Глава 26. Новое

Мы желудок снова скручивает спазмом, но я не отхожу от окна, с ужасом вслушиваясь в разговор наверху. Но тут внезапно громко хлопает окно, и больше я ничего не слышу. Тишина. Третий этаж. Прямо надо мной. Там кабинет Алекса… И в нём сейчас… Диана? И они говорили про убийство? Приступ тошноты всё-таки заставляет меня рвануть в обратно туалетную кабинку, и это ещё хуже, чем в предыдущий раз. У меня по лицу текут слёзы, желудок болезненно пульсирует, горло всё словно ободрано, а в голове тупой болью пульсирует слова. Это не убийство. Устранение мешающего фактора. Алекс говорил с Дианой о том, чтобы убить человека? Бред. Господи, какой бред. Может быть, мне просто почудилось, что я слышала голос Дианы? Алекс ничего мне не говорил о том, что она должна была приехать. Я умываю лицо ледяной водой, выхожу из туалета и медленно поднимаюсь в спальню, когда до меня запоздало доходит: а ведь сейчас я не должна была быть дома. Алекс прекрасно знал, что в это время я буду на процедуре в СПА-салоне. И если бы не проблема с желудком… Но они ведь не про настоящее убийство говорили? Это могла быть просто какая-то фигура речи. Или это как-то связано с махинациями отца Дианы. Правда же? Я старательно убеждаю себя в том, что мне показалось, что я всё не так поняла, но в глубине души я прекрасно знаю, кто может быть этим мешающим фактором для Алекса и Дианы. Я. Я этот мешающий фактор. Но Алекс же не мог… Наверное, я просто не так все поняла. В спальне я ложусь на край кровати и обхватываю колени, сворачиваясь в клубочек. Я могу сейчас пойти к кабинету Алекса, открыть дверь, застать там Диану или какую-то другую женщину, с которой перепутала ее голос, но я так не делаю. У меня как будто нет ни на что сил. Я лежу в какой-то странной прострации, то проваливаясь на время в дремоту, то выныривая обратно. Весь мир кажется мне призрачным и ненастоящим, как будто это всё сон. Может, и эти страшные слова я услышала во сне? Когда открывается дверь в спальне, я даже не поворачиваю голову. Просто продолжаю смотреть в противоположную стену. – Я думал ты в салоне, – говорит Алекс, и по его голосу невозможно ничего понять. – Охранник передал мне, что тебе стало плохо и вы вернулись раньше. Почему ты не обратилась в больницу? Или хотя бы мне не позвонила? «Чтобы ты успела подготовиться к моему приезду», – невольно думаю я. – Меня просто пару раз тошнило, – отвечаю я. – Ничего страшного. Сейчас все уже хорошо. – Ты давно дома? – Наверное. Я не смотрела на часы. Алекс подходит к кровати, садится с моей стороны и нежно проводит ладонью по моим волосам. Я едва сдерживаю желание дернуться, чтобы уйти от его прикосновения. – Ты совсем бледная, девочка, – озабоченно говорит он. – Давай всё-таки вызовем врача. – Со мной всё в порядке, – упрямо возражаю я. – Просто в дороге укачало, наверное. – Возможно, – помолчав, соглашается Алекс. – Как ты съездила? – Нормально. Подарки купила, – невыразительно говорю я, а потом смотрю в такие знакомые, такие внимательные глаза Алекса и не выдерживаю: – Слушай, мне показалось, что я слышала голос Дианы в доме. Алекс вздрагивает, но его лицо остается спокойным. – Да, она приезжала. Хотела лично отдать некоторые мои вещи, которые у неё остались. – Ты не говорил, что она приедет, – бормочу я. – Ника, мы виделись с ней буквально пару минут внизу, в гостиной. Она передала мне вещи, а потом уехала. – Интересно, что она приехала именно в тот день, когда меня не было дома, – замечаю я. – Именно в то самое время. Странное совпадение. – Это претензия? – холодно уточняет Алекс. – Ты мне не доверяешь? «Нет», – хочу сказать я. Нет, потому что ты мне соврал. Ты сказал, что она не проходила дальше гостиной, а я слышала ваш разговор в кабинете. Нет, я не доверяю тебе, потому что ты сказал очень страшные слова, которые я до сих пор не могу понять. – Доверяю, – тихо говорю я то, что он хочет услышать. – Ника, – голос Алекса становится ниже, – я выбрал тебя. Я хочу быть с тобой. Ты моя. Думаешь, если бы я хотел остаться с ней, я бы этого не сделал? Я ничего не отвечаю. Мне достаточно того, что я один раз поймала его на лжи. И мне жутко не хочется раскручивать этот клубок дальше. У меня сейчас просто нет на это сил. Я ещё какое-то время отвечаю на вопросы, потом говорю, что хочу спать, и тогда Алекс выключает свет и уходит. А я и правда чувствую сонливость. Странное состояние… Может, это такой вариант ПМС? Потому что месячные должны прийти буквально через пару дней. Но проходит пару дней, напряжение между нами с Алексом становится все ощутимее, а месячных все еще нет. Их нет и ещё через два дня. Утром в субботу я опять просыпаюсь от жуткой тошноты и буквально несусь в ванную. Конечно же, Алекс просыпается вместе со мной, и его настолько пугает мое состояние, что он, не слушая никаких моих возражений, укладывает меня в постель и вызывает врача. Врач приходит ко мне прямо в спальню, вежливо выдворяет оттуда Алекса, осматривает меня, берет экспресс-анализ крови, а потом предлагает мне провести ещё одно исследование. – Не может быть, – уверенно говорю я. – Мы предохраняемся. – Понимаю, но давайте вы на всякий случай сделаете тест. Это же не сложно. – Не сложно, но бессмысленно, – пожимаю я плечами, но всё-таки беру упаковку с тестом из рук врача и удаляюсь в туалет. Возвращаюсь с трясущимися руками. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Увидев мое состояние, врач тут же усаживает меня на кровать и успокаивающе говорит мне: – Все в порядке. Сейчас я позову вашего мужа. Выходит в коридор, зовёт его, и Алекс тут же врывается в нашу спальню. – Что с ней? Надо ехать в больницу? Врач хочет ответить ему, но я мотаю головой. Эту новость должна сообщить я сама. – Не надо никуда ехать, – с трудом выговариваю я. – Я здорова. Просто я… Беременна. – Беременна? – эхом отзывается Алекс. И радости в его глазах я не вижу. – Да, я сделала тест, и… – я не договариваю и неловко пожимаю плечами. Почему-то я чувствую себя виноватой, как будто все это из-за меня. – Но как? – он хмурится. – Мы же не планировали. – Ваша жена уже сказала, что вы предохранялись, – вступает в разговор врач. Он поправляет очки на своем длинном худом лице и строго смотрит на Алекса: – Но вы, как взрослый образованный человек, должны знать, что ни одно средство контрацепции не дает стопроцентной гарантии. Например, очень надёжными считаются презервативы, но только в том случае, если они надеты в течение всего акта и если не нарушены правила хранения и использования. А если вы, к примеру, открываете их зубами, то может быть повреждение поверхности и тогда вполне вероятно, что семенной материал проникнет через… – Достаточно, – обрывает его Алекс. – Спасибо. Угрозы жизни и здоровью моей жены нет? – Экспресс-анализы будут готовы через час после того, как мы доставим их в лабораторию, но даже без них, судя по результатам поверхностного осмотра, могу сказать, что ваша жена вполне здорова. Тошнота входит в список допустимых побочных явлений при беременности. Про течение самой беременности ничего вам не скажу, я не гинеколог, это не моя специализация. – Отлично, – сухо говорит Алекс. – Благодарю за работу, можете быть свободны. – Спасибо, – шепчу я. Врач принуждённо улыбается, кивает и уходит. Я медленно, как будто ноги перестают меня держать, опускаюсь на край кровати. Руку машинально кладу на живот. Да, у меня была задержка, но мне и в голову не могло прийти, что это беременность! И что теперь делать? – У меня нет ответа, – тяжело говорит Алекс, и я только в этот момент понимаю, что последний вопрос произнесла вслух. – Ты не рад, – зачем-то озвучиваю я то, что и так очевидно. – А ты? – вопросом на вопрос отвечает Алекс. – Я была не готова, – честно признаюсь я. – Это так странно. Непонятно. И я правда не понимаю, что делать. Алекс садится со мной рядом и осторожно берет мою ладонь в свою. Вторая моя рука все еще лежит у меня на животе. – Прости, это я виноват, – глухо говорит он. – Я взрослее, я должен был подумать. А я был уверен, что того, как мы предохраняемся, достаточно. – Мы иногда и без презерватива… – неловко напоминаю я. – Да. Я… увлекся. Возможно, тебе стоило принимать таблетки. Тогда бы этого не случилось. Но это моя вина, Ника, не твоя. Прости. Я не подумал. А должен был. Я ничего не отвечаю. Но и в глаза ему посмотреть не могу. Как будто боюсь увидеть там ответ на повисший в воздухе вопрос. Мы оставляем ребенка? Или… – Ты хотела с сентября пойти учиться – вдруг говорит Алекс. – Я много что хотела, – отзываюсь я слабо. – Даже при наличии нянь ты не сможешь выйти на учебу в этом году, если родишь. Только если в следующем и то не факт. – Я понимаю. – А еще ты знаешь условия завещания Марка Кельнера. Если этот ребенок родится, мы больше не сможем разыграть карту с бесплодием. – Это плохо? – Это не оставляет выбора. Ни тебе, ни мне. А еще… – у Алекса кривятся губы, и он добавляет еле слышно: – А еще ты знаешь мою наследственность. Знаешь, кем был мой биологический отец. Я не считаю, что эти гены стоит передавать дальше кому бы то ни было. – Ты хочешь, чтобы я… – у меня прерывается голос, и по лицу вдруг начинают катиться слезы. Я не хотела этой беременности, я не ждала ее, но почему-то при мысли о том, что мне надо будет ее прервать, сердце начинает рваться на куски. – Я хочу, чтобы ты подумала, Ника, – устало говорит Алекс и мягко проводит кончиками пальцев по моим мокрым щекам. – Просто подумала. – Зачем, если ты уже принял решение?! – почти выкрикиваю я. – Девочка моя… – Алекс притягивает меня к себе, и, хотя в последнее время между нами очень напряженные отношения, я все равно утыкаюсь ему в грудь и плачу, заливая слезами его рубашку. Почему все так сложно? Почему все не может быть просто или хотя бы как раньше? – Я не могу принять это решение, – негромко говорит Алекс, и я чувствую, как его губы касаются моей макушки в коротком поцелуе. – Не имею права. Это можешь сделать только ты. Поэтому я и прошу тебя подумать. – Я не могу сейчас думать, – всхлипываю я. – Не прямо сейчас. Время же у нас есть еще, как я понимаю? Почему-то эта фраза кажется мне ужасно циничной, и я упираясь ладонями в грудь Алекса, отталкиваю его. – Пусти. – Ника… Я делаю глубокий выдох и смотрю в его красивое жесткое лицо. Прежде чем принять решение, я должна понять, доверяю я ему или нет. – Алекс, ты ничего не хочешь мне рассказать? – О чем? – Хоть о чем. – Я не понимаю, Ника. – О Диане. – Что ты хочешь услышать о Диане? – Зачем она сюда приезжала?! Алекс молчит. Потом с едва заметным напряжением в голосе сообщает: – Я уже говорил тебе: она хотела отдать мне вещи. – Это все? – Это все. Мое сердце разбивается так ощутимо, что я машинально прижимаю руку к груди, как будто боюсь, что она сейчас пойдет трещинами. – Я хочу остаться одна, – чужим голосом говорю я. – Мне надо отдохнуть. – Тебе что-нибудь принести? – Нет. Не надо. Мне не хочется от него заботы. Мне не хочется от него внимания. Потому что Алекс мне солгал и продолжает это делать. Но эту заботу мне принимать приходится, потому что следующая неделя показывает: то, что я считала токсикозом, было просто цветочками. Дальше становится хуже. Меня тошнит каждое утро. Меня тошнит практически после любой еды. Алекс привез целый консилиум врачей, но они только развели руками и поставили мне капельницу, чтобы восполнить потерю жидкости и питательных веществ. Предложили госпитализацию, но я наотрез отказалась, хотя Алекс, кажется, был не против. На третий день такого кошмара я опытным путем выясняю секрет: не тошнит меня только от грушевого сока, того самого, который Алекс еще давно заказал для меня в маленьких бутылочках и положил в мини-бар своего кабинета. А если запивать этим соком еду, то она тоже, как ни странно, воспринимается нормально. Трудно не думать о том, что тому, кто живет теперь в моем теле, очевидно нравятся груши. И что этим мы с ним похожи. – Ты уверена, что надо так мучиться? – сонно бормочет Алекс, когда я ранним утром выныриваю из-под его руки и несусь в ванную. Несмотря на то, что днем я с ним почти не разговариваю и засыпаю на другом конце кровати, ночью мое тело все равно тянется к нему. Я всегда просыпаюсь в объятьях Алекса и почти ненавижу себя за то, как мне хорошо и спокойно в этих руках. Когда я выхожу из ванной, Алекс держит наготове бутылочку с грушевым соком. Он ее уже открыл. – В стакан налить? – Нет, я так. Я беру, делаю крупный глоток и в первое мгновение наслаждаюсь тем, как бархатно прокатывается сладкий приятный сок по горлу. Успокаивает. Но уже в следующую секунду я кривлюсь. Вкус немного другой. Как будто с какой-то отдушкой. – Что? – Алекс спокойно смотрит мне в лицо. – Что-то не так? – Нет. Все хорошо. Я отворачиваюсь от него, держа в руках эту бутылку, и тут меня резко сгибает пополам, а мое тело извергает наружу тот несчастный глоток сока, который я успела выпить. Я выдыхаю и не могу вдохнуть, голова кружится, перед глазами темнеет. «Алекс…Алекс меня отравил», – успеваю я подумать краем угасающего сознания, прежде чем рухнуть на пол и провалиться в полную абсолютную темноту.