Глава 18. Выбор

Алекс Дела в Италии удается уладить за пару дней. В целом я так и планировал, а третий день оставил себе на то, чтобы доехать до Флоренции, погулять там, зайти в галерею Уфицци и поесть в любимом ресторане знаменитый флорентийский стейк. Мини-отпуск, который я сто процентов заслужил. Но вместо этого я прошу помощника поменять мне билет с завтрашнего дня на сегодня. Плюсы бизнес-класса в том, что это можно сделать без особых проблем. Личным джетом было бы еще удобнее, но за границу я на частном самолете летаю редко. – Предупредить Наталью, что вы прилетите раньше на один день? – услужливо спрашивает помощник. – Нет, – рассеянно роняю я. – Считай, что я хочу всем сюрприз сделать. Не всем. Одной девочке с огромными синими глазами. Помощник сначала удивленно смотрит на меня, но тут же снова натягивает на лицо профессиональную улыбку и кивает. Правильно. Это не его дело. Не его дело, что я хочу скорее вернуться домой, раздеть свою невинную жену и уложить ее на свою кровать. Хочу, блядь. Хочу и ничего не могу с этим сделать. Меня к ней тянет. Это как сумасшествие. Наваждение. Вирус. Я не могу перестать о ней думать, я не могу перестать на нее смотреть. Когда отец за пару дней до смерти сообщил мне, что я должен буду жениться на какой-то девчонке, которой сейчас еще даже восемнадцати лет, я решил, что у него крыша потекла. Так, наверное, и было, иначе он, который всегда принимал ювелирно точные бизнес-решения, не написал бы такое сумасшедшее завещание, которое поставило под удар не только меня, но и все корпорацию. Несколько десятков предприятий, сотни тысяч рабочих мест… Я должен был оставить это все под своим управлением, иначе оно бы развалилось. Я все же был Кельнером, пусть и не по рождению, а значит, должен был думать об интересах дела. А это значило жениться на этой девочке. Фиктивный брак, ничего такого – так я себя убеждал. Я приезжал к ним в гости, вел разговоры с тетей, а рядом сидела Ника – это тщедушное существо с юношескими прыщами. Она каждый раз краснела до ушей, стоило мне поднять на нее взгляд, и ни разу не смогла не то что поддержать разговор, но даже слово мне не могла сказать. «Убожество», – брезгливо думал я. Но подарил ей в шестнадцать кольцо, чтобы обозначить свои намерения. Эта дурочка расплакалась и убежала. Но тетя ее потом сказала, что Ника подумает и обязательно согласится. Еще бы она не согласилась! Как будто они не знали о том договоре, который подписывали, принимая деньги от моего отца. А может, и не знали. Никина тетя не была похожа на человека, который тщательно читает бумаги перед тем, как их подписать. А сама Ника была еще ребенком. Глупым подростком, единственная ценность которого была в том, что в этом нелепом теле текла кровь Кельнеров. В отличие от меня. Соблюдая приличия, я повторил предложение для Ники в ее семнадцать и восемнадцать лет, и она наконец впервые пролепетала сама, что согласна. И опять покраснела, став почти малинового цвета. Но теперь она хотя бы начала быть похожей на девушку, а не на подростка. Без прыщей личико Ники оказалось неожиданно симпатичным: с аккуратным носиком, почти фарфоровой кожей и ярко-синими глазами. Фигурку сложно было оценить, потому что носила она дешевые мешковатые тряпки, но ясно было, что как минимум девчонка стройная. Наверное, она бы даже могла мне понравиться, если бы я западал на юных. Но это был не мой случай: я всегда любил взрослых, уверенных в себе женщин, чья красота была только частью обаяния их личности. Я любил равных мне. Пустоголовые девчонки, у которых из плюсов была только упругая грудь и длинные ноги, никогда меня не интересовали. И да, надевая Нике на палец фамильное кольцо с брильянтами, я чувствовал злость и ярость от того, что на ее месте должна была быть другая. На ее месте должна была быть Диана – королевское имя и королевская стать. Диана – идеально подходящая мне по уму и темпераменту женщина, с которой был отличный секс, с который можно было поговорить о бизнесе и искусстве, которая никогда мне не выносила мозг и которая стала бы мне идеальной женой. Но не стала. Потому что в моей жизни появилась Ника, и все пошло… Все пошло совсем не туда. Она оказалась слишком честной, слишком живой, слишком проницательной и… пиздецки красивой. Ее красота не била в глаза, как идеальная внешность Дианы, но на Нику хотелось смотреть снова и снова. Снова, блядь, и снова! Смотреть, как она заправляет темную прядь волос за маленькое ухо, как улыбается, как задумчиво сдвигает брови. Смотреть, как вспыхивают ее глаза, когда она пытается мне противостоять. Я говорил себе, что не трону ее. Что найду способ разорвать наш брак и дать этой девочке свободу, которую она заслужила. Я говорил себе, что все еще люблю Диану. Что это нормально – охлаждение после шести лет отношений, мы ведь с ней уже не гонимся за той страстью, что была в начале. Мы партнеры, мы будущие супруги, у нас все отлично получится. Но когда Диана выставила Нику на посмешище, я был в такой ярости, что готов был придушить свою якобы невесту голыми руками. И сказал ей то, чего раньше никогда бы не сказал. Это не так страшно. Я все еще могу ее вернуть. Но дома меня ждет Ника. Наивная девственная Ника, которая думает, что если она сказала мне «да» и разрешила уложить ее в кровать, то это ничего не изменит. Глупая. Глупая девочка. Это изменит все. *** Когда мы подъезжаем к воротам дома, охрана удивленно меня приветствует. – Здравствуйте, Александр Маркович. А разве вы не завтра должны были вернуться? – Завтра, – киваю я. – Но планы поменялись. Я выхожу из машины и вдруг замечаю на парковке тачку Дианы. Красная ауди последней модели, она только недавно на нее пересела. Диана сама водит, терпеть не может, когда ее возят – предпочитает сама рулить и управлять ситуацией. И не только на дороге, но и в бизнесе, и в жизни тоже. Что она здесь делает? У меня возникает неприятное предчувствие, и я, отмахнувшись от своего помощника и оставив на его совести все свои вещи, быстро иду к дому. Захожу в холл и сразу же слышу голоса из гостиной. Размашисто шагаю в ту сторону и, видимо, оказываюсь слишком громким, потому что с моим появлением голоса замолкают, и мне навстречу поднимается из кресла растерянная Диана. – Алекс?! Напротив нее сидит Ника, но она почему-то отворачивается и прячет лицо в ладонях. И это мне очень не нравится. – Что здесь происходит? – холодно спрашиваю я и смотрю на Диану. – И что ты здесь делаешь? – Просто было скучно, – улыбается она, быстро приходя в себя. – Вот и решила, пока тебя нет, приехать и познакомиться с новой родственницей. Надо же налаживать семейные связи, а то на том вечере у нас как-то общение не задалось. Ложь. Пиздеж, в котором нет ни слова правды. Интересно, она хоть когда-нибудь разговаривала со мной абсолютно искренне? Да хрен с ним с абсолютом, была она со мной хоть на пятьдесят процентов откровенна? – Ника, – негромко зову я ту, что врать как раз не умеет. В ее синих глазах сразу все написано. – Посмотри на меня. Она мотает головой, плечи вздрагивают, и я вдруг различаю сдавленное всхлипывание. Это неожиданно отзывается во мне приступом ярости. Мгновенно преодолеваю несколько шагов до ее кресла, бесцеремонно убираю ее ладони от лица и вижу там то, что и ожидал: красные заплаканные глаза и мокрые щеки. – Она тебя обидела? – хрипло спрашиваю я, не зная, что делать с собой. Внутри все как ножом режет. Мне никогда не было дела до чужих эмоций. Диана иногда в шутку называла меня «бесчувственным бревном», а я пожимал плечами и отшучивался в ответ, что только из таких и получаются хорошие бизнесмены. Если не верит, пусть на своего отца посмотрит. Но с Никой почему-то все иначе. И не могу сказать, что мне это нравится – оказывается, это жутко неудобно, когда чьи-то слезы так сильно тебя тревожат. – Что ты ей сказала? – рычу я на Диану, а она в ответ закатывает глаза. – Господи, Алекс, у нас что, как в детском саду: кто плачет, того и пожалеть надо? Не хочешь узнать, каких гадостей она мне наговорила? Поверь, их было предостаточно. Просто я уже вышла из того возраста, когда по такому поводу рыдают. Ника делает глубокий вздох и неожиданно сама обращается к Диане чуть хриплым, но вполне уверенным голосом: – Это последний раз, когда я с вами разговаривала. И если вам интересно, то мой ответ на ваш вопрос – «нет». Какой вопрос? О чем они говорили? Какого хрена Диана от нее хотела? Я это обязательно выясню. Но потом. – Да, это последний раз, – спокойно сообщаю я, глядя на ту, которую когда-то считал идеалом женщины. И не могу понять, что находил в ней раньше. – И последний раз, когда ты приезжаешь в этот дом, Диана. Я отдам распоряжение охране. Больше тебя на территорию не пустят, если только я не разрешу. Ника издает сдавленное восклицание и удивленно смотрит на меня, а Диана резко бледнеет и выпрямляется. – Алекс… Ее голос звучит резко и зло, как предупреждение. Как шаг на ту территорию, с которой уже нельзя будет просто так вернуться и все забыть. Наш прошлый разговор был болезненным и неприятным, но сейчас я планирую сказать еще более неприятные вещи. – Помнишь, я говорил тебе, что мне надо подумать? – равнодушно говорю я, подтверждая этим самым, что я бесчувственное бревно. – Так вот. Я подумал. Мы расстаемся. – Что?! – Заявление для прессы сделаю в понедельник. Если хочешь, мой помощник может согласовать наши с тобой версии причин, по которым это случилось. – Ты… ты охуел? – выдыхает она разъяренно, теряя весь свой глянцевый лоск. – Ты рвешь со мной?! Из-за этой подстилки? Перед глазами все вспыхивает красным, и я с трудом себя сдерживаю. – Только попробуй еще раз так сказать, Диана, – говорю я обманчиво спокойным тоном. – И ты очень сильно об этом пожалеешь. А теперь идем, я провожу тебя до машины. Тебе пора. Ника, жди меня здесь. – Конечно, жди его тут, – злобно усмехается Диана. – Тебе ведь нравится быть для него послушной собачонкой, правда? Никакой гордости, никакого самоуважения. – А у вас? – тихо спрашивает Ника. – Ах ты… – Закрой рот, – цежу я сквозь зубы, хватаю Диану за запястье и буквально выволакиваю ее в холл. Подальше от Ники. – Что ты тут устроила? – Пыталась понять, что с тобой происходит, – буквально выплевывает она мне в лицо. – Алекс, ты с ума сошел? Сказать, сколько проблем у тебя будет, сколько контрактов сорвется, когда я сегодня вечером позвоню отцу и скажу, что ты меня бросил? – Ты угрожаешь мне? – прищуриваюсь я. Диана презрительно кривит губы и продолжает, не отвечая на мой вопрос: – А главное ради кого все это? Ради молоденькой дурочки? Думаешь, я бы не позволила тебе с ней развлечься и не закрыла бы на это глаза? У меня хватает ума и опыта, чтобы понимать, что у мужчин бывают разные потребности. Вот только удовлетворять их надо так, чтобы никто не видел. А не так как ты – притащил ее на благотворительный бал прямо при мне. Ты подумал, как я должна была себя чувствовать, Алекс?! – Мы только что расстались, – небрежно напоминаю я. – И теперь ты можешь найти себе того, кто будет понимать твои чувства. Диана целую секунду смотрит на меня молча, а потом раздраженно вздыхает: – Ясно, сейчас с тобой бесполезно что-то решать. Я поехала. Как только у тебя мозги из члена вернутся на свое законное место, звони. Тогда и поговорим. И в память о том, что у нас с тобой было, я даже дам тебе второй шанс. Она гордо разворачивается на каблуках и идет с высоко поднятой головой к выходу. Я не останавливаю ее, просто слежу через панорамное окно за тем, как Диана садится в машину. «В память о том, что у нас было…» А что у нас, блядь, было? Секс? Рестораны? Поездки? Выходы в свет? Разговоры о бизнесе? Ужин с ее отцом раз в полгода? Не такой плохой набор на самом деле. Проблема даже не в нем, а в том, что раньше меня все это устраивало. Ровно до тех пор, пока я не женился на Нике.