Глава 8

— Пожалуйста, Джулия, откажись от этого безумства! — Фрэнк стоял перед ней в позе просителя, — пожалуйста, ради всего святого, прими предложение мистера Томсона! Он достойный деловой человек с хорошей репутацией, и совсем еще не стар!

Мистер Томсон, владелец судоходной компании, и правда не был стар, имел красивые темные глаза, умеющие смотреть и страстно, и преданно, и бархатный голос, который, казалось, ласкал слух. Джулия познакомилась с ним на последнем званом вечере в доме очень богатого купца, который специально пригласил Джулию, чтоб представить ей своего нового приятеля. Мистер Томсон понравился ей. Он же, желая расширить бизнес и очарованный улыбкой миссис Джулии Вильсон, готов был тут же сделать предложение.

— Мистер Томсон пока еще ничего мне не предлагал, — проговорила она задумчиво.

— Но ты же понимаешь, что предложит.

— Понимаю.

— Тогда перестань портить свою репутацию и кататься с виконтом Горсай! Ты раздражаешь мистера Томсона, и выставляешь себя не в лучшем свете! В прошлый раз чудо спасло нас, и не факт, что на этот раз мы можем снова рассчитывать на чудо!

— Мир полон чудес, — вздохнула Джулия, поднимаясь с кресла и смотря на себя в зеркало.

Амазонка хорошо сидела на ней, и даже некоторая полнота не портила очаровательной картины. Джулия выглядела прекрасно и должна была признать это.

— Но ты же не серьезно относишься к Леннору? Ты же не собираешься…

Она обернулась к брату. Глаза ее сузились и стали похожи на глаза рассерженной кошки.

— Вот что, Фрэнк. Я знаю, что делаю. И, пожалуйста, не мешай мне. В пошлый раз вы с Сэмом взяли на себя слишком много. И теперь я прошу вас оставить меня в покое!

Он помолчал, смотря на сестру с подозрением.

— Ты уверена, что знаешь? Ты снова не влюбишься в него?

Пройдя к двери, она усмехнулась.

— Не переживай за меня, братец. Я знаю, что делаю. Я имею право отомстить.

Дверь хлопнула, разделяя ее и брата. Джулия сжала губы. Рука ее легла на перила лестницы, и она ступила на ступеньку. Она знала, что делала. Хорошо, если задуманная пьеса пойдет по нотам. Главное, не сбиться в самый сложный момент, и тогда месть ее будет настолько же болезненна для Артура Горсай, как было болезненно для нее его предательство. Даже если у него нет сердца, она больно ударит по гордости.

…

— А вы совсем себе не изменили, — Артур улыбался ей, стоя в приемной и поклонившись, когда она вошла, — такой же гам и множество детей. Я все время слышу, как кто-то бегает по дому.

В этот момент на втором этаже что-то грохнуло и громко залаяла Буси. Потом раздался топот ног, крики, смех и все стихло.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказала Джулия, прислушиваясь к звукам сверху, — я знаю, вы не любите шум.

Артур развел руками.

— В вашем доме меня не раздражает шум. Сам не знаю, почему.

Она улыбнулась. Она знала, какое действие на него имеет ее улыбка. Она много лет назад хорошо изучила его, и надеялась, что и сейчас он не сильно изменился. Если изменился вообще.

Артур снова поклонился, предлагая ей выйти из дома, чтобы ехать кататься на лошадях, что ждали их во дворе, но тут в дверь постучали, и дворецкий передал ей письмо.

Джулия нахмурилась, разрывая конверт.

— Я прошу прощения, милорд, — проговорила она, хмуря брови, — мне нужно буквально десять минут, чтобы написать ответ.

Артур кивнул.

— Кто тревожит вас среди бела дня?

— Это из банка. Я сейчас отвечу и буду полностью в вашем распоряжении.

Она прошла в кабинет, и Артур, вместо того, чтобы оставаться в комнате, последовал за ней. Он смотрел, как Джулия садится в большое кожаное кресло, явно предназначенное для мужчины, и достает из ящика стола какую-то пухлую папку с бумагами. Она быстро листает бумаги, ища необходимую, потом пробегает ее глазами, убеждаясь, что бумага та, что ей нужна, берет белый лист. Перо быстро бегает по бумаге, оставляя черный след, и Артур следит за рукой Джулии, хотя издали не может прочесть того, что она пишет.

— Но почему вы занимаетесь этим? — спросил он, когда Джулия засыпала бумагу песком и стала ждать, пока высохнут чернила. Она поставила руки на стол и смотрела на него, не отводя взгляда

— А кто должен? — спросила она.

— Ваш брат. Он уже взрослый. Настолько, что может кидаться перчатками направо и налево.

Джулия подняла брови.

— Сэр Фрэнсис Бланк? Сэр Фрэнсис учится в Кембридже… Когда не прогуливает, как сейчас.

— А вы? — спросил он.

— А я? — Джулия рассмеялась, — а я — миссис Вильсон, вдова торговца сукном. Мне положено заниматься делами мужа, пока не подрастет мой сын и не сможет принять дела отца. Но сыну моему еще всего четыре года.

Они замолчали.

— У вас есть еще дети? — наконец спросил он.

Смахнув песок, Джулия поднялась и стала запечатывать письмо. Лицо ее приняло серьезное выражение, будто она обдумывала что-то важное.

— Есть, — наконец сказала она, когда Артур уже не ждал ответа, — у меня есть старшая дочь Маргарита.

— Я думаю, для вас этого мало, — улыбнулся он.

Она кивнула, выходя из кабинета и отдавая письмо дворецкому.

— Конечно мало, милорд, я намерена иметь еще как минимум троих.

Лошади застоялись и фыркали, ожидая седоков. Белая кобыла повела ушами, увидев Джулию, и переступила ногами. Артур помог Джулии сесть в седло, отметив, как красиво ложатся зеленые складки ее амазонки на белую шерсть лошади. Высокая шляпка с павлиньим пером довершала образ идеальной всадницы и удачно оттеняла ее синие глаза. В этот момент сердце его сжалось от счастья, что эта женщина рядом и принадлежит только ему. Ее время, ее красота, ее улыбка — это все его, только удержи… Он вскочил в седло и тронул коня шпорами, пропуская Джулию вперед и смотря на ее прекрасную посадку на коне. Ему казалось, что раньше она не ездила верхом. Или она не ездила потому, что у нее не было коня, на котором она могла бы ездить?

Лондонские улицы остались позади, и вот они уже в парке, едут бок о бок, и Артур мечтает как можно скорее скрыться со своей дамой в темных аллеях. Так, чтобы никто не видел, как он склонится к ее губам, наконец-то вспоминая их вкус. Он мечтал об этом с тех пор, как увидел ее в Лебедином парке. В последние дни он постоянно вспоминал их ночи и ждал любого момента, чтобы вернуть назад время, когда Джулия лежала рядом с ним в постели, обнимая его одной рукой. Много лет назад он знал, что кому-то нужен. Он был нужен ей. Он был нужен даже этому несносному Фрэнку, который устроил ему ловушку и оскорблял его в его же доме. Фрэнку, которому он простил до поры до времени все оскорбления ради объятий его сестры.

Мир сузился до ее губ. Спешившись и отведя ее в самые дебри парка, он приник к ее губам, забывая все на свете. Он растворился в ней, прижимая к себе ее тело, будто наконец-то обрел то, о чем так давно мечтал. Все время, что прошло между их последним поцелуем в старой башне и этим вот поцелуем, когда руки ее легли ему на плечи, и губы ее податливо раскрывались на встречу, перестало существовать. Она принадлежала ему так же, как он принадлежал ей. Он принадлежал ей всегда, все эти долгие годы, когда не мог найти себе места, где его не грызла бы тоска… И только рядом с ней не было этой тоски, не было серости, не было одиночества. Он чувствовал, как бьется ее сердце, совсем рядом с него.

Совершенно пьяный от страсти, он с трудом оторвался от ее губ. Джулия смотрела на него затуманенными глазами.

— Мы должны пожениться как можно скорее. Ты больше не будешь заниматься делами. Я отвезу тебя в Париж, мы будем гулять по самым прекрасным паркам, и любоваться цветением вишни… — шептал он, — я отвезу тебя в Калькутту и покажу свой дом… Ты полюбишь Индию, и мы будем ходить по берегу океана…

Джулия медленно отстранилась от него, разрывая какую-то нить, что связывала их души в одну.

— Я не могу выйти за вас замуж, милорд, — проговорила она, и ему показалось, что в голосе ее прозвучали нотки торжества, — я помолвлена.