Глава 25. Смятение

Мы подходим к машине, и я благодарно улыбаюсь водителю, которому пришлось сидеть тут несколько часов. – Спасибо, Денис, что подождали нас. Он от неожиданности закашливается. В его круглых удивленных глазах читается немой вопрос «А что у меня был выбор?!», но он тем не менее сдержанно отвечает: – Вам не надо благодарить меня, Ника Андреевна. Это моя работа. Алекс задумчиво смотрит на меня, потом переводит взгляд на водителя и добавляет: – И ты эту работу делаешь отлично. Можешь взять в этом месяце дополнительный отгул. – Спасибо, Александр Маркович! – радостно говорит водитель. Он явно не ожидал такой щедрости. Уже поздний вечер, в машине темно, и я дремлю, привалившись к плечу Алекса. Я бы хотела поговорить с ним, но в присутствии водителя это не очень удобно делать. Поэтому я просто молча наслаждаюсь этим моментом нашей близости: теплом мужского тела рядом, его терпко-пряным запахом, ощущением надежности и защищенности. А сам Алекс в это время напряженно хмурит брови и просматривает на экране планшета какие-то документы. Как можно столько работать, сколько он? Мне кажется, это за гранью человеческих возможностей. Когда мы приезжаем домой, водитель прощается с нами и перегоняет машину в гараж, а мы с Алексом стоим перед особняком, почему-то не торопясь заходить внутрь. Этот весенний вечер пахнет цветами, влажной землей и приятной прохладой, и я вдруг предлагаю: – Прогуляемся? – Если ты хочешь. – Хочу. Рука Алекса находит мою ладонь, уверенно её сжимает, и мы неторопливо идём по дорожке в тёмный, едва озарённый фонарями сад. – Спасибо, что познакомил меня со своим братом, – нарушая молчание, говорю я. – У них чудесная семья. – Ты им тоже понравилась. – Голос Алекса звучит с непривычной мягкостью. – Впрочем, разве есть кто-то, кому ты можешь не понравиться, девочка? – Конечно. Твоя мама, – тут же отвечаю я. – Это отдельный случай, – усмехается Алекс. – Вы очень похожи с братом, – осторожно говорю я. – Получается, вы оба унаследовали внешность от… Я не рискую договаривать, но Алекс и без этого понимает, что я имею в виду. – Да, получается, что так, – безэмоционально говорит он. – А ты… видел его? Каждое слово дается мне непросто, потому что я как будто иду по минному полю. Я знаю, что это очень непростая тема, и ещё не понимаю, насколько Алекс готов её со мной обсуждать. Но то, что он захотел познакомить меня с братом, уже ведь можно считать хорошим знаком, правда? Поэтому я всё-таки хочу попробовать. Попробовать узнать о нём больше. – Ни разу не видел, – помолчав, отвечает Алекс. – Я впервые узнал о том, что мой отец не Марк Кельнер, когда Наташа сказала, что видела в криминальной хронике человека, который выглядит точь-в-точь как я. Я решил, что это забавно, сказал об этом матери, чтобы вместе посмеяться, но она побледнела и чуть не упала в обморок, и тогда я понял, что здесь что-то не так. – Это был Лекс? – с замиранием сердца спрашиваю я. – Да, он. Его арестовали за то, что он участвовал в бандитской перестрелке. – Это была ошибка? Он там случайно оказался? – предполагаю я. – Нет. Не случайно. Лекс был членом одной из группировок. – И в этой перестрелке… там кто-то погиб? – Там кто-то погиб. Мне становится не по себе от того, что моя интуиция меня не обманула. В Лексе действительно чувствовалось что-то криминальное. Но я думала, что это просто образ, а оказалось – вполне реальное прошлое. Мрачное и кровавое. – Я очень жёстко поговорил с матерью, – продолжает Алекс, – пригрозил, что пойду разбираться к Марку, и тогда она все рассказала. О том, что мой отец бросил её, едва она забеременела. Там как раз начались разборки, и он просто сбежал в другой город, спасая свою жизнь. Матери повезло, что о ней никто не знал. Отец был с ней совсем недолго, она не успела засветиться. Иначе её могли взять очень серьезные люди, чтобы надавить на него, и скорее всего в живых бы она не осталась. Нехорошее предчувствие холодом пронизывает позвоночник. Стоит ли мне знать правду? – Алекс, – мой голос прерывается, – а кем… Кем был твой отец? – Киллером, – с холодным равнодушием отвечает Алекс. – Он убивал людей и делал это, судя по всему, очень хорошо. Работал на разные группировки, знал много лишнего. В итоге его машину взорвали, когда он садился туда со своей женой. – Мамой Лекса? – с трудом выговариваю я. – Да. Ему повезло, что он в школе тогда был. Меня колотит от такого признания. Ждала ли я такого ответа? Нет. Такое и в страшном сне не может присниться. Мне до слез жалко Лекса, оставшегося так рано без родителей (а я знала, что это такое!). Но и Алекса безумно жаль. Никому не пожелаешь такого: когда ты всю жизнь уверен, что у тебя хорошие родители, нормальная семья, а в итоге все оказывается обманом, а твой настоящий отец – преступником. А ещё я против воли думаю о том, что киллер должен быть хладнокровным и безжалостным. Так же, как и бизнесмен. Как ни странно, у этих двух профессий есть кое-что общее. Значит, Алекс унаследовал эти качества вовсе не от Марка Кельнера? Какое-то время Алекс молчит, словно ожидая от меня хоть какой-то реакции, а потом, не дождавшись, негромко говорит: – Как видишь, Ника, тебе не повезло. Тебе достался муж с генами убийцы. – Это ничего не значит, генетика не так работает! – с жаром возражаю я. – Ты же не убивал людей! – Нет, – задумчиво роняет он. А потом вдруг добавляет: – Но что-то мне подсказывает, что мог бы, если бы пришлось. В этой фразе есть что-то пугающее, и я торопливо перевожу тему разговора на его брата. Спрашиваю, как они познакомились, сразу подружились или нет, но Алекс не готов это обсуждать. – Все было не так просто, Ника. В этой истории много неприглядного, и я не думаю, что могу об этом говорить без разрешения Лекса. – Но сейчас он уже не занимается ничем таким? – Нет, – уверенно говорит Алекс. – С тех пор, как из-за этого едва не погибла его жена, Лекс занимается только законными видами деятельности. – Он у тебя в банке работает? – Да. Но если ты думаешь, что я просто пристроил брата на тёплое местечко, то ошибаешься. У Лекса исключительно работают мозги. Даже без высшего образования он с лёгкостью обходит спецов по финансовой безопасности. Это парня ждет большое будущее. «Получается, интеллект – это тоже наследство от их общего отца?» – вдруг думаю я. Потому что не похоже, чтобы свой ум Алекс получил от матери. – Ты совсем замёрзла, – вдруг говорит он, легко касаясь моей щеки. – Пойдём домой, Ника. – Пойдем, – соглашаюсь я. – Ты загрустила? – проницательно замечает Алекс. – Не стоило мне тебе всего этого рассказывать. – Нет! – протестую я. – Я всегда за то, чтобы знать правду! Но в этот момент я сама не понимаю, насколько верю в то, что говорю. После этого разговора проходит две недели, и все это время я своего мужа почти не вижу. Мы встречаемся только в спальне перед сном. Алекс то уезжает куда-то, то сидит безвылазно в кабинете, с кем-то разговаривая. Кажется, что у него на работе куча неприятностей. Но когда я пытаюсь об этом заговорить, Алекс только устало улыбается мне: – Не забивай голову, Ника. Это просто работа. Обычные рабочие трудности, которые происходят постоянно. Однако я вижу тени под его глазами, вижу напряжение в лице, и это значит, что это все явно не рядовые проблемы. В новостях сообщается ещё об одном взрыве, который едва не случился на одном из предприятий Алекса. К счастью, служба безопасности его вовремя предотвратила, но если бы нет, то последствия были бы ужасными. Неужели это отец Дианы так мстит? Но этот вопрос Алексу я так и не решаюсь задать. – Ника, – вдруг говорит мне Алекс в один из редких вечеров, когда мы ужинаем вместе. – Хочешь слетаем на выходные к твоим тёте с дядей? – Конечно, хочу! – радостно вскрикиваю я, но уже через секунду озадаченно хмурюсь: – Но как? У тебя ведь много работы. – Возьму ноутбук с собой, поработаю там. Я просто подумал, что ты была бы рада с ними увидеться. – Очень! – Тогда я попрошу секретаря заказать нам билеты, а ты можешь завтра взять водителя и поехать в город. Я все равно буду занят весь день, а ты развеешься, подарки им купишь, себе тоже купи что-нибудь приятное. Можешь ещё в косметический салон сходить. – В салон? – смеюсь я. – Ты часто видел, чтобы я ходила в салон? – Ну я думал, что женщины обычно так расслабляются? – немного теряется Алекс. – Всякие бани, массажи, прочая ерунда. Мать постоянно в такие места ходит, говорит, что это отличный отдых. Я со смехом отвечаю, что для меня лучший отдых – это провести время в саду. Но потом все же соглашаюсь попробовать. Расслабляющий массаж и шоколадное обертывание – это звучит привлекательно даже для меня, далекой от всех этих процедур. Наташа бронирует мне время в одном из лучших салонов, и утром в пятницу я еду с водителем и одним охранником в город. Это непривычное ощущение – делать покупки с молчаливым сопровождением за плечом. Но Алекс строго-настрого запретил мне ехать без охраны. – Случиться может все, что угодно, Ника, – хмуро сказал он. И тон у него был таким, что я даже не стала спорить. Гулять по магазинам оказывается довольно весело! Я покупаю целую гору подарков: косметику и украшения для тёти, коробочки чая и красивые галстуки для дяди, а ещё всякие мелочи для Наташи и других работников в нашем доме. Да, они, конечно, получают зарплату за свою работу, но но ведь не все измеряется деньгами. Поэтому хочется их как-то отблагодарить, хотя бы небольшим знаком внимания. – Ника Андреевна, – вежливо напоминает охранник. – через два часа вас будут ждать в косметическом салоне. Может быть, хотите пообедать перед этим? – Спасибо, отличная мысль! Пойдемте вместе! – Но я при исполнении… – возражает он, машинально потирая рваный шрам, пересекающий его щеку. – И что? Разве при исполнении не едят? – смеюсь я. – Пойдемте, я все равно не смогу есть, если вы будете рядом голодным сидеть! Охранник нехотя соглашается, но все равно заказывает только чай и какой-то сэндвич, хотя ясно, что при его комплекции ему надо что-то посытнее. Я же беру сливочный суп с креветками, но едва его приносят и я подношу ложку ко рту, как в нос ударяет резкий рыбный запах, и я непроизвольно морщусь. Странно. Креветки что ли несвежие? Но это очень дорогой ресторан, здесь вряд ли такое возможно. Преодолевая себя, я проглатываю пару ложек этого супа, и вдруг чувствую, как резко подкатывает к горлу тошнота. Подскакиваю и, зажимая рот ладонью, несусь к туалету. Выхожу оттуда бледная, с неприятным чувством пустоты внутри. Как будто я оставила там не только суп, но и все свои внутренности. – Ника Андреевна, вам плохо? Врача? – охранник обеспокоенно на меня смотрит. Я выдавливаю слабую улыбку. – Нет, не надо! Просто, видимо, расстройство какое-то. Доедайте, и поедем обратно домой. – А косметический салон? – Я отменю. На массаж мне сегодня совсем не хочется. Наверное, стоит позвонить Наташе и попросить ее снять бронь, но это столько лишних телодвижений, что я сама набираю номер салона и извиняюсь за то, что не смогу приехать. Администратор медовым голосом сообщает, что обычно в таком случае они берут стопроцентную оплату за отмену, но для меня, конечно же, сделают исключение. И готовы провести процедуры в любое удобное мне время. Я благодарю их и вместе с охранником иду к машине. Запах бензина от нее тоже кажется более резким, чем обычно, и это снова вызывает тошноту. – Воды, Ника Андреевна? – Да, да, спасибо. Дорога превращается в мучение, особенно последние километры. Мне неловко просить водителя остановиться, а тошнота не проходит, поэтому как только мы въезжаем на территорию, я сразу же выскакиваю из машины и пулей несусь в дом. Лифт дальше, чем ступеньки, поэтому я бегу по лестнице, но уже на втором этаже понимаю, что до нашей ванной комнаты на третьем этаже я не успею. К счастью, на втором этаже есть туалет для персонала, и я бегу туда. Меня опять мучительно выворачивает, и я с ужасом думаю, что, кажется, отравилась. Но чем? Неужели на завтрак было что-то несвежее? Я выхожу из кабинки, умываю лицо холодной водой, но мне все равно душно, поэтому я подхожу к окошку и с трудом распахиваю его. От свежего воздуха сразу становится лучше, и я дышу, чувствуя, как успокаивается мой бунтующий желудок. Но вдруг прямо надо мной, на этаж выше, раздается голос. Женский, очень знакомый, с небольшими визгливыми нотками. Голос Дианы. – У тебя поднимется рука на убийство? – спрашивает она. – Это не убийство, – слышу я спокойный равнодушный голос своего мужа. – Это всего лишь устранение мешающего фактора, который портит жизнь нам обоим. Разве не так?