Глава 12. Благотворительный прием

На следующий день мне снова приходится встретиться с мамой Алекса, потому что привезли заказанную ею одежду, и она буквально врывается в мою комнату, оживлённая и воодушевленная. Выглядит она, как всегда, отлично, но когда оказывается возле зеркала, сразу же недовольно морщится и начинает придирчиво изучать свое отражение. – Мешки под глазами, – наконец говорит она, скорбно качая головой. – Бессонная ночь в моем возрасте уже не проходит бесследно, к сожалению. Но Игореша был так хорош и так настойчив, что я просто не могла ему отказать. Ах, все же прелесть молодых любовников понимаешь только после сорока! – Эм, может, начнем примерку? – неловко спрашиваю я, потому что не очень понимаю, как должна поддерживать беседу на такую личную тему. – Конечно, дорогая, – покровительственно улыбается мне мама Алекса. – Я в твоем распоряжении. Здесь не меньше десяти огромных пакетов с вещами, и она, словно тиран, заставляет меня мерить все, буквально каждую тряпку. То, что на ее взгляд, мне подходит, летит в одну кучу, то, что не подходит – в другую. Сначала я пытаюсь высказывать свое мнение, но быстро понимаю, что это бесполезно. Гораздо проще сделать все так, как она говорит, и избавиться уже поскорее от ее присутствия. Все равно носить я буду только то из этой одежды, что нравится мне самой. Никто меня не заставит надеть вещь, которая мне не по вкусу. – Кажется, все, – говорю я, когда вся одежда из пакетов разделилась на две неравные кучи. – Спасибо вам за помощь, но честно говоря, я уже устала и… – Ничего-ничего, мы уже почти закончили, остались только вечерние наряды, – отмахивается мама Алекса. – Сейчас скажу горничным, чтобы они это все убрали, и принесли чехлы с платьями. Но когда Аня, пыхтя, вносит гору этих чехлов, я понимаю, что это вовсе не немного. – Кажется, вы вчера заказывали десять платьев, – сдержанно говорю я. – Я пока ехала до города, выбрала еще десяток, – улыбается она. – Не благодари. Не благодарить за то, что она воспринимает меня как куклу, с которой играет в переодевашки? Не благодарить за то, что она даже не интересуется моим мнением относительно одежды, которую вообще-то мне носить? Хватит. Мое терпение на исходе. Меня уже просто физически тошнит от всех этих вещей. Поэтому я решительно расстегиваю молнии чехлов и вытаскиваю оттуда все эти платья, бросая их на кровать. – Ника, что ты делаешь? Зачем… – Выберите, пожалуйста, два, которые считаете самыми подходящими для субботнего мероприятия, – решительно говорю я маме Алекса. – Я их примерю и решу, в каком пойду. – Дорогая, – она сдвигает брови, но ее лоб при этом почему-то остается гладким. – Так не пойдет. Мы должны попробовать все и выбрать… – Два, – перебиваю ее я. – Или примерка переносится на завтра. – Завтра уже пятница! А еще нужно выбрать обувь, украшения… – Два платья, – повторяю я. – Какие? Она раздраженно поджимает губы и сверлит меня взглядом, но я правда вымоталась от этих бесконечных бессмысленных примерок. Если хочет, пусть жалуется на меня Алексу. – Хорошо, – наконец говорит она. – Вот эти: синее и розовое. Я внимательно рассматриваю их. Они оба длинные, но у розового слишком глубокое декольте. Все, вопрос решен. – Синее. – Ты даже не примерила его! – Это будет последняя примерка, – предупреждаю я и с тяжелым вздохом скрываюсь за дверями гардеробной. Это платье тяжелое, из плотного шелка, на приятной, льнущей к телу подкладке. Оно красиво драпируется вокруг моей фигуры, и хотя ничего лишнего оно не открывает, но так подчеркивает изгибы тела, что в нем я вдруг кажусь себе очень женственной. Выхожу в комнату и раскидываю руки в стороны: – Ну как? Мама Алекса прищуривается и придирчиво оглядывает меня со всех сторон: – Неплохо, неплохо. Синий тебе к лицу, красиво оттеняет глаза. Знаешь, тут еще одно есть в таком цвете, давай примерим, просто чтобы сравнить… – Нет, – отрезаю я. – Я уже выбрала. Это. – О боже, какие у тебя ужасные манеры, Ника, – вздыхает она. – Будь добра, постарайся в субботу быть не такой резкой, а то отпугнешь всех от себя. Больше улыбайся и слушай. На вечере будет как минимум трое холостых мужчин, которые теоретически могли бы тобой заинтересоваться, так что советую не упускать шанс. Если ты понимаешь, о чем я! Мама Алекса заговорщицки смеется, а я даже улыбку не могу из себя выдавить. Господи, кто бы знал, как мне не хочется идти на этот праздник! Но мое желание, конечно, никого здесь не интересует. Мероприятие начинается в субботу в шесть, а в три часа дня в мою комнату решительным шагом заходит очень полная женщина с короткой стрижкой, которая представляется как визажист Виктория. Она долго и вдумчиво красит мне лицо, а волосы собирает в высокий узел на затылке, выпуская оттуда несколько прядей. Я ужасно боюсь, что так много макияжа сделает меня слишком размалеванной, но, видимо, Виктория и правда хорошо знает свою работу, потому что мое лицо просто становится выразительнее: скулы четче, глаза больше, губы нежнее. Я выгляжу веселой и отдохнувшей, при том, что последние ночи очень плохо спала из-за того, что волновалась перед мероприятием. – Спасибо, очень красиво получилось, – искренне благодарю я, но Виктория отмахивается. – Вы и так редкая красавица, мне тут и работы почти не было. Она уходит, а я завершаю свои сборы на сегодняшний вечер: надеваю атласные туфли на шпильке, вдеваю в уши крупные серьги, а вокруг шеи застёгиваю тяжелую цепь из белого золота. Секунду смотрю в зеркало, а потом тянусь за телефоном и делаю фото для тети. Пусть порадуется. В дверь раздается стук. – Войдите! – рассеянно отзываюсь я, почему-то думая, что это пришла мама Алекса проверять мою готовность, но вместо нее в мою комнату заходит сам Алекс. Я порывисто оборачиваюсь к нему, чтобы поздороваться, но просто теряю дар речи от того, как шикарно он выглядит. Темно-синий пиджак, идеально облегающий широкие плечи, белоснежная рубашка, такая яркая на фоне смуглой шеи, и узкие брюки, подчеркивающие крепкие длинные ноги. А еще аккуратная щетина, создающая эффект продуманной небрежности, волна темных волос надо лбом и удивительные, необыкновенные прозрачно-голубые глаза, похожие на весенний лед. Нельзя быть таким красивым! Это… Это просто нечестно! Я стою и беспомощно смотрю на Алекса, не в силах оторвать от него взгляда, и только потом до меня начинает доходить, что и он на меня все это время смотрит. Тоже смотрит и тоже молчит. – П-привет, – неловко выговариваю я, когда молчание становится уже совсем неприличным. – Нормально выгляжу? Я ожидаю какого-нибудь дежурного комплимента, ведь мое отражение в зеркале действительно кажется мне симпатичным, но Алекс неожиданно хмурится. – Что за дешевая херня на тебе? – Какая? – теряюсь я. – Платье? – Нет. Вот это, – он бесцеремонно подходит ко мне и подцепляет пальцем тяжелую цепь на шее. – И серьги тоже. Где ты взяла эту безвкусную ерунду? – Твоя мама дала, – бормочу я, стараясь скрыть волнение от близости Алекса. – Это вроде что-то очень модное и дорогое. Он презрительно фыркает. – Это модное портит тебя, – Алекс так смотрит, что от его пронизывающего взгляда по рукам бегут мурашки. – Тебе нужно совсем другое. Снимай. – Нет, – непонятно почему начинаю упрямиться я. – Ты сам сказал, чтобы я оделась, как твоя мама скажет. А теперь тебе не нравится! – Мне очень нравится, – негромко говорит он. – Но без этого. А затем его пальцы вдруг касаются мочки моего уха и неожиданно бережно начинают вытаскивать из нее серьгу. Я замираю, все тело словно сковывает параличом, и я едва могу дышать. Тяжелая серьга с металлическим стуком приземляется на столик, Алекс принимается за вторую, и вскоре она тоже оказывается на столе. – Повернись, – хрипло приказывает он, и я безмолвно разворачиваюсь к нему спиной. Горячие жесткие пальцы пробегают по моей шее, заставляя меня вздрогнуть, а потом быстро расстегивают замок, и цепочка из белого золота соскальзывает вниз, гулко ударяясь об пол. – Все, – негромко говорит Алекс. Я чувствую его дыхание на своей коже, замираю в ожидании чего-то, но тут он внезапно отходит в сторону, и я чувствую непонятное разочарование. Словно что-то должно было случиться, но не случилось. Я медлю, а потом оборачиваюсь к Алексу. Без массивных украшений, с одной стороны, легче, а с другой, появляется чувство какой-то беззащитности. – И что, так лучше? – спрашиваю я с сомнением. – Лучше, – подтверждает он. – Но все еще не идеально. Я хочу сказать, что на идеальность я и не претендую, это к его блестящей Диане, но Алекс успевает раньше: – Пойдем со мной, Ника. – Зачем? – Пойдем. – А ты умеешь нормально разговаривать, а не приказывать? – вздыхаю я. – Нет, – усмехается он. – Ты привыкнешь. – Звучит не очень весело, – бормочу себе под нос я, но все-таки иду за Алексом, неловко ступая на слишком высоких для меня шпильках. Он не торопится: идет спокойно, давая мне возможность подстроить свой шаг под его. Мы доходим до кабинета, Алекс открывает его и придерживает мне дверь, пропуская первой вперед. – Зачем мы сюда пришли? – с любопытством спрашиваю я. И тут вдруг догадка осеняет меня, и я радостно всплескиваю руками: – Твои юристы придумали, как обойти договор, да? – Нет, – качает головой он. – Там все не так просто. И мы здесь не из-за документов. – А зачем тогда? Алекс молча идет к сейфу, быстро набирает комбинацию цифр, прикрывая кнопки второй ладонью, и металлическая дверь бесшумно открывается. Он достает оттуда плоскую коробочку, закрывает сейф и кладет ее на свой рабочий стол. – Что это? – я уже не могу сдержать любопытство и подхожу ближе к столу. – То, что должно быть сегодня на тебе, – невозмутимо отвечает Алекс, открывает крышку коробочки, и у меня просто перехватывает дыхание. На черном бархате лежат украшения с камнями такого яркого синего цвета, словно они сделаны из цветного стекла. Но для обычной стекляшки в их гранях слишком красиво преломляются лучи света. – Примерь, – кивает Алекс. – Я? Но… – Хочу посмотреть, подойдут ли тебе сапфиры. Сапфиры?! Такие крупные? Боже, сколько же они должны стоить? Я дрожащими пальцами достаю из коробочки серьги и вдеваю их в уши. Несмотря на их внешнюю тяжесть, ощущаются они очень удобными. – Вот, – неловко говорю я и выпрямляюсь, оборачиваясь к Алексу. Его глаза вспыхивают. – Да! И колье. Иди ко мне, Ника, я помогу надеть. Колье выглядит еще более дорого, чем серьги: на тонкой цепочке, усыпанной маленькими блестящими камнями (бриллианты?) висит один, но очень крупный сапфир в изящной оправе. Я поворачиваюсь к Алексу спиной, и он застегивает на мне это великолепие, опять касаясь меня своими горячими пальцами так, что я едва сдерживаю дрожь. Делаю шаг вперед, разворачиваюсь к нему лицом и сталкиваюсь с его жадным взглядом. Кажется, будто воздух между нами начинает трещать от электричества. – Вот теперь идеально, – хрипло говорит Алекс. – Что это? – тихо спрашиваю я, осторожно проводя кончиками пальцев по гладкой холодной поверхности сапфира. – Фамильные украшения, – отвечает он небрежно. – Остались от матери Марка. А ей перешли по наследству от каких-то немецких предков-аристократов. – Тогда они должны быть у твоей мамы, а не у меня, – испуганно выпаливаю я, сразу же чувствуя себя самозванкой. – Я ведь… – Мама их все равно не любит, – Алекс пожимает плечами. – Говорит, неудобные и тяжелые. Странно, мне они такими не кажутся. Наоборот: в них намного удобнее, чем в тех модных украшениях, которые я надела изначально. – Тогда… ладно, – неуверенно соглашаюсь я, хотя в голове бьется тревожная мысль о том, не должен ли этот комплект с сапфирами достаться Диане. Она ведь рано или поздно будет настоящей женой Алекса, а я так… фикция. Фиктивная жена в настоящих фамильных украшениях. – Иди, Ника, – говорит Алекс и отводит прядь волос с моего лица. – Через десять минут начнут приезжать гости. Моя мать уже внизу, я тоже скоро подойду туда. – Ты опять приказываешь, – бормочу я, изо всех сил стараясь скрыть свою реакцию на его прикосновения. – Да, – он усмехается и становится еще красивее, хотя я думала, что это уже невозможно. Я выхожу из его кабинета и иду по коридору, чувствуя легкое головокружение и странную приподнятость, словно я выпила бокал шампанского. Спускаюсь вниз на лифте (по лестнице не рискую идти, учитывая мои высокие каблуки) и удивленно замираю, потому что первый этаж дома преобразился невероятно! Мебель убрана, повсюду цветы, у стены играет скрипичное трио, на высоких столиках разложены закуски, похожие на произведения искусства, а панорамные стеклянные двери распахнуты настежь, соединяя дом с садом, где тоже все оформлено для приема гостей. Мама Алекса одета в изумрудное платье с изящной драпировкой, а ее светлые волосы спускаются по плечам каскадом локонов. Она озабоченно оглядывается, словно проверяя готовность дома к приему гостей, а потом замечает меня. – О дорогая, а я уже хотела за тобой посылать. Отлично выгля… – она замирает на полуслове. Карие глаза удивленно расширяются. – Откуда ты взяла это?! – Алекс дал, – растерянно отвечаю я, машинально хватаясь за колье. – Ну раз Алекс… – тянет она недоверчиво. – Смотри, этот комплект жутко неудобный, я его как-то надела в театр и потом еле дождалась антракта, чтобы снять. – Мне удобно, – заверяю я маму Алекса совершенно искренне. – Хм, – она, прищурившись, смотрит на меня и как будто хочет еще что-то сказать, но тут в дверях материализуется Наташа. – Гольберги приехали, Ольга Вячеславовна, – говорит она сдержанно. – Уже? Что ж, тогда… – мама Алекса делает глубокий вдох. – Тогда начинаем. Ника, идем со мной. Мы с тобой как хозяйки вечера обязаны встречать гостей. Это не выглядит трудной задачей, и я вместе с ней послушно улыбаюсь прибывающим людям в шикарных платьях и дорогих костюмах и, как попугай, повторяю одно и то же: – Добро пожаловать. Спасибо. Очень приятно. Меня кому-то представляют, какие-то мужчины мне многозначительно улыбаются, и все их лица сливаются для меня в одно сплошное пятно до тех пор, пока на дорожке не появляется высокая стройная фигура блондинки в алом обтягивающем платье. – Дианочка! – ахает мама Алекса. – Здравствуй! Диана Радонежская приветливо здоровается с ней, а потом останавливает взгляд на мне, и я просто физически не могу улыбнуться и даже сказать ничего не могу, потому что в ее глазах плещется такая откровенная неприязнь, что у меня слова застревают в горле.