Глава 4

Глава 4.

День был ярким и теплым для осени, которая вступила в свои права и гнала по земле желтые листья.

Джулия любила осень. Ей нравилось кутаться в теплую шаль, пиная ногами золотые листья, слушать их шуршание, и чувствовать ни с чем не сравнимый аромат. Дети бегали по двору, кидаясь листьями и радостно крича, отец сидел на веранде, потягивая бренди, а Артур старался спрятаться от шума в доме, где читал книгу, которую Джулия вчера купила в городе.

За последние дни Джулия еще три раза встречала Оливера, причем всегда она была одна. Девушка подозревала, что Оливер специально ждет, чтобы Артура не было рядом, не желая иметь с ним дела. Ей постоянно казалось, что он следит за каждым ее шагом. Это было неприятное чувство полной беззащитности и уязвимости. Каждый раз Оливер рассказывал ей о своем «восхищении» и однажды пытался ее поцеловать. Джулия убежала, но теперь чувствовала себя испачканной и затравленной, как загнанный зверь. Ей хотелось поделиться с Артуром своими проблемами, искать у него защиты, но каждый раз она замолкала на полуслове, понимая, что он не подходит в ее защитники. Кто он ей? Не брат, не муж, не родственник. Почему он должен защищать ее? Ей придется самой разбираться с Оливером, и самой решать, как защищаться от его избыточного внимания. Вряд ли Артур вызовет кузена на дуэль, да и если бы вызвал, Джулия была бы против излишнего риска.

Если бы она продолжала мечтать, как раньше, она бы придумала сюжет с дуэлью. Это так романтично и красиво. Но сейчас, став вдруг реалисткой, она понимала, что Артур не станет драться за нее. В лучшем случае прогонит Оливера, который все равно не оставит ее в покое, в худшем — просто посмеется над ней и ее страхами.

Послышался стук копыт и из-за поворота дороги появилась всадница. Джулия замерла, узнав коня, серого в яблоках, но совершенно не узнавая девушку, которая восседала на нем, как царица на троне. Амазонка модного канареечного цвета с черной отделкой казалась очень уместной на фоне желтеющих листьев, а черное перо в шляпе покачивалось в такт движениям всадницы.

Легко спрыгнув на землю, девушка пошла прямиком к Джулии, остановилась перед нею, и вдруг размахнулась и влепила ей пощечину.

Джулия ахнула, хватаясь за щеку, и отступила, сверля глазами незнакомку.

— Маленькая нищая дрянь! — воскликнула девушка, — еще раз приблизишься к моему брату, я глаза тебе выцарапаю!

Первым очнулся Фредди. Только сейчас Джулия поняла, что она не одна, что дети замерли у нее за спиной, а теперь братья, хоть и были малы, схватили палки и выступили на ее защиту. Фредди замахнулся на незнакомку, заставив ее отступить.

— Кто ты такая? — закричал мальчишка, — убирайся! Моя сестра ничего не сделала!

Джулия с трудом оттащила его и второго брата, Сэма, наступающих на незнакомку, иначе той бы не поздоровилось. Анна заплакала, а отец, сидевший на веранде, поднялся на ноги.

— Леди, пожалуйста представьтесь, — сказал он громко, — я не помню, чтобы приглашал вас сюда.

Девушка, все еще пылавшая гневом, перевела глаза на него. Но прежде, чем она успела ответить, на пороге дома показался Артур. В одной рубашке и расстегнутом жилете, он спустился по ступеням, поклонился девушке, будто они стояли в бальном зале, и расплылся в улыбке, осветив ее блеском все вокруг.

— Кузина Сара! — проговорил он, — я бы просил уважительно относиться к моим домочадцам. В отличии от родственников, они приютили меня и не выгоняли в дождь!

Джулия, все еще стоявшая, прижав руку к лицу, вдруг отмерла и, почувствовав защиту, стала наступать на Сару. Сара Леннор, вот кто эта девушка! Сестра Оливера Леннора!

— Ваш брат ведет себя неприлично, подстерегая меня повсюду! — воскликнула она, — научите его вести себя, как воспитанный человек!

Артур склонил голову на бок.

— Это вы хотите получить Хендбриг! — закричала Сара, сжимая кулаки, — все знают, что вы подцепили старого виконта, а теперь взялись за Оливера!

Джулия задохнулась, готовая вцепиться в волосы обидчице. Но тут она снова, как в прошлый раз, почувствовала руку Артура на своей руке. Он сжал ее запястье и буквально задвинул себе за спину.

— Дорогая моя Сара, давайте прогуляемся по окрестностям, и обсудим все недоразумения, — сказал он, улыбаясь так, что в груди Джулии шевельнулась давно забытая ревность.

Сара вдруг остыла. Она смотрела на Артура, лицо ее расслабилось, а на губах появилась легкая кокетливая улыбка.

— Хорошо. Но с условием, что вы приструните своих «домочадцев».

Артур выпустил руку Джулии и приказал Сэму принести ему сюртук и плащ. Уходить в дом он явно боялся, не желая оставлять двух разъяренных женщин друг против друга. Вскоре Джулия смотрела в след паре, удалявшейся по дорожке. Артур вел коня в поводу, став похожим на того Артура, которого она знала до его падения. Даже манеры его изменились, возможно потому, что он снова попал в знакомую ему с детства среду, снова стал тем, кем был всегда. В ее доме она надевал личину, а теперь просто сбросил ее, как ненужную маску. Джулия всхлипнула. Лучше бы Оливер поцеловал ее, чем его сестрица явилась защищать его честь от посягательств нищей охотницы за наследниками.

Плащ его взметнул ветер. Артур придержал шляпу свободной рукой, а Сара обернулась к нему, чему-то смеясь. Ее тонкое личико, обрамленное светлыми локонами, показалось Джулии ликом ангела. И в этот момент она осознала, что несмотря ни на что любит его. Любит тем, кто он есть. Надменным, капризным, злым, но при этом сдержанным и умеющим вести себя с таким достоинством! Она любит совсем не выдуманный образ, а его самого! И таким тоже любит, в привычном ему образе денди… Даже если он уходит не с ней. Даже если он к ней никогда не вернется.

— Не плачь, Джулия. — услышала она вдруг голос отца, — все поправимо. Все наладится.

Она обернулась, вытерев тыльной стороной ладони неизвестно откуда взявшиеся слезы. Отец стоял, опираясь на трость. Седые волосы его трепал ветер.

— Ничего не наладится, — сказала она тихо, — он уедет рано или поздно. А мы останемся.

Отец взял со столика стакан бредни. Поиграл им, любуясь на солнце янтарным напитком. Губы его дрогнули, прежде, чем он одним глотком опустошил стакан.

— Все в твоих руках, Джулия, — сказал он, с шумом выдыхая и ставя стакан на столик, — все в твоих руках.