Глава 7

Всю дорогу до городских владей Грейстоков и я, и он хранили молчание. Разговаривать с Кристофером в таком маленьком замкнутом пространстве, как кэб, могло быть чревато. Например, в пылу разговора я могла попытаться выцарапать ему глаза или он, испытав острое желание стать вдовцом, выпихнул бы меня из мчащегося на полной скорости экипажа.

Вариантов было немало.

Хальдорская знать предпочитала жить в центре столицы, но Кристофер и здесь отличился: облюбовал для себя особняк на окраине Инвернейла. Старый дом в конце широкой, обсаженной вишнёвыми деревьями улицы, выглядел впечатляюще: тёмный, мрачный, он казался заброшенным и необитаемым. Ему явно не хватало изящества и блеска Уайтшира. А ещё хорошего садовника — вон во что клумбы превратились.

Кованая ограда чёрным кружевом оплетала старый дом, и где-то на крыше уныло поскрипывал флюгер.

— Так вот она какая, холостяцкая берлога его светлости, — протянула я, выходя из экипажа и обозревая старинное здание, сурово глядевшее на меня тёмными провалами окон.

— Нравится? — Кристофер отпустил мою руку.

— Тебе подходит.

— Говорят, в этом доме раньше водились призраки, — толкая калитку, отреагировавшую на его прикосновение недовольным скрипом, проинформировал меня Кристофер.

— Как бы тебе в скором времени к ним не присоединиться, — тихонько проворчала я.

— Ты что-то сказала?

— Говорю, очень колоритное место. Готика так и прёт из всех щелей.

Мощёная дорога привела нас к крыльцу, обрамлённому четырьмя колоннами. Они удерживали веранду, полукругом нависавшую над парадным входом. Наверное, на неё можно попасть из хозяйской спальни.

О которой я думать точно не стану! Лучше сосредоточусь на насущном: на том, как пережить вечер с этим… человекомужем. Пусть говорит всё, что хочет мне сказать, и я пойду спать. В Монтруар.

О совместной жизни под одной крышей не могло быть и речи. Это я даже не стану обсуждать.

В холле, таком же мрачном и тёмном (даже бра на стенах не спасали положение) нас встречал пожилой дворецкий. Поклонился хозяину, вежливо поприветствовал его гостью и поинтересовался, желаем ли мы отужинать.

— Да, пожалуйста, Альберт, — начал было Кристофер.

Но я его перебила:

— Лучше принесите в гостиную каких-нибудь закусок. Долго наслаждаться обществом мистера Грейстока, увы и ах, у меня не получится.

Кристофер прожёг меня взглядом, таким, что даже до костей добрался, но при дворецком развивать полемику не стал. Кивнул и сказал:

— Как будет угодно леди.

Смотрите, какие мы вежливые.

Поклонившись, дворецкий не спеша двинулся на кухню, а мы прошли в гостиную. В доме было прохладно, поэтому затопленный камин пришёлся очень кстати. Скинув мантилью, я не без интереса огляделась. Минимум мебели: диван, два кресла, кофейный столик, заваленный газетами. В углу обнаружился сервант орехового дерева, резкие очертания которого смягчал густой полумрак. Перед камином темнела шкура медведя. Ни одной вазы с живыми цветами, ни одной картины. Так только, на жардиньерке в дальнем углу пылилось несколько семейных портретов.

Интересно, для леди де Морвиль там тоже нашлось место? Отсюда не разглядеть.

— Здесь даже не пахнет духом Эдель, — заметила я, устраиваясь в кресле и ожидая, когда Кристофер плеснёт мне в бокал бренди.

— Она здесь никогда и не бывала, — ответил он, колдуя над бокалами.

— Любовницы?

— Что любовницы? — не понял Грейсток.

— Ты их сюда приводил?

— Вообще-то я собирался стать семейным человеком. — Он тихо усмехнулся. — И таки стал им.

Меня аж передёрнуло.

— Когда ты со мной, не смей произносить это слово.

— Какое? — Приблизившись ко мне, Кристофер протянул бокал.

— Семья. Налагаю на него строжайшее вето.

На миг наши пальцы соприкоснулись, и меня передёрнуло снова. Ну или прошило током. Подозреваю, это одно и то же.

— А когда-то ты этого хотела. — Кристофер занял соседнее кресло возле камина, так, что теперь мы сидели друг напротив друга, словно дуэлянты, вместо пистолетов (жизненно необходимых мне в эти мгновения) держащие в руках бокалы.

— Когда-то я была не в себе.

По лицу его светлости пробежала тень, но он быстро справился с эмоциями, снова принял невозмутимый вид и проговорил:

— Так вот, благодаря гипнозу я всё вспомнил. Хочешь, завтра отвезу тебя в управление? Много времени сеанс не займёт.

Стоило только подумать о том, что должна буду вспомнить, как я покачала головой:

— Нет, спасибо. Не горю желанием.

— А ночью очень даже горела, — заявил этот наглец, беззастенчиво скользя по мне взглядом.

— Вмазать бы тебе.

Наше непринуждённое общение прервало появление служанки. Пока она, переложив газеты на диван, расставляла на столике незамысловатые угощения, я смотрела куда угодно, но только не на Грейстока. Любовалась тарталетками, пылью на каминной решётке, вышивкой на собственной юбке. Всё лучше, чем смотреть на это чудовище, продолжавшее бесцеремонно меня разглядывать.

— Уже и забыл, насколько ты красива, Лорейн, — негромко проговорило чудовище, когда за служанкой закрылась дверь.

— Не отклоняйся от темы, — я потянулась за тарталеткой. Есть хотелось неимоверно. Наверное, всему виной стрессы, вернее, один большой стресс в лице Грейстока.

Кристофер протянул к пламени ноги.

— Знаю, ты этого не хочешь, но нам придётся жить вместе. Ты должна постоянно быть у меня на виду. Для твоей же безопасности.

— И для твой репутации, — я хмыкнула. — Лучше поговорим о разводе.

— У магов не бывает разводов, — Грейсток помрачнел ещё больше.

— Я не маг, а значит, мне плевать.

— Как же с тобой будет сложно, — вздохнул безнадёжно, после чего залпом опрокинул в себя крепкий напиток. — Хорошо! Предлагаю компромисс: раз ты не хочешь переезжать ко мне, я переберусь в Монтруар.

— Решил попробовать себя в роли альфонса?

— Скорее, в роли внимательного и чуткого мужа, — съязвил этот… муж. — Для меня мотаться из пригорода на работу не проблема. А ты продолжишь возиться со своими лошадьми.

Возиться со своими лошадьми…

Как же порой хочется его пристрелить.

— Пока не проявится брачный узор, нам вообще не о чем тут говорить. Что бы ты там ни вспомнил, а мне нужны наглядные доказательства. Но их нет! Видишь! Ничего не… — Я перевернула руку ладонью кверху и продемонстрировала её Грейстоку. Отблески пламени коснулись светлой кожи, замерев на проступавшей прямо у меня на глазах брачной татуировке: первые буквы наших имён, сплетённые воедино. «К» наслаивалось на «Л», создавая серебристое мерцание у меня на коже. — Видно… — закончила поражённо.

Нет, нет и ещё раз нет! Я брежу, снова пьяна или продолжаю находиться под какими-то чарами. Это не может быть правдой! До последнего не хотела верить, отказывалась принимать жестокую и такую несправедливую ко мне реальность, тешила себя надеждой.

А спустя, наверное, вечность, напряжённого молчания и моего отчаянья, вынесла самой себе приговор:

— Значит, мы всё-таки женаты…

— Женаты, — подтвердил Кристофер, левая ладонь которого тоже была отмечена брачной татуировкой, и посмотрел на меня в упор: — Теперь будем договариваться?

— Теперь придётся, — мрачно ответила я и прикрыла глаза.

Проще было сказать, чем сделать. Потому что договориться с Грейстоком… Да я скорее уговорю его величество вручить мне купчую на королевский дворец в качестве подарка на день рождения, чем сумею убедить Кристофера, что совместное проживание необязательно и нервозатратно. А ещё мебель жалко, особенно — вазы. Раз уж он порывается жить в Монтруаре.

— Смотри! Я тоже умею идти на компромиссы, — решила в кои-то веки побыть хорошей девочкой. — Согласна на Кэрролла и Одли в своём доме. Тем более что они почти не разговаривают, и их можно запросто принять за дополнение к интерьеру. Могу даже пообещать, что голой они меня больше не увидят. Честное слово! Видишь, какая я… компромиссная. Поэтому вашей светлости нет нужды менять место жительства.

Кристофер подавился крепким напитком:

— Они тебя какой видели?

— Голой, — не сумев отказать себе в маленьком удовольствии, невинно уточнила я. — Я купалась в озере (не купаться же, в самом деле, в одежде), а они меня сторожили.

Грейсток поменялся в лице.

— Я переезжаю и это не обсуждается! — прорычал, подаваясь ко мне.

А вот таким он мне совсем не нравится. Опять раскомандовался.

Справившись с эмоциями, заявила ему тихо, но твёрдо:

— Я не жду тебя в своём доме, Кристофер. Твоих людей ещё куда ни шло, с ними я готова мириться — пусть охраняют себе на здоровье. Но я не готова мириться с тобой в своей жизни.

— Или я переезжаю к тебе, или ты переедешь ко мне. — Резко поднявшись, герцог пошёл за добавкой.

Плеснул себе в бокал бренди или, скорее, выплеснул в бокал всё содержимое графина.

— В Уайтшир перееду? А леди Делайлу ты уже поставил в известность? То-то она мне «обрадуется»…

— Мою мать это не касается. И нет, Лори, ты бы переехала сюда, в мой дом.

— Лорейн, — поправила сдержанно. — Лучше — леди Ариас.

— Уже Грейсток, — напомнил он мне о самой большой катастрофе в моей жизни.

Вспомнив о том, что я теперь герцогиня, решила, что на сегодня с меня достаточно эмоциональных качелей. Поднялась с кресла, коснулась кольца, представляя, что уже через каких-то несколько секунд окажусь дома. Одна.

Красота.

— Уже поздно, и я устала. Предлагаю отложить этот кошмар до завтра.

Кристофер отставил бокал на жардиньерку (всё-таки нет там портрета бывшей невесты) и приблизился ко мне.

— Мне нужны будут все твои вещи… с того вечера.

— С того — это которого? С вечера, когда ты почти женился на Эдель? — переспросила на всякий случай. Мало ли, что он подразумевает под «тем».

На скулах герцога, и без того выразительных, обозначились желваки, а взгляд традиционно потемнел.

— Обязательно вести себя так всё время?

Я пожала плечами:

— Не обязательно, но мне нравится.

Почувствовала себя неуютно, когда Кристофер приблизился ко мне вплотную. Не люблю, когда он оказывается так близко. Вторгается в моё личное пространство (видимо, вторжения в мою личную жизнь ему оказалось недостаточно), заставляет нервничать и смотрит так, словно…

А вот понять его взгляд было сложно, если не сказать невозможно: от него то становилось невыносимо холодно, то нестерпимо жарко. А чаще — всё вместе.

Невозможные ощущения, и он, в принципе, невозможный.

— Лорейн, в наших общих интересах действовать сообща. Поэтому, будь так добра, подготовь всю свою одежду с вечера, когда мы поженились: платье, обувь, украшения. И нижнее бельё тоже.

— Извращенец.

Сказав, что туфли остались в Уайтшире, а всё остальное, так уж и быть, соберу к завтрашнему утру, я поспешила проститься. Опасаясь, что Кристофер продолжит насаждать свою идею — совместное проживание под одной крышей, подхватила мантилью и сбежала через надлом в пространстве в своё холостяцкое поместье. Мне действительно необходимо было отдохнуть, хорошенько выспаться, собраться с мыслями.

Говорить с Грейстоком о разводе бессмысленно. Это я уже уяснила. Но это не значит, что я смирюсь с участью до конца своих дней оставаться его женой (а вдовой он меня делать что-то не торопится) и безропотно впущу его в свою жизнь.

Пусть ищет ублюдка, толкнувшего нас на это безумство. А я буду искать любую, даже малейшую возможность развестись. Придётся порыться в законах, прошерстить историю Хальдора. Чем хорд не шутит, вдруг прецеденты уже имелись. Сейчас я буду рада любой соломинке.

Как бы там ни было, а я это так не оставлю и сидеть сложа руки тоже не стану. В конце концов, я ведь Ариас! Ариас и останусь. И плевать мне на голословные заявления о том, что у магов не бывает разводов.

Значит, ещё будут.