Глава 15. Разговоры за дверью

Я болею два дня с высокой, не сбиваемой ничем температурой. Даже уколы, которые делал врач, помогают лишь на пару часов, а потом жар возвращается. Я почти ничего не соображаю, лежу тряпочкой и вяло реагирую только на понятные команды: «Поднимись», «Открывай рот», «Выпей вот это». Почти все время со мной рядом Наташа. Она приносит бульон, заставляя меня съесть хотя бы пару ложек, она кладет мне мокрый компресс на лоб, она помогает мне дойти до туалета и обратно – и голос ее звучит с грубоватой, но неожиданно искренней заботой. Приходит и Алекс, но он как будто не понимает, что делать и как мне помочь. Просто смотрит на меня с растерянностью и беспокойством, а я отворачиваюсь, прячусь от его взгляда. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии: нечесаную, плохо пахнущую, красную, потную… Лучше делать вид, что я сплю, и прятаться под одеяло. На третий день мне становится ощутимо легче, жар спадает, и я наконец забываюсь глубоким, спокойным, а не температурным сном. Сплю долго, восстанавливая силы, и даже вижу какой-то сон. В нем мы с Алексом плывем посреди огромного озера на маленькой лодке. Кругом ничего нет, только бесконечная голубая вода, а мы сидим так близко друг к другу, что это заставляет мое сердце биться чаще. – Ника, – говорит Алекс тихо и ласково. – Поправляйся, девочка. И тут я вдруг понимаю, что эти слова слышу уже не во сне. Они звучат на самом деле! Не открывая глаз, я просыпаюсь и сразу же улавливаю присутствие в комнате еще одного человека. Алекс! Это его едва уловимый пряный запах, это его чуть сбившееся дыхание, и это его низкий голос, который снова шепчет: – Ника…Что же ты творишь со мной… Вдруг я слышу скрип двери, в комнату ко мне явно заглядывает кто-то еще. – Вот ты где, Саша, а я тебя по всему дому ищу, – раздается возмущенный голос. Кажется, это его мама. И по интонациям, и по обращению: только она его Сашей называет. – Тише, – шепотом рявкает Алекс. – Ника спит. – Пора бы ей уже и просыпаться, день давно. – Она болеет, мам. Искупаться в апреле в ледяной воде – это не шутки. – Вот про это я и хочу поговорить, Саша. – Не здесь, – роняет он. – Подожди. Я слышу звук шагов, а потом хлопает дверь моей комнаты, и за ней в коридоре слышатся приглушенные голоса. Я колеблюсь всего пару секунд, а потом откидываю одеяло и встаю. Голова чуть кружится, но в остальном все довольно неплохо. Я на цыпочках подкрадываюсь к двери, и теперь разговор можно с трудом, но разобрать. – … твоя невеста обиделась, эта девчонка порвала ей платье, ты не должен был так это оставлять! – визгливо перечисляет мама Алекса. – Это не твое дело, – резко обрывает он ее претензии. – С Никой я потом поговорю, но на тот момент наказывать ее не имело смысла. Ей нужна была срочная помощь. – Это мог сделать любой другой. Охрана, к примеру. Зачем нужно было самому лезть в воду? – Все стояли и пялились, никто даже пальцем не шевельнул, чтобы ей помочь. Кого я должен был ждать, по твоему мнению? Или чего? Пока она там утонет или замерзнет до воспаления легких? Повисает пауза. – Мне не нравится твое внимание к ней, Саша, – вдруг четким и абсолютно адекватным голосом произносит его мама. – Ты же понимаешь, какие разговоры могут пойти? Вы для всех кровные родственники. – Мне плевать. – А мне нет. И я вообще не понимаю, где твои глаза, сынок. Эта девочка по-своему милая, признаю, и понимаю, что ты мог ей немного увлечься, но с Дианой она не сравнится. Когда вы уже объявите о помолвке? – Этого пока нет в наших планах. – Ты подумай, сейчас отличный момент! – не сдается его мама. – Если ты придешь с кольцом, она сразу растает. От обиды и следа не останется! – Я повторяю, мам, пока – нет. – Сынок, – ее голос становится тише, и в нем проскальзывает явное беспокойство, – ты же понимаешь, что не можешь шесть лет встречаться с дочкой такого человека, как Радонежский, а потом передумать на ней жениться. – Это наше с Дианой дело, ее отец тут не при чем. И ты тут тоже не при чем, мама. – Я же за тебя беспокоюсь! – приглушенно восклицает она. – Думаешь, я всю жизнь жила с инвалидом старше меня на двадцать лет, потому что мне это очень нравилось? Да просто мне выпал счастливый лотерейный билет, и я не могла его упустить. Я хотела, чтобы ты стал частью этого мира! А теперь надо сделать еще один важный шаг и закрепиться здесь окончательно. Даже если что-то пойдет не так, ты уже будешь зятем Радонежского, а потом и отцом его внуков. – Мам, не надо манипулировать мною через жертвы, о которых я не просил, – отрезает Алекс. – Не просил? Значит, тебе лучше было бы в детском доме, как этому твоему брату? Или на улице с бандюками? – Разговор окончен, мам! Хватит. Ты уже перешла все границы. Я в изумлении замираю. Услышанные от мамы Алекса слова взрывают мне мозг. Брату?! У него есть брат? И именно из-за шока от таких новостей я пропускаю тот момент, когда дверь моей комнаты вдруг резко распахивается, и я нос к носу оказываюсь с Алексом, который, видимо, решил обратно зайти ко мне. Увидев меня, он замирает на пороге и удивленно присвистывает. – Я ничего не слышала! – тут же протестую я, предательски краснея. И нервно одергиваю на себе пижаму. – Не верю, – хмыкает он. Я вглядываюсь в коридор за спиной Алекса, чтобы понять, стоит ли там его мама и пришел ли мне полный или только частичный капец, но он верно понимает мой взгляд и качает головой. – Она ушла только что. И не знает, что ты подслушивала. – Слава Богу, – вырывается у меня, и я краснею еще больше. Сама себя выдала с потрохами. Интересно, еще не поздно упасть в обморок, чтобы как-то вывернуться из этой неловкой ситуации? Алекс хмыкает еще раз и скользит по мне задумчивым взглядом. – Я так понимаю, ты идешь на поправку, судя по твоей внезапной прыткости, Ника. – Я не хотела подслушивать! Прости! Я думала, вы обо мне говорите, и хотела… – Вряд ли ты услышала там что-то новое, – пожимает Алекс широкими плечами, и я вдруг замечаю, какой усталый у него вид. Под холодными голубыми глазами пролегли темные тени. – Но на будущее: я такого терпеть не могу. – Прости, – снова повторяю я. – Это все, за что ты хочешь извиниться? – спокойно интересуется он. – Да! – вспыхиваю я. – Если ты про Диану, то я уже все сказала! Я ничего не делала, и на платье ей не наступала… – По камерам видно, что ты ее толкаешь, – замечает Алекс. В его тоне нет обвинения, скорее холодное любопытство. – Я… я толкнула, но совсем немного. И не била! И платье не рвала! – А почему толкнула? – Она, – я делаю паузу и глубоко вздыхаю, – она говорила мне всякие гадости. А потом потрогала меня за лицо, и я уже не смогла сдержаться. – Зря, – констатирует Алекс. – Что зря? – Зря не сдержалась. Про падение в воду – вообще без комментариев. – Я не специально! – вскрикиваю я, внутри все кипит от возмущения. – Ты что, думаешь, что я специально свалилась и вымокла?! – Успокойся. И сядь на кровать. Я не говорил, что ты специально это сделала. Но ты позволила спровоцировать себя, позволила другим людям влиять на свое эмоциональное состояние настолько, что упала в воду. Надо быть сдержаннее. Пригодится в жизни. – Спасибо, очень ценная мысль, – не удерживаюсь я от сарказма. – Но, может, ты лучше придержишь свою Диану, чтобы она ко мне не лезла? Расскажешь ей, а не мне, как надо себя вести? Объяснишь, что я ей не соперница, а то она, кажется, считает иначе. – Не помню, чтобы я спрашивал у тебя совета, как мне обращаться со своей женщиной, – холодно говорит Алекс, и я вздрагиваю, как от удара. Это звучит ужасно. И я… кажется, ревную. Не имею права, но все равно ревную. Я обхватываю себя за плечи, словно пытаясь удержать внутри это горькое, раздирающее на части чувство, и иду к кровати. Сажусь на нее и, стараясь не смотреть на Алекса, говорю: – Я не хочу больше появляться на всех этих мероприятиях. – Придется, Ника, – безжалостно говорит он. А потом чуть мягче добавляет: – Но не в ближайшее время, согласен. Тебе надо для начала выздороветь. Я дергаю плечом, но ничего не отвечаю. Алекс тоже молчит. Я жду, что он уйдет, но он почему-то все еще стоит тут. – Твоей тете я сам позвонил, чтобы она не волновалась, – наконец нарушает он тишину. – Сказал, что у тебя вирус. Так что если тебе лучше, напиши ей или позвони. Твоего дядю послезавтра выписывают, показатели в норме, прогнозы хорошие. – Спасибо. Алекс тяжело вздыхает, а потом вдруг садится рядом со мной. И огромная кровать сразу кажется очень тесной, а дышать становится тяжелее. – Я был неправ, что подпустил к тебе свою мать, – четко выговаривает он. – Я понятия не имел, что она решит выдать тебя замуж. – Ей бы это не удалось, – невесело усмехаюсь я. – Я уже замужем. – Это знаем только мы с тобой, – отвечает он мне усмешкой, и наши взгляды на секунду встречаются. Я тут же воровато отвожу глаза. Я очень стараюсь не думать о том, что услышала из разговора за дверью. О том, что Алекс ко мне проявляет внимание. О том, что он все еще не сделал предложение своей потенциальной невесте. О том, что он, может быть, ко мне… Нет, нет, нет. Не думать, не надеяться. Просто контракт, просто фиктивный брак, ничего больше. Что-то же еще было в этом разговоре, за что я зацепилась… Что Алекс… Точно! – У тебя есть брат? – выпаливаю я резко, и Алекс удивленно хмурится. – Твоя мама просто так сказала, – тут же неловко поясняю я. – Про бандитов, улицу, про брата… – То есть ты не только подслушиваешь, но потом еще и требуешь от меня объяснить тебе непонятные моменты разговора? – поднимает бровь Алекс. – Не слишком ли нагло, Ника? – Я болею, – защищаюсь я. – Считай, что это просто маленькое желание очень больного человека. Неужели тебе жалко? Холодные глаза вспыхивают внезапным весельем. – Ты еще и торговаться научилась, – усмехается Алекс. – Ника-Ника… А я смотрю, ты тот еще омут с чертями. Я выжидающе смотрю на него, не ведясь на эту провокацию, а он вздыхает и наконец нехотя сообщает: – Да, у меня есть младший брат. По отцовской линии. – Он был на благотворительном балу? – Кто? Лекс? – фыркает он. – Нет, конечно. Представляю, чего бы мне стоило затащить его туда. Или переодеть в костюм. – Лекс? Так зовут твоего брата? – Да. – Он Лекс, ты Алекс, – смеюсь я. – Вас родители специально так похоже назвали? По его лицу видно, что шутку он не оценил, поэтому я быстро меняю тему: – А твой, то есть ваш отец, он… – Он мертв, – резко отвечает Алекс. – Это все, что тебе нужно знать, Ника. Вернее, это даже больше, чем тебе стоило бы знать. Он делает короткий вдох, словно пытаясь успокоиться, а потом внимательно смотрит на меня. – На самом деле, я очень рад, что ты идешь на поправку. Мне нужно с тобой обсудить кое-что важное, но сначала я должен задать тебе один вопрос. – Какой? – Ты девственница?