочно войдя в образ оскорблённой невинности, заявил жокей. — Оставляю тебя с твоим… мужем!

Демонстративно отвернувшись, с высоко поднятой головой он направился к выходу, оставляя меня один на один с моим мучителем.

— А вообще, мистер Купер, был рад знакомству! — послал Кристофер ему вдогонку и опустился обратно на незаконно занятое место.

— Доволен? — мрачно бросила я.

— Уже лучше, — расстёгивая пуговицы сюртука насыщенного дымчатого цвета (как дым, что выплёвывают фабричные трубы Инвернейла), сказал Кристофер и предложил: — Поужинаем здесь или сразу отправимся ко мне? Мне, в принципе, всё равно, где мы будем обсуждать нашу дальнейшую семейную жизнь.

И я всё-таки воспользовалась каблуком.

— Надеюсь, тебе тоже стало легче, — поморщился Грейсток, благоразумно убирая ноги на недостижимое для меня расстояние: под сиденье стула.

— Мне станет легче, когда я овдовею.

— Вынужден тебя разочаровать, Лорейн, но в ближайшие годы тебе это не светит.

Ну это мы ещё посмотрим.

— Так что нам обоим придётся смириться с таким положением вещей и жить дальше. И не багровей так. Обещаю, я найду ублюдка, который втянул нас во всё это и разберусь с ним так, как он этого заслуживает.

— Принесёшь мне его голову на тарелке из своего роскошного саворского сервиза?

Помню, мама в своё время очень его любила.

— Принесу. Почему бы и нет. — С этими словами и с самым невозмутимым видом герцог раскрыл меню.

А у меня чуть челюсть на стол не рухнула. Говорит так, будто этот хордов брак — решённое дело. Как можно быть таким… таким… Сердца у него нет, в общем, потому и выглядит так, будто ему всё равно, кто будет его спутницей жизни.

Может, пьян? Или снова под чарами?

Бросив по сторонам взгляд и убедившись, что на нас продолжают пялиться (хоть музыка снова заиграла и меж столами засновали официанты), я подалась к Грейстоку и тихо сказала:

— Тебе вообще все равно, на ком жениться? Собирался обзавестись женой — обзавёлся. А которой из хальдорских леди придётся всю жизнь с тобой мучиться и страдать — плевать.

— Я такого не говорил.

— Но отлично дал мне это понять. — Ткнуть бы в него вилкой. Раз уж каблуком больше не дотянуться. — Быстро же ты забыл свою расчудесную Эдель!

Кристофер захлопнул папку и нахмурился:

— Вижу, поужинать в «Оршери» у нас не получится. Значит, переходим к плану «Б» и едем ко мне.

Размечтался.

— Никуда я с тобой не поеду. У меня билеты в театр… Билет!

Делая вид, будто рядом с ним сидит не Лорейн Ариас, а просто над ухом жужжит комар, Кристофер подозвал официанта и попросил записать заказанную леди бутылку, мной то бишь, на его счёт.

Мне вдруг вспомнилось его предложение руки и сердца восемь лет назад. Его светлость не просил и не предлагал, он просто поставил меня в известность: Лорейн, ты станешь моей женой. В его словах звучал не вопрос с затаённой надеждой, а безапелляционное утверждение уверенного в себе человека. Сейчас мне это казалось диким, но прежняя Лори, восторженная влюблённая дурочка, была вне себя от счастья и восторга. Лори теперешняя была вне себя от бешенства от поведения Грейстока. Но на публике приходилось сдерживаться.

Отпустив официанта, Кристофер поднялся. Строя из себя заботливого кавалера, встал у меня за спиной, собираясь отодвинуть мой стул.

— Пойдём.

Я обернулась к извергу.

— Нет, Кристофер, не пойдём. До тех пор, пока ты не научишься просить, вместо того чтобы выдвигать ультиматумы, мы с тобой не придём к общему знаменателю.

Мне уже тоже было почти всё равно, что о нас подумают люди. Шону вон можно закатывать в ресторанах концерты, а чем я хуже?

Грейсток склонился ко мне, провокационно близко, почти касаясь меня губами, и зашептал на ухо:

— А если так: чтобы избежать лишних препирательств и не терять впустую время, я закидываю тебя к себе на плечо и отношу в кэб.

Меня бросило в жар. По коже вместо мурашек побежали искры, и сердце обдало пламенем гнева. В последний момент сумела с ним справиться и негромко хмыкнула:

— Даже так! А как же твоя хвалёная репутация?

Держись, Лорейн, не поддавайся на провокацию.

— От неё и так уже мало что осталось. Так что выбирай: или мы покидаем ресторан как цивилизованные люди, или я тебя из него уношу, — нагло заявил мне самый здесь цивилизованный.

— Чудовище! — прошипела я.

— Это не ответ, Лорейн.

«Унесёт — не унесёт?», — заметалась в сознании мысль.

Этот унесёт, — тут же пришёл ответ.

Сдёрнув с коленей салфетку, поднялась. Концерты концертами, но становиться посмешищем я не собиралась. Лучше оставлю эту роль герцогу.

— Продолжишь в том же духе, — сладко ему улыбнулась, когда он набросил мне на плечи мантилью, — и я превращу твою жизнь в ад.

Кристофер подхватил меня под руку.

— Лори, милая, ты и так в этом уже неплохо преуспела.

— Ошибаетесь, лорд Грейсток. Я ещё даже не начинала.

Но ты не оставил мне других вариантов.

Я взяла сумочку, и мы покинули ресторан.