Глава 20. Первая ночь

Комната Алекса в два раза больше моей, и кровать там просто огромная. Я стою около нее, скрестив руки на груди, и чувствую себя до ужаса неловко. Наверное, можно было поскандалить и остаться в своей спальне, но рядом были девочки-горничные, и было бы странно говорить им, что я не хочу переезжать к мужу. У всех наверняка возникли бы подозрения, а я не хочу множить поводы для сплетен. Их и без того предостаточно. Алекса нет в комнате, он ушел в душ – слышно, как за белой дверью шумит вода. Он спрашивал, не хочу ли я пойти с ним, но я вспыхнула и замотала головой. И вот теперь стою столбом около кровати и не могу себя заставить даже переодеться во что-то домашнее и удобное: так и стою наряженная, как для встречи с Дианой одевалась. Вода выключается. Я непроизвольно напрягаюсь. Алекс же не выйдет из душа голый, правда? У него, наверное, есть специальный халат для этого. Или… Я не успеваю додумать, что «или», потому что дверь распахивается и в облаке пара вырастает фигура Алекса. Из одежды на нем только белоснежное полотенце на бедрах. Довольно короткое. Господи боже мой… Я сглатываю враз пересохшим горлом и пытаюсь отвернуться, но не могу. Взгляд словно примагничивается к его рослой фигуре с широкими плечами, узкими бедрами и красивым рисунком мышц. На коже блестят капли воды, темные, обычно тщательно уложенные волосы, влажно завиваются небрежными кольцами, а от пупка начинается дорожка темных волос, убегающая вниз, за белый край полотенца. – Нравлюсь? – ухмыляется Алекс. Ну конечно, он же не мог не заметить, как откровенно я на него пялюсь. Я вспыхиваю и тут же отворачиваюсь. – Нет! – Не нравлюсь? – приглушенно смеется он. – Да уж, болезненный удар по самолюбию от собственной жены. Я слышу, как он подходит ко мне со спины, и хочу еще что-то сказать, но не успеваю, потому что Алекс прижимается ко мне сзади – большой, горячий, почти голый, прикрытый только тонким полотенцем и то не во всех местах. Терпкий аромат геля для душа и чистый запах его собственной кожи – это одуряющее сочетание, и так хочется повернуться и уткнуться носом в его грудь или шею, чтобы надышаться им вдоволь. Но вместо этого я дергаюсь, пытаясь скинуть с себя его руки. – Алекс! Ты мокрый! – Логично, – усмехается он и только крепче сжимает объятия. – Я же из душа. – У меня теперь тоже вся одежда мокрая! – Ну так раздевайся, – шепчет он, его дыхание обжигает нежную кожу за ухом, и от этого все мое тело сладко вздрагивает. – В нашей спальне тебе одежда не нужна, Ника. – Нашей? – я издаю короткий смешок. – Не слишком ли быстро? – Ты сама… – Алекс прерывается и слегка прикусывает мою шею. – Ты сама сказала, что хочешь, чтобы я стал твоим первым. Я бы не притронулся к тебе без твоего желания, но после этих слов… Он оттягивает футболку с плеча и чертит языком влажные линии на моей коже. Это приятно. Это больше, чем приятно. – Я уже передумала, – срывающимся голосом говорю я. – Я не хочу… Алекс рывком разворачивает меня к себе, и теперь я прижата к его мокрой груди, а наши лица так близко, что я вижу едва заметный синий ободок на прозрачно-голубых радужках его глаз. – Ты не умеешь врать, Ника, – шепчет он. – И мне это в тебе безумно нравится. Ты такая чистая, такая настоящая. Давай, девочка, скажи мне в лицо, что ты меня не хочешь. Смотрю ему в глаза, и язык прилипает к небу. – Я не… Я и правда не умею врать. Алекс мягко смеётся и тянется к моим губам, но я уворачиваюсь от поцелуя. – Ну и что, – не сдаюсь я. – Даже если и так. Тебе это зачем? Решил выполнить все условия договора и сделать так, чтобы я забеременела? Лицо Алекса каменеет. – Ни. За. Что, – чеканит он. – Я не собираюсь следовать условиям выжившего из ума старика. У нас не будет ребенка. – Тогда зачем? – с отчаянием вскрикиваю я. – Хочешь отправить меня к врачу на осмотр? Ладно, я согласна на хирургическое вмешательство или что ты там предлагал. Не надо со мной спать только, чтобы… У меня обрывается голос, и все нутро сжимается от унизительности ситуации. Я хочу вывернуться из его рук, но Алекс не дает. Только сильнее притягивает меня к себе. – Дурочка, – хрипло шепчет он. – Ты на себя в зеркало что ли не смотришь? Думаешь, мужчине, у которого есть глаза, нужен повод, чтобы захотеть тебя к себе в кровать? Растерянно моргаю и неверяще смотрю на Алекса. Он серьезно? Но я ведь… Я ведь очень сомнительный второй сорт по сравнению с его бывшей невестой. Вот она действительно красавица, а я… – Хочу тебя, Ника. Пиздец как хочу. – Алекс еще сильнее вжимает меня в свое тело, и я непроизвольно ахаю, почувствовав своим бедром что-то очень твердое под тонким полотенцем. Твердое и большое. Ого! – Есть сомнения в моем желании? – криво усмехается Алекс. – Я даже когда просто думаю про тебя, у меня сразу встает. Как в шестнадцать, блин. А уж когда ты вот так рядом… – Ты… – я задыхаюсь, голова идет кругом. – Ты из-за меня с ней расстался? – Да, – уверенно говорит он, даже не задумываясь. И этого короткого прямого ответа достаточно, чтобы я покорно прикрыла глаза, сдаваясь его напору и горячим поцелуям, которыми Алекс осыпает мое лицо. Я слишком сильно схожу по нему с ума. Слишком сильно. И то, что он хочет меня – на самом деле хочет! – заставляет забыть обо всех причинах, по которым мне лучше держаться от Алекса подальше. Вместо этого я обвиваю его шею руками и отчаянно целую его в ответ. Алекс на мгновение замирает, словно не ожидает от меня ответа, а потом набрасывается на мои губы еще более жадно. Властно целует, проникая языком в мой рот, и от этого по всему моему телу проходит дрожь. С моих губ срывается слабый стон, который Алекс тут же сцеловывает, и хрипло выдыхает в ответ: – Девочка моя… что же ты со мной творишь! Его руки стягивают с моих плеч кардиган, задирают футболку и гладят поясницу. Касание горячих пальцев на обнаженной коже отзывается внутри меня сладким томлением. Мне нравится, как Алекс меня трогает. Мне хочется этого еще и еще. – Слишком много одежды, – говорит он, ловко расстегивая пуговицу на моих брюках. – Давай это с тебя снимем. Я вспыхиваю от смущения, но позволяю брюкам соскользнуть на пол, к щиколоткам, и вышагиваю их них, оставшись только в футболке и шелковых трусиках кремового цвета. – Так лучше, – жадно шепчет Алекс, скользя по мне потемневшим голодным взглядом. Он снова приникает к моим губам, и теперь я уже целуюсь смелее, глажу его язык своим и даже робко обнимаю Алекса за плечи. Полотенце уже давно развязалось и упало куда-то на пол, но я пока стесняюсь посмотреть вниз, только чувствую горячую твёрдость его возбуждения своим телом. И это совершенно сносит мне голову: я как будто лечу куда-то в пропасть на американских горках. Страшно, но так захватывает дух, что хочется кричать от восторга. Алекс внезапно подхватывает меня на руки, делает шаг к кровати и укладывает меня на нее. Одним движением он стягивает с меня футболку, а я от неожиданности вскрикиваю и инстинктивно прикрываю грудь ладонями, хотя на ней еще надет бюстгальтер. – Не бойся меня, Ника, – хрипло просит Алекс. – Я не боюсь, – неловко бормочу я, опустив взгляд. – Просто… это как-то… Мы можем выключить свет? – Зачем? – Чтобы было проще. – Но я хочу на тебя смотреть, – возражает Алекс, а затем его голос становится еще ниже, в нем появляются вкрадчивые нотки. – И разве тебе не хочется посмотреть на меня? Неужели ты никогда об этом не думала? Я краснею. – Ну же, Ника, подними на меня свои красивые глазки, – с ласковой насмешкой шепчет он. – Ты ведь такая смелая девочка! Я делаю глубокий вдох и наконец поднимаю взгляд на стоящего у кровати Алекса. И у меня перехватывает дыхание от того, насколько он красив. И насколько он горяч! В строгих костюмах его обаяние было жестким и холодным, а сейчас, без единого клочка одежды, Алекс выглядит воплощением яростной мужской силы. Я облизываю взглядом крепкие плечи, спускаюсь ниже, к широкой груди с темными кружками сосков, потом к плоскому животу и… и наконец осмеливаюсь рассмотреть то, что я никогда раньше не видела. Мужской член. Длинный, гордо стоящий, внушительный, с крупной головкой. Его вид завораживает и пугает одновременно, это такое разительное отличие наших тел, что сейчас я особенно остро ощущаю себя – другой. Ощущаю себя женщиной. А Алекса – мужчиной. – Он… такой большой, – выдыхаю я, и в моем голосе сейчас столько же страха, сколько и восторга. Алекс ухмыляется и обхватывает свой член ладонью, грубо поглаживая, и я даже дышать перестаю – настолько это неприличное и возбуждающее зрелище. – Теперь ты, – хрипло приказывает он, не сводя с меня потемневших глаз. – Разденься для меня, Ника. Покажи мне себя. Я осторожно спускаю с плеч бретельки, потом перекручиваю бюстгальтер застежкой вперед и дрожащими пальцами расстегиваю. Отбрасываю в сторону и борюсь с желанием прикрыться ладонями. Но не делаю этого. Наоборот – расправляю плечи и подставляю себя жадным взглядам Алекса. – Какая ты красивая, – говорит он низким, почти рычащим голосом. – Я так хочу облизать тебя, взять в рот твои соски и ласкать их, пока они не станут набухшими и яркими. Так хочу кончить на твою светлую нежную кожу, пометить тебя, чтобы ты была только моя. Покажи мне еще, девочка, покажи себя! Я хочу видеть тебя всю. Я пылаю от этих слов. Кажется, нельзя быть более смущенной и одновременно заведенной. – Я хочу, – лихорадочно шепчу я, ловя жадный поплывший взгляд Алекса. – Я хочу, чтобы ты сам снял с меня это… И провожу кончиками пальцев по своим шелковым трусикам, где уже видно небольшое влажное пятнышко. Слегка отодвигаю край ткани, на мгновение оголяя кожу. Это неприлично, я знаю, но ведь я это делаю перед своим мужем. Для него. И только для него. – Да! – рычит Алекс и бросается ко мне. Его губы касаются края трусиков, а потом он подцепляет их зубами и стаскивает с меня! Не успеваю я опомниться, как жесткие ладони Алекса раздвигают в стороны мои бедра, а его рот прижимается ко мне прямо там – где все так влажно, так жарко, так чувствительно. – Алекс! – ахаю я, невольно выгибаясь. – Не… не надо… Это же неприлично! – Плевал я на приличия, я слишком хочу тебя, – его дыхание обжигает кожу бедра, он слегка прикусывает ее, заставляя меня вскрикнуть, а потом снова начинает ласкать губами и языком меня так, что все мое тело дрожит как под электрическим током. Это стыдно, но так сладко, что я не нахожу в себе сил отстраниться! И когда вместе его наглого языка внутрь меня проникают пальцы, я впускаю их неожиданно легко. Алекс накрывает меня своим телом, целует, терзая губы, вылизывая шею, лаская мои соски, а его пальцы продолжают медленно двигаться внутри меня. И в какой-то момент он начинает толкаться в какую-то точку, от которой меня пронзает ярким сумасшедшим кайфом. Я вскрикиваю, выгибаюсь, чтобы удовольствие было еще сильнее, и вдруг неожиданно для себя словно взрываюсь на сотни маленьких частиц, каждая из которых дрожит от наслаждения. Боже, неужели это оргазм?! Это просто космически хорошо. – Моя чувствительная девочка, – шепчет Алекс мне в губы. – Как же красиво ты кончаешь… Он садится на колени и облизывает свои влажно блестящие пальцы, которые только что были во мне, и я опять бешено краснею, хотя думала, что меня уже ничто не может так сильно смутить. Алекс смотрит на меня темным голодным взглядом. – Ника, девочка моя… Сейчас с ума сойду, так сильно хочу в тебя! Он тянется к тумбочке, достает из ящика блестящий квадратик презерватива и разрывает его зубами, не отводя от меня сумасшедших, горящих от возбуждения глаз. – Готова? Быстро киваю, обхватываю Алекса за шею, целую, но не удерживаюсь от тихого вскрика, когда он начинает проникать в меня уже по-настоящему. Лишая меня девственности. Это больно, странно, непривычно, как будто он создает в моем теле место для себя, продвигаясь постепенно и заполняя меня до максимума. Так, что я перестаю понимать, где его, а где мое тело. Мы словно сливаемся, и каждое его движение отдается во мне. Дыхание – хриплое, горячее, прерывистое – мы тоже делим на двоих, как и стоны, ласковый шепот, и это настолько оглушает и поражает, что я едва не пропускаю момент, когда Алекс низко рычит и кончает, толкаясь в меня еще сильнее. Мое тело откликается на это слабым импульсом удовольствия, и я вдруг думаю, что в следующий раз нам будет вместе еще приятнее. Какое-то время мы лежим, восстанавливая дыхание, а я бездумно глажу кончиками пальцев его горячие, влажные от пота плечи. Неважно, что будет потом. Неважно, что будет завтра или даже через несколько минут. Сейчас он мой, а я – его. И этого у меня уже никто не отнимет.