Глава 3

Оливер Леннор не стал распускать сплетни, несмотря на то, что Джулия была уверена в обратном. Она ждала насмешек и всяческих обид, но постепенно стало ясно, что кузен оказался не так плох, как думал о нем Артур. Джулия знала, что в городке Артура жалели, и даже восхваляли ее отца за добрый поступок.

— Вот что значит настоящая любовь, — как-то услышала она слова одной из пожилых торговок, — сначала один взял на воспитание ее мальчонку, потом другой… Хотя явно, чей он сын, но сэр Питер не мог бросить ребенка Лили Острайм!

К Артуру обращались по фамилии матери, мистер Острайм. Он никак не реагировал на это, и вел себя всегда спокойно. И только сэр Питер всегда называл его мистером Леннором, будто ничего не случилось и Артур имел право на это имя. Артур его не поправлял. Постепенно, привыкнув к его капризам, Джулия начала восхищаться его выдержкой и его умением держать себя в любой ситуации. Он был на высоте и в бальной зале, открывая бал, и в деревне, неся корзину за бедной соседкой, сам не имея ничего, лишенный даже имени. Былые чувства, которые когда-то она испытывала к выдуманному Артуру, постепенно оттаяли, и теперь робко начали пробиваться сквозь броню напускной обиды. В конце концов Артур пережил тяжелый удар, и он имеет право немного покапризничать.

Медленно, но уверенно, Артур стал брать власть в их доме в свои руки и устанавливать ему удобные порядки. Дети слушались его с полуслова, ему хватало взгляда, чтобы они прекратили шуметь и занялись своими делами. Миссис Бейнс готова ради него была разбиться в лепешку, отец всегда с радостью поддерживал разговор, если того хотел Артур, и только Джулия бесилась, потому что власть, которую он брал в свои руки, утекала из ее рук. Постепенно миссис Бейнс стала готовить немного иначе и заискивающе смотрела на Артура, ожидая приговора блюду, а отец стал меньше пить виски, потому что Артур хмурил брови, когда тот вечером перед камином, где Артур читал газету, наливал себя третий бокал. Отец предлагал сыграть в карты или в шахматы, но если он выпил лишнего, Артур непременно отказывался, и сэр Питер, показушно расстраиваясь, после второго бокала убирал виски со стола.

Занятая своими заботами и новыми для нее противоречивыми чувствами к Артуру Леннору, Джулия достаточно быстро забыла о его кузене. Как ни странно, но Хендбриг Холл перестал интересовать ее с тех пор, как Артур перестал быть его хозяином, и она больше не ходила на холм, чтобы полюбоваться домом. Она не мечтала. Если раньше Джулия старалась найти время, чтобы просто помечтать, то теперь, когда Артур был всегда рядом, и часто бесил ее своей спесью, мечты перестали быть ей интересны. Ее сердце разрывалось между былыми теплыми чувствами к нему, некоторым уважением, которое он заслужил, и раздражением, которое он вызывал. Ей одновременно хотелось, чтобы он пал к нее ногам, сраженной любовью, и исчез навсегда, оставив их в покое. Падать к ее ногам Артур явно не собирался, зато неожиданно это сделал совсем забытый ею его кузен.

Оливер Леннор появлялся всегда неожиданно. Впервые Джулия встретила его, идя в церковь, чтобы украсить алтарь по просьбе викария. Викарий был стар и жил с единственной дочерью, котора не успевала следить за домом и церковью, поэтому прихожанки по очереди занимались составлением букетов и поддержанием порядка.

— Мисс Джулия, — Оливер догнал ее, на этот раз пеший, когда она уже подходила к храму.

— Добрый день, мистер Леннор, — сказала она, продолжая путь и надеясь, что Оливер не увяжется с нею.

Но он увязался. Он мешал ей все время, пока она занималась своими обязанностями, сидел в первом ряду, следя за ней глазами, и постоянно что-то говоря и сам смеясь своим шуткам. Джулия не знала, как ей от него отделаться. Ей не нравились люди, которые готовы издеваться над поверженным соперником, и не нравились люди, которые бросают нуждающихся на произвол судьбы, тем более, своих родственников.

— Надеюсь, Артур Острайм не очень мешает вам и не пристает с амурными вопросами, — сказал он под конец, когда Джулия заканчивала составлять букет.

От неожиданности она уронила розу и наклонилась, чтобы поднять ее. Оливер тоже наклонился, их руки встретились у стебля цветка, и Джулия отдернула руку.

— Я неприятен вам? — тихо спросил он, смотря ей в глаза.

Джулия резко выпрямилась.

— Вы обвиняете своего кузена в том, что делаете сами, — сказала она холодно.

— Обвинять в том, что он восхищается красивой девушкой и без ума от нее? — спросил Оливер, подходя к ней очень близко.

Джулия испугалась. Она прикинула, кто еще есть поблизости, но понимала, что в церкви они совершенно одни. Если она закричит, то вряд ли кто-то ее услышит.

— Мисс Джулия, — его рука легла ей на талию, — я восхищен вами.

Резко обернувшись, она вся напряглась.

— Мистер Леннор, вы находитесь в церкви!

Он рассмеялся, отступив на шаг и убирая руки. Светлые волосы упали ему на лоб, на миг сделав похожим на Артура. Но только на миг. Облегчение, которое она испытала, когда рука его оказалась далеко от нее, было несравнимо ни с каким другим чувством.

— В церкви люди венчаются. Почему бы не высказать тут восхищение.

— Высказывайте его, стоя подальше, — парировала она.

Оливер прошелся по ряду между скамьями. Видимо, Джулии удалось задеть его, и ему нужно было успокоиться.

— Мисс Джулия, — наконец сказал он, — я прошу прощения, я испугал вас. Я не сдержался.

Поставив цветы и осмотрев их, Джулия убрала ножницы и собрала обрезки в ткань, чтобы выкинуть их у входа.

— Пожалуйста, позвольте мне уйти, — сказала она, вспыхнув.

Он стоял перед ней, пожирая ее глазами.

— Вы прекрасны, — наконец сказал он, — особенно вы хороши, когда сердитесь. Но сегодня я позволю вам идти. Потому что вы никуда не сможете уйти от меня!

Выходя из церкви, Джулия вся кипела от возмущения. Боясь идти одна через поля, она побежала к дому священника и попросила его дочь, с которой была в хороший отношениях, напоить ее чаем. И только убедившись, что Оливер Леннор покинул церковь, как можно быстрее она побежала домой.

И только увидев вдали башню дома, Джулия вдруг поняла. За столько времени Артур, имевший ужасающую репутацию, ни разу не позволил себе ни взгляда, ни слова, порочащих ее честь. Что это было? Он делал это из уважения к ней потому, что она нравилась ему, или потому, что не замечал ее, как женщину? Джулия вынуждена была признать, что верно второе. Артур совсем ее не любил. И утверждать обратное было бы самой настоящей глупостью.