Глава 14. Конец вечера

Мы заходим в дом, где уже полно людей, Алекс подводит меня к белому кожаному дивану в углу и приказывает: – Будь здесь. Чтобы я всегда мог тебя тут найти, ясно? – Почему бы сразу не приковать меня наручниками, – бормочу я. – Не надо подавать мне хорошие идеи, Ника, – скалится он. А потом уходит. Я вижу, что Алекс подходит к своей матери и что-то приглушенно ей говорит, отчего она сразу меняется в лице, а затем он идет к Диане. И уже больше от нее не отходит, но постоянно проверяет меня взглядом. Диана тоже на меня косится, и похоже, что мое присутствие ее сильно раздражает. Но это не моя забота, верно? Я сижу на этом диванчике не одна, периодически мне составляет компанию кто-нибудь из гостей. Чаще всего это пожилые тетушки, увешанные драгоценностями, как новогодние елки. Рядом с ними даже надетые на мне сапфиры меркнут. Мимо периодически проходят официанты, предлагая закуски, так что голодной я не остаюсь, но все равно сидеть тут довольно скучно. Я без особого интереса наблюдаю за тем, как проходит благотворительный аукцион, и очень жду того момента, когда можно будет уйти. За окном уже стемнело, зажглись мягким светом фонари, а сбор денег на благотворительность все не заканчивается. Но тут ведущий наконец завершает аукцион, благодарит всех присутствующих, а затем просит всех выйти на улицу, ведь там их ожидает невероятное пиротехническое шоу. Я тут же вскакиваю с дивана, едва не навернувшись на своих каблуках. Фейерверки?! Неужели здесь будут фейерверки?! Не на Новый год, не на День города, а просто так, чтобы повеселить гостей? Кажется, я никогда не привыкну к привычкам богатых. Вместе с толпой гостей я выбираюсь на улицу, надеясь, что не сильно получу за это от Алекса. Тем более, что его все равно не видно среди гостей. В конце концов, не могу же я пропустить фейерверки! Он должен это понимать! Гости заполняют все пространство перед домом, а меня оттесняют вправо, к небольшому декоративному пруду, который только недавно почистили после зимы и наполнили водой. Запускать фейерверки, видимо, будут за забором – подальше от самого дома, поэтому я поворачиваюсь в ту сторону и жду. – Я тебя еле нашла, – вдруг раздается за моей спиной высокий недовольный голос. Я резко оборачиваюсь и вижу…Диану. Она стоит около меня и кутается в короткую меховую шубку. Подол ее алого платья достает до самой земли, и я почему-то думаю о том, что неудобно, наверное, ходить в таком длинном платье. – А зачем меня искать? – глупо спрашиваю я, пытаясь подавить раздражение, потому что в ней меня бесит буквально все! От внешности до интонаций. – Алекс просил присмотреть за тобой, – небрежно говорит Диана. Алекс попросил…ее?! Я чувствую себя так, словно меня предали. – А где он сам? – спрашиваю я невыразительно, изо всех сил стараясь сдерживаться. – На него бокал с вином случайно пролили, он пошел сменить рубашку, – сообщает она, а потом зевает. – И долго нам стоять? Почему не начинают? Словно в ответ на ее слова, гаснут все фонари у дома, раздается грохот, и вспыхивает салют. Выглядит это безумно красиво, словно гигантские яркие цветы распускаются в темноте. Я завороженно наблюдаю за все новыми и новыми залпами, а когда вдруг вместо цветных всполохов в небе появляется очертания сердца в ладонях – символ сегодняшнего мероприятия, я вскрикиваю от удивления и громко хлопаю вместе со всеми. Про стоящую рядом Диану я забываю. Шоу заканчивается, фонари снова зажигаются, и гости понемногу возвращаются в дом. Какие-то люди еще стоят на улице, но толпы уже нет. – Боже, фейерверки – это такое мещанство, – надменно говорит Диана. – Торжество плохого вкуса. Но я не удивлена, что тебе понравилось. Это развлечение как раз твоего уровня. – Что? – я резко разворачиваюсь к ней, в висках начинает стучать. – Что вы имеете в виду? Накрашенные губы изгибаются в злой улыбке. – Неужели непонятно? – тянет Диана. Ее голос звучит негромко и нарочито ласково. – Глупая девочка, ни дорогое платье, ни фамильные сапфиры не превратят тебя в равную этому кругу. Даже не пытайся, ты только позоришь фамилию Кельнер. – Это не ваше дело, – шепчу я. – И перестань так смотреть своими коровьими глазами на Алекса, – безжалостно добивает она. – Это неприлично и попросту смешно. Влюбилась в своего дядю, или кто он там тебе, так держи это при себе, маленькая извращенка. Ясно тебе? Это больно. Больно еще и потому, что точно бьет в цель. Я и не думала, что моя зависимость от Алекса, мои взгляды на него так заметны. Господи, как унизительно, как мерзко. Мои щеки горят огнем, я задыхаюсь, беспомощно приоткрывая рот, и не могу ничего сказать. – Ну-ну, не плачь, – насмешливо говорит Диана и тянется к моему лицу, как будто желая стереть с него несуществующие слезы. И это становится последней каплей. – Не трогай меня! – выдыхаю я и резко отталкиваю от себя ее руку. Силу не прикладываю, просто хочу скорее убрать ее от себя, словно мерзкое насекомое. Но то, что происходит дальше, вводит меня в шок! Диана летит на землю так стремительно, будто ее сбил с ног какой-нибудь боксер, а не я. А затем она вскрикивает громко и пронзительно, привлекая внимание всех гостей, стоящих на улице. – Что я тебе сделала? – плачущим голосом спрашивает она, глядя на меня и прижимая ладонь к щеке. – За что? Я непроизвольно шагаю к ней, пытаясь понять, что случилось, но Диана опять вскрикивает: – Не приближайся ко мне! Только теперь я замечаю, что второй рукой она придерживает почти оторванный подол своего платья. Вторая ладонь по-прежнему прижата к лицу, и из перепуганных глаз катятся слезы. Все гости смотрят на нас, я слышу их перешептывания, которые они даже не пытаются приглушить. – Ненормальная… – Дальняя родственница, да? – Агрессивная, может, скорую… – А что с Радонежской? – На платье ей вроде наступила и по лицу ударила… Я растерянно оглядываюсь. Что за балаган?! Я ведь просто ее толкнула, даже не очень сильно. – Что тут происходит?! – рявкает вдруг Алекс. Все синхронно оборачиваются на него. Он стоит в нескольких метрах от нас и выглядит очень и очень разгневанным. Диана всхлипывает, а я вскидываю на него умоляющий взгляд. – Я не виновата, – бормочу я и машинально отступаю назад. – Я просто… просто… И тут каблук подворачивается, я неловко всплескиваю руками, пытаясь поймать равновесие, но это не удается, и я лечу спиной назад. Прямо в ледяную воду декоративного пруда. Здесь неглубоко, но от неожиданности я нахлебалась воды и теперь барахтаюсь, кашляя и отплевываясь. Холодно так, что я едва могу дышать. Лицо мокрое, волосы мокрые, платье мокрое, туфли тоже… Наверное, будь у меня чуть больше времени, я бы сгорела от стыда, думая, как я сейчас буду на глазах у всех вылезать из этого пруда, но уже через пару секунд через бортик переступает Алекс. Прямо в своих сверкающих кожаных туфлях и в костюме он делает несколько шагов по воде и оказывается рядом со мной. Поднимает меня, обхватив за плечи, укутывает меня в свой пиджак и берет на руки. – Передайте Наташе, – отрывисто говорит кому-то Алекс, – чтобы подготовила ванну, сухую одежду и теплый чай. Грелка тоже не повредит. – Я могу идти сама, – сипло говорю я, когда он без особых усилий выносит меня из воды, но почему-то не ставит на землю, а идет со мной на руках дальше. – Помолчи, Ника. – Алекс, милый, а я?! – слышу я растерянный голос Дианы. – Эта ваша девчонка явно со странностями. Ты не видел, но она так толкнула меня… – Я вернусь, и мы разберемся, Диан, – бросает ей Алекс. – Я вижу, что ты в порядке, значит, это не срочно. Сейчас надо сделать так, чтобы Ника не получила переохлаждения. – Ты серьезно?! – А ты считаешь, что ей надо дать умереть от пневмонии за то, что она тебя толкнула? – Милый, не перегибай. Я просто… – Я не толкала ее! – слабо протестую я. – С тобой мы тоже поговорим, Ника, – зло цедит Алекс. – Потом. – Это не я, – зачем-то повторяю я и прячу мокрое лицо у него на груди, чтобы не чувствовать на себе любопытные взгляды тех, кто был свидетелем моего позора. Какой ужас… Влипнуть в скандал с Дианой, а потом еще так унизительно искупаться в пруду на глазах у всех! Пусть Алекс мне что угодно говорит, но на этот праздник я сегодня больше не вернусь. Стоит представить, как они будут шептаться за моей спиной, сразу передергивает. Нет, я понимаю, что они все равно будут обсуждать сегодняшнее происшествие, будут называть меня больной, агрессивной, странной, опасной… Но пусть это все будет подальше от меня. Не хочу этого слышать! Не хочу видеть эти притворно-сочувствующие и жаждущие сплетен взгляды! Мы заходим в дом, вокруг нас гул любопытных голосов, поэтому я не поднимаю голову, а зажмурившись, еще сильнее утыкаюсь носом в теплую и твердую грудь Алекса, скрытую от меня всего лишь тонкой тканью рубашки. Кажется, я даже слышу мерное биение его сердца. Оно успокаивает. Так же, как и его запах – терпкий, пряный, с ноткой цитруса. Кажется, я могла бы дышать им бесконечно! По звуку раздвигающихся дверей я угадываю, что мы заходим в лифт, а через несколько минут Алекс уже заносит меня в мою комнату и наконец ставит на пол. Там уже ждут Наташа и Аня, которая так и осталась моей горничной. – Ванная еще набирается, – тут же отчитывается Наташа, – но одежду снять уже сейчас надо. Полотенце я приготовила, мы с Аней поможем. – Хорошо, – кивает Алекс и остается тут стоять. Наташа выразительно покашливает, но он, кажется, даже не замечает этого. – Александр Маркович, – наконец говорит она. – Иди уже отсюда. Девочку раздеть надо, а ты всех смущаешь. Если хочешь, потом зайдешь, когда уже в кровать ее уложим. Он бросает на меня странный взгляд, потом коротко кивает и выходит, прикрыв за собой дверь. Подо мной уже натекла небольшая лужа воды, пиджак Алекса висит на мне наполовину промокшей тряпкой, и я чувствую себя так отвратительно и беспомощно, как никогда в жизни. Жду, что Наташа будет сейчас отпускать комментарии в своей типичной язвительной манере, но, на удивление, этого не происходит. Она очень бережно помогает мне избавиться от мокрых насквозь тряпок, убирает на столик сапфировые украшения, попутно приказывая Ане принести мягкую фланелевую ткань, чтобы убрать с них влагу. Едва мокрая одежда оказывается на полу, меня тут же укутывают в огромную махровую простыню, на голову накручивают тюрбан из полотенца поменьше и ведут в ванную, где меня уже ждет исходящая паром горячая вода. Опускаюсь в ванну и с трудом сдерживаю стон то ли боли, то ли облегчения: после того, как я продрогла, вода кажется кипятком, но при этом напряженные продрогшие мышцы через несколько мгновений расслабляются, и это безумно хорошо. – Вот травяной чай, – говорит Наташа и ставит чашку на специальную подставку, которая крепится прямо к ванне. – Десять минут посидишь погреешься, потом надо надеть шерстяные носки, растереться мазью и в кровать под одеяло. Завтра будешь как новенькая. – То есть мне можно не возвращаться на этот вечер, да? – вырывается у меня. – Алекс сказал, что я могу в комнате остаться? – Понятия не имею, что он там сказал, – ворчливо говорит Наташа. – Но пусть только попробует тебя обратно туда потащить. Я с ним живо разберусь! И такой у нее решительный вид при этом, что я вдруг верю: эта грозная женщина с проблеском седины в темных волосах и правда может с самим Алексом разобраться. – Спасибо, – бормочу я и тянусь за кружкой с чаем. Руки еще подрагивают, поэтому взять ее получается не сразу. – Было б за что, – отмахивается Наташа. – Так, я пошла вниз, контролировать официантов, а то те, которых из службы кейтеринга прислали, криворукие, как бог знает кто. Через десять минут Аня к тебе постучится и скажет, что пора выходить. Вот халат, полотенце, тапочки, а вот здесь, на стене – тревожная кнопка, если плохо станет. – Я знаю. – Я просто напомнила, – строго говорит она, оглядывает меня с какой-то почти материнской придирчивостью и уходит. От горячей воды меня клонит в сон, и когда появляется Аня, я с радостью вылезаю, закутываюсь в халат и бреду к кровати. Следуя инструкциям Наташи, она растирает мне грудь и спину какой-то мазью, пахнущей лекарственными травами, выдает шерстяные носки, а потом, не удержавшись, спрашивает с любопытством: – А что там случилось? Мымра эта так визжала! Девчонки сказали, что ты с ней подралась. Реально что ли? И это она тебя в воду толкнула? – В воду я упала сама, – сонно бормочу я, укладываясь под огромное, теплое и легкое одеяло. – Это как? – не верит Аня. – Споткнулась. – А мымра что? – Ничего. Сказала, что я ее… – Я зеваю, продолжаю еще что-то невнятно говорить, но засыпаю раньше, чем слышу Анин ответ. Мне сейчас тепло и хорошо, все тело словно ватное, и совсем не хочется думать о том, что завтра меня ждет неприятный разговор с Алексом, где меня будут обвинять в нападении на Диану. Но ночью я просыпаюсь от того, что вся мокрая. Тело мелко потряхивает от озноба, а потом мне резко становится жарко и плохо, и я еле дотягиваюсь до кнопки вызова Наташи, а потом вырубаюсь. – Тридцать девять, – позже слышу я сквозь сон обеспокоенные голоса. – И не сбивается? – Нет. – Врача? – Да. – Надо будить Александра Марковича? – Нет, я сама вызову врача, я знаю. Иди лучше полотенце прохладной водой намочи. «Кажется, – думаю я в температурном бреду, – наш разговор с Алексом немного откладывается…»