Глава 19. Жена

Из окна гостиной мне хорошо видно, как хлопает дверь глянцевой, ярко-алой машины, в которую садится Диана. Как же я жалею, что согласилась встретиться с ней! Она как будто мне все нутро своими словами расковыряла и напихала туда грязи. Видно, что в манипуляциях ей нет равных, а я совсем не умею такое. Я бы не справилась с ней, если бы не Алекс. Алекс… Он так внезапно появился и такие слова говорил, что мне все еще не верится в реальность произошедшего. Может, я сплю? Это бы многое объяснило. Слышу из холла тяжелые шаги Алекса, возвращающегося в гостиную, и неосознанно выпрямляюсь и приглаживаю волосы. Но заплаканное опухшее лицо никуда не деть, и я, наверное, сейчас выгляжу просто ужасно. – Она уехала, – говорит Алекс. – Хорошо. – Я отвожу глаза в сторону, боясь встретиться с ним взглядом. – Что она тебе наговорила? – Неважно. – Важно. – Нет. – Ника! – повышает он голос. – Я жду! – Почему ты расстался с Дианой? – вместо ответа выпаливаю я. – Ты же говорил, что любишь ее. – Все меняется, – невозмутимо пожимает плечами Алекс. – И почему ты приехал сегодня? – Все меняется, – с усмешкой повторяет он. – Я ждала тебя завтра, – беспомощно говорю я. – Ждала? – в голосе Алекса вдруг появляется хрипотца, а холодные глаза вспыхивают. – Значит, ждала меня, Ника? Это хорошо. Кажется, у нас с тобой были планы. Но сначала стоит поужинать, как считаешь? Он делает шаг к моему креслу и проводит пальцами по моей щеке, а затем заправляет прядь волос мне за ухо. – Тебе идут сапфиры, – низким голосом продолжает Алекс, и моя кожа покрывается мурашками от того, каким неожиданным трепетом отзываются внутри его слова. – Я рад, что ты их носишь. А где кольцо? Он ловит мою ладонь и поглаживает пальцы. – К-какое? – бормочу я, не в силах сосредоточиться. Мысли уплывают в разные стороны, а все мое существо сейчас сосредоточено на том, как Алекс меня касается. – Обручальное кольцо. Я же сказал тебе, чтобы ты продолжала его носить. Просто на другом пальце. – На другом неудобно, – выдыхаю я. – И… и вообще это неправильно. Неправильно. Все неправильно. Диана – злобная мегера, но в чем-то она была права: у меня нет ни грамма самоуважения, и я действительно всего лишь подстилка для Алекса. Или во всяком случае скоро ей стану. Выйти замуж фиктивно – это ужасно, но лишиться девственности только для того, чтобы ничего не заподозрил гинеколог – это крайняя степень унижения. За гранью. Неужели я действительно позволю это делать с собой? Да, есть договор, но ведь должны же быть хоть какие-то рамки? – Я хочу уехать, – резко говорю я. Алекс хмурится. – Что? Поясни, Ника. – Нечего пояснять. Я хочу уехать! – я слышу в своем голосе истеричные нотки, поэтому замолкаю, делаю короткий вдох и, немного успокоившись, продолжаю: – Снимите мне какую-нибудь комнату или квартиру подальше отсюда. Для вашего завещания неважно, где я живу, ведь так? И я не буду с вами спать. И к врачу тоже не пойду. Как вы это будете решать, мне все равно! Ясно? В договоре было написано, что я должна выйти за вас замуж – я вышла! Все! Вы не имеете права больше ничего от меня требовать! Не имеете! – Ника… – И не трогайте меня! Я вырываю руку из его пальцев и неожиданно для себя заливаюсь слезами. – Почему ты опять начала называть меня на вы? – тихо спрашивает Алекс, но я захлебываюсь рыданиями и не могу ему ответить. Я сама не понимаю почему. Наверное, чтобы отгородиться от него, забыть про то, насколько у нас получилось сблизиться, ведь это все равно бессмысленно. Когда-то я думала, что буду с ума сходить от счастья, если Алекс расстанется со своей Дианой, но получилось наоборот: от увиденной сцены мне стало еще хуже. Раньше я хотя бы верила в то, что он способен кого-то сильно, по-настоящему любить, пусть и не меня, а теперь оказалось, что это не так. Они были вместе с Дианой шесть лет, он сам при мне называл ее своей женщиной, своей будущей невестой, а потом просто равнодушно выставил из дома. И если Диана права и у Алекса есть ко мне какой-то интерес, то это тоже не продлится долго, так? Но скорее всего она ошибается, ей ведь неизвестны подробности завещания. Алексу интересна не я, он лишь хочет вернуть себе с моей помощью свое наследство. И готов даже переспать со мной ради этого. – Отпустите меня, – некрасиво всхлипнув, прошу я. – Я так больше не могу. – Я не могу тебя отпустить, – качает головой Алекс и неожиданно бережным жестом стирает слезы с моего лица. – Ты моя жена, Ника. – Смешно, – издаю я истеричный смешок. – Я ненастоящая жена. Жена, про которую никто не знает! Которой ты стыдишься! Я опять перехожу на «ты», но даже не замечаю этого. Я правда обессилена и больше всего на свете хочу уйти отсюда. Уйти от Алекса, из-за которого вся моя жизнь превратилась в кошмар. И как было бы просто, если бы я к нему была так же равнодушна, как и он ко мне… Алекс смотрит на меня тяжелым взглядом, темные брови сдвинуты, из-под них сверкают холодные голубые глаза. – Ты права, – медленно говорит он, и от этого хочется закричать в голос. Я, конечно, не думала, что он будет все отрицать, но разве нужно так явно подтверждать мою никчемность? Но тут Алекс продолжает: – Ты права. Эта бессмысленная игра затянулась. Я устал от нее. И ты, как я вижу, тоже. Пора поставить все на свои места. Он достает из кармана пиджака телефон и не глядя набирает чей-то номер. Дожидается ответа и говорит: – Наташ, привет. Да, я раньше приехал, так получилось. Будь добра, собери через пятнадцать минут в гостиной весь персонал. Хочу кое-что всем сказать. От удивления у меня даже слезы перестают течь. – Алекс? – еле слышно зову его я. – Что ты делаешь? – То, что давно надо было сделать, – бросает он небрежно. Потом смотрит на меня и мягко говорит: – Не хочешь умыться, Ника? – Зачем? – Сейчас все сюда придут. И мне нужно, чтобы ты присутствовала при этом разговоре. – Приказываешь? – криво усмехаюсь я. – Прошу, – негромко говорит он. И на это мне нечего ответить. Киваю. Да, наверное, надо дойти до туалета, который тут в двух шагах, и привести себя в порядок. Будет не очень, если все в доме увидят меня такой страшной и заплаканной. Алекс подает мне руку, помогая подняться из кресла. Словно в каком-то полусне, я иду в туалет, умываюсь ледяной водой и какое-то время держу холодные мокрые ладони прижатыми к глазам. Вместо компресса. Становится чуть лучше. Я привожу в порядок волосы и задеваю пальцами край сережки. Ловлю ее, поглаживаю прохладный твердый камень, как будто это мой талисман. Впрочем, почему как будто? – Ты Кельнер, – говорю я себе, глядя в зеркало. – Ника Кельнер. И это имя у тебя никто не отнимет. Когда я появляюсь в гостиной, я уже спокойна, во всяком случае внешне. Я все еще не понимаю, что задумал Алекс, но это не мешает мне улыбнуться и тепло поздороваться с теми работниками, которые уже пришли. Люди явно волнуются: неловко переступают с ноги на ногу, обмениваются настороженными взглядами, косятся на меня и еле слышно шепчут что-то на ухо друг другу. Господи, надеюсь, Алекс не собирается делать им выговор. Или увольнять всех. Кто знает, что происходит в его голове? – Вечер добрый, – бодро говорит Наташа, появляясь в числе последних. – С приездом, Александр Маркович, мог бы и предупредить. Повара рассчитывали, что ты завтра приедешь. – Это был сюрприз, – пожимает плечами Алекс. – Все здесь? – Все, кто мог прийти. Двое человек остались на кухне и охрана тоже почти вся на посту. Мы потом им все передадим. – Хорошо, – Алекс обводит всех внимательным взглядом, а потом обаятельно улыбается. – Прошу прощения, что был вынужден оторвать вас от дел, но у меня есть важная новость, которую я хотел бы сказать вам лично. Потому что это повлияет на вашу работу и ту иерархию, которая существует в нашем доме. Люди молчат и настороженно на него смотрят. Я начинаю догадываться, и мне хочется закричать «Нет! Не говори этого! Это же все равно неправда!» – Мы с Никой, – рука Алекса ложится мне на плечо, и я вздрагиваю от того, какая она тяжёлая и горячая. – Недавно поженились. Были причины, по которым нельзя было объявить об этом раньше, но сейчас я счастлив представить ее вам как свою законную жену. Теперь она хозяйка этого дома, и ее слово значит столько же, сколько мое. У Ани по-детски приоткрывается рот, Наташа впервые на моей памяти выглядит растерянной, а на остальных я не смотрю, но кожей чувствую, в каком шоке они все сейчас пребывают. Ситуацию спасает какой-то парень (кажется, он занимается электрикой в доме), который басом орет: – Поздравляем! И тут же это слово подхватывают все остальные голоса, скандируя: – По-здра-вля-ем! По-здра-вля-ем! – Горько! – вдруг слышится среди этого шума чей-то звонкий смелый голос. Алекс с улыбкой разворачивается ко мне, берет в ладони мое лицо и бережно касается моих губ своими. А потом, когда восторженные крики и аплодисменты становятся еще громче, поднимает руку, заставляя людей утихнуть. – Спасибо за поздравления, – говорит Алекс дружелюбно, но твердо. И становится ясно, что несмотря на почти семейную атмосферу в гостиной, он не позволит перейти черту, отделяющую персонал от хозяев. – Спасибо, – выдавливаю я из себя, понимая, что молчать в такой ситуации странно. Но господи, зачем он это сделал? Зачем?! – Что-то хочешь еще сказать? – интересуется Алекс, и в его голосе я улавливаю намек. Наверное, от меня чего-то ждут. Но чего? Может, благодарности? Или какого-то распоряжения? – Спасибо, что пришли, – говорю я хриплым от волнения голосом. Откашливаюсь и добавляю: – Благодарим за поздравления. Теперь вы можете вернуться к работе. Бросаю быстрый взгляд на Алекса, чтобы понять, то я говорю или нет, и вижу в его глазах одобрение. Выдыхаю. Ловлю на себе задумчивый взгляд Наташи и ужасно хочу все ей объяснить, сказать, что это ничего не значит, просто Алекс это сказал всем, чтобы… Чтобы что?! Я не понимаю! Персонал расходится, у них у всех явно приподнятое настроение: еще бы, они шли получать выговор или увольнение, а тут такая новость хорошая! Когда мы остаемся одни, я пытаюсь сбросить с плеча руку Алекса, но он не дает: наоборот, приобнимает сильнее и вдобавок притягивает меня к себе. – Что за представление? – еле слышно спрашиваю я. – Почему представление? – удивляется Алекс. – Я не сказал ни слова неправды. Ты моя жена. Ты хозяйка в этом доме. – Раньше ты говорил другое. И чему я должна верить? – Матери я позвоню завтра, – вместо ответа говорит он. – По вечерам ей не дозвониться, она со своими молодыми любовниками зажигает обычно. – Ты и маме своей хочешь сказать? – у меня даже дыхание перехватывает. Он что, совсем с ума сошел?! Его пальцы пробегают по моей щеке и легко поглаживают ее, потом ласково отводят прядь волос с лица и заправляют ее за ухо. – Я же сказал тебе: я абсолютно серьезен, – уверенно говорит Алекс. – Ты голодная? Мотаю головой. Еда – это последнее, о чем я сейчас могу думать. – Я… пойду к себе, – непослушными губами выговариваю я. – Я… устала. Мне надо прийти в себя и понять, что происходит. – Иди, – соглашается Алекс. – Я с тобой, мне переодеться надо после самолета. Он находит мою руку и ведет меня к лифту, а я в таком шоке, что даже не выдергиваю ладонь из его пальцев. Мы поднимаемся на этаж, где расположены наши спальни, идем по коридору, и тут я замираю, как вкопанная, потому что вижу: дверь моей комнаты распахнута и сразу несколько горничных переносят оттуда вещи в другое место. В спальню Алекса! – Что происходит?! – выдыхаю я непонимающе. – Переезд в супружескую спальню, – ухмыляется он. – Что… Алекс обнимает меня со спины, наклоняется к моему уху и шепчет: – Ты же не думала, Ника, что я позволю своей жене спать отдельно от меня?