Глава 11

Джулия давно не чувствовала себя юной девушкой, которая где-то нашкодив лезет домой через забор, чтобы не видел папа. И вот сейчас, в полной темноте крадясь по коридору собственного дома, она в полной мере ощутила это чувство. Дело приближалось к рассвету, а она, вдова фабриканта Вильсона, открыла дверь своим ключом, чтобы не будить слуг, и сняв туфли, бежала по лестнице на второй этаж, надеясь, что никто не увидит ее.

Но надеждам ее было не суждено сбыться. Когда она уже почти достигла своей комнаты, дверь в комнату Фрэнсиса распахнулась и он явился в темноте ангелом возмездия.

— Джулия!

Она замерла, пойманная на месте преступления.

— Да, Фрэнк? Почему ты не спишь?

Он шагнул к ней. Глаза его пылали гневом.

— Почему я не сплю? Я места себе на нахожу, думал уже поисковую команду собирать! Где ты была?

Она смутилась. И правда, Фрэнк волновался за нее, а она думала только о себе.

— В театре.

— Театр закончился ночь назад! — закричал он, — где ты была после театра?

— Не твое дело, — сказала она, распахивая дверь своей спальни, — развлекалась. А сейчас я бы хотела от своих развлечений отдохнуть.

Она юркнула в комнату, но Фрэнк не позволил ей затворить дверь, поставив ногу.

— Ты была у Леннора? — спросил он.

Джулия вздохнула. Перевозбуждение, которое охватило ее после ночи любви, заверений в вечной преданности и страсти, схлынуло, оставив только усталость.

— Я была у Леннора, — сказала она, — и прошу тебя дать мне поспать остаток ночи.

Фрэнк смотрел на нее, будто она продала его за грош. Лицо его исказилось, и Джулия даже подумала, что он ее ударит.

— Ты взрослая женщина, и вроде бы даже достойная и уважаемая, — наконец сказал он, — у тебя есть жених. И это тоже достойный уважаемый человек. И ты…

— Фрэнк, оставь свои нотации до утра, — Джулия сняла капор и стала снимать перчатки, — я умоляю тебя, позволь мне самой разобраться со своими делами. Поверь мне, я справлюсь.

— Справишься ты, — усмехнулся Фрэнк, — испортишь репутацию, а потом выйдешь за Леннора, если он снова тебя не бросит, — он снова усмехнулся, но уже грустно, — ну ничего, зато пополним поголовье детей. Мне вот никак не выбрать себе пару. Придется тебе отдуваться. Четыре года прошло, а ни одного нового ребенка.

Он хлопнул дверью и ушел, а Джулия вдруг прыснула, и смеялась так, будто он и правда сказал что-то смешное.

Она не собиралась выходить замуж за Артура Леннора, виконта Горсай. Она выйдет за честного и верного мистера Томсона. А вот на кого будет похож мистер Томсон-младший — это уже сложный вопрос. В конце концов, ночь была полна страсти и любви. Она знала, что Артур в нее влюблен. И сама она была влюблена в Артура. А такие ночи как раз и позволяют зачать дитя.

…

Эйфория, в которой прибывала Джулия, не развеялась и днем, когда она наконец поднялась с постели, и попыталась заняться делами. Наверняка явится мистер Томсон, когда у него выдастся минутка свободного времени, и, она надеялась, что и Артур тоже появится. Она ждала его, осознавая, что ничто так не важно в жизни, как его визит. Ей хотелось видеть его. Ей хотелось подтверждения его слов, сказанных в момент страсти. Он клялся ей в любви, сгорая от желания, и она хотела видеть, как он будет клясться ей в любви, сидя в светской гостиной.

Когда он пришел, Джулия была готова. Она выработала план, позволяющий ей продолжить игру. Она надела лучшее платье, которое немного скрывало ее полноту, и подчеркивало высокую грудь. Сердце ее ухнуло вниз, когда он вошел, потом забилось, как сумасшедшее, и она поспешила принять гостя.

Артур был великолепен. Ей было приятно смотреть на него и вспоминать их ночь, когда этот невероятно красивый мужчина шептал ей всякую любовную чушь. На что готов он ради нее? Джулия подала ему руку и аж зажмурилась от удовольствия, когда ее пальцы коснулись его ладони.

— Давайте прогуляемся в парке, Джулия, — сказал он, и звук его голоса был для нее, как чудесная музыка.

Она покачала головой. Вдохнула, как готовый броситься в воду ныряльщик. Все или ничего. Вот ее Рубикон. Око за око, зуб за зуб. Она немного охладит его пыл, а потом посмотрит, на что он способен.

— Я думаю, что мой жених будет против наших частых с вами встреч, виконт Горсай, — сказала Джулия.

Артур вспыхнул. Щеки его стали пунцовыми, и Джулия была довольна результатом.

— Неужели вы еще не разорвали помолвку с ним? — спросил он.

Джулия смотрела на него торжествуя.

— Нет. А разве я должна разорвать помолвку с приличным человеком ради одной ночи любви?

Артур замер, подбирая слова. Ей удалось его удивить, и Джулия видела, как он пытается понять, чего же она на самом деле хочет. Но ему не удастся ее понять.

— Нас ждет много таких ночей, — сказал он наконец.

— Это прекрасно, — улыбнулась она, следя за его реакцией, — но днем я должна вести себя, как приличная леди. Иначе моя репутация пострадает и мистер Томсон не пожелает жениться на мне, как и другие уважаемые люди.

— Я собираюсь жениться на вас, причем тут другие? — Артур повысил голос.

Джулия замерла. Вот он — миг, когда Минерва бьет во щит! Миг победы. Миг торжества.

— Вы не женитесь на мне, — проговорила она вкрадчиво, — вы снова решите, что вас заставляют, заманивают, вам еще рано жениться или придумаете что-то еще. Я не могу снова рисковать. Поэтому я прошу вас, не надо портить мою репутацию. Приходите тогда, когда никто не увидит нас, а днем мы будем лучшими друзьями.

Артур молчал, глядя в пол. Его лицо побледнело, весь он напрягся, и сжимал до белых костяшек руку в кулак. Джулия видела, как непросто ему дается решение, которое он вынужден будет принять.

Наконец он поднял глаза на Джулию. В них ничего не осталось от той страсти, что горела еще минуту назад. Это был совершенно ледяной взгляд, где было больше презрения, чем любви или ненависти. Джулия отпрянула, но не отступила. Пусть ненавидит ее. Она тоже его ненавидит. Ненавидит и любит одновременно. Пусть и он почувствует, как это, быть отвергнутым. Ждать чуда, но не дождаться. Каждый день ходить мимо его дома, ожидая, что он вернулся. Каждый раз понимать, что он уехал навсегда.

— Пусть будет по вашему, — наконец сказал он, и Джулия поразилась совершенно спокойному его тону, — до вечера.

И он вышел из комнаты не обернувшись.