ГЛАВА 12

Зелла Звон стоял повсюду, он наполнял меня изнутри и облегал снаружи, плотнее чем платье-футляр. Странная придумка заграничной моды. Вокруг было темно, пока я не догадалась разлепить веки. Но и это мало помогло. Свет был, но как-то далеко, будто в конце тоннеля. Голоса доносились глухо, словно собеседники надели на голову ведра. – И давно она так лежит? Искаженный женский тембр. Что-то в нем знакомое, но никак не могу узнать. – Вчера утром упала без чувств, – ответил мужчина. Звон в ушах сделался менее навязчивым. – А меня ты зачем позвал? Я что, лекарь? Не представляешь, что мне пришлось наплести родственникам. А если барон узнает? – Альма! – взвизгнул Хьюго. Да, точно, это Хьюго. Кузен моего мужа. Любимого Лаэрта… любимого, да. Хотя что-то в этом не то. Ага, он не любимый, я его ненавижу, но никак не могу этого сказать вслух. – А что тебе барон? – голос Хьюго стал угрожающим. – Альма, мы с тобой дружим с детства. Неужели этот хрыч дороже меня? Чуть ли не брата твоего! – Брата, – фыркнула Альма, – дурак ты, Хью. Поэтому лучше я замуж выйду, чем буду ждать твоего прозрения. – Смотри! У нее глаза открываются! – крикнул Хьюго. Я в это время пыталась проморгаться. – Где Лаэрт? – простонала я. Мне казалось, что он должен быть тут, рядом со мной. – А! Она разговаривает! – завизжала Альма. – Так это же хорошо, – обрадовался Хью, – мы этого и ждали. – Ты, может, и ждал. А мне себя компрометировать без надобности. Я смогла совсем уж широко раскрыть глаза. Судя по свету, падающему из окна, сейчас утро. Не раннее, но точно время до полудня. И снова сомкнула веки. Голова болела, а в груди будто была пробоина точно в центре. А внутри нее – черная свербящая воронка. – Лаэрт… – продолжали губы шептать ненавистное и самое родное мне имя. – И не стыдно тебе их разлучать было, – сказала вдруг Альма, обращаясь к Хьюго, – и я тоже хороша, согласилась соблазнить этого Ларри. Чего ради тебя не сделаешь. Друг. – Т-с-с! Молчи! – зашикал на Альму Хью. – Возможно, она нас слышит и понимает! – Не просто возможно, – подтвердила я, повторно пытаясь открыть глаза уже на более долгий период. – Доброе утро, Зелла, – приветствовал меня похититель, – я за тебя ужасно испугался. Ты была белая с синими губами и веками, будто уже умерла. – Спасибо, что ты меня не кремировал, – искренне поблагодарила я, шевеля пальцами рук и ног. С трудом, но получилось. – Все, я тут больше не нужна, – решительно заявила Альма, – поеду, хотя меня не кинулись разыскивать. – А как ты ее вызвал? – спросила я Хьюго. – Обыкновенно, по зеркалу, – пожал он плечами. Да уж, тут у всех есть средства связи, только мне приходится их добывать. – Альма, значит, ты специально соблазняла моего мужа? – окликнула я красотку, когда она уже направилась к выходу, покачивая бедрами. – Забудь, – ответила она , не оборачиваясь. – И записку мне тоже ты отправила? – не желала я забывать. – Какую записку? – Альма остановилась и обернулась, глядя на меня с недоумением. – Она бредит, разве не видишь? – замахал Хью обеими руками. – Спасибо, что поддержала меня, Альма! – Счастливо оставаться, – Альма смерила меня странным взглядом и вышла. – А ты интриган, Хьюго, – заметила я, вполне успешно усаживаясь в кровати. На мне была длинная ночнушка. Я с удивлением оправила оборочки. – Альма тебя переодела, – сообщил Хьюго, – не бойся, я тебя не касался. – Это радует. И что со мной было? – Вчера после завтрака ты отключилась, и вот только сейчас пришла в себя. – А почему ты мне не лекаря вызвал, а подружку, да еще и любовницу моего мужа? – не поняла я. – Потому что лекаря звать опасно! – этот непробиваемый молодчик меня злил. – То есть, оставлять меня без сознания менее опасно! – рассердилась я. – Но ты ведь пришла в себя! – резонно заметил Хьюго. – Значит, не такое уж страшное у тебя было недомогание. – Вот что, Хью, – решительно сказала я, – мне нужны поддерживающие травы и зелья, я читала в пособиях заклинателей мыслей, как можно восстановить организм после такого воздействия. Так что если не хочешь, чтобы после нового приступа я не скончалась, иди и найди мне это все. В целительской лавке. – Ладно, – с неохотой согласился Хью, – а ты не сбежишь? – Хотелось бы, да вряд ли встать смогу, – вздохнула я. И я не обманывала. Улучшение, конечно, было, но далеко неполное. Я все еще чувствовала себя отвратительно. И что хуже всего, тосковала по Лаэрту как-то по-новому. В голове шумело, а воронка в груди меньше не становилась, даже более явственно ощущалась. Надолго ли хватит моего относительно сносного самочувствия? 12.2 Хьюго ушел, гремя ключами и замками. Даже ставни на окнах закрыл, погрузив внутренность дома в полумрак. Магические свечи угрюмо тлели, отчего пятен перед моими глазами становилось все больше… или просто мне снова хуже? Внутри черной воронки будто бы ветер подул. Ноги свело резкой судорогой. Что происходит? – Лаэрт! – выдохнула я и попыталась подняться с кровати. Мне это удалось, и даже боль в ногах отступила. Я понимала, что не смогу выбраться из запертого дома. Хьюго только что дверь кирпичом снаружи не заложил. Может и парочку охранных заклинаний наложил, если умеет такими пользоваться. Но мне хотелось двигаться. Просто нужно было. Я мерила шагами маленькую комнатку с веселенькими шторками и милыми статуэтками на полках, и хватала ртом воздух. В какой-то момент поняла, что шум в ушах, который все усиливался, превратился в скрип колес кабриолета, тарахтение магического мотора. И, о чудо, я даже мужские голоса услышала, но смысла слов разобрать не смогла. Один, постарше, словно кричал, ругался на кого-то и вроде как проклинал. Я стояла посреди комнаты, хватая воздух ртом, пытаясь различить в странном шуме что-то конкретное. Не знаю, сколько прошло времени, когда в дверь вдруг забарабанили. Громко, требовательно. – Откройте! – этот голос я узнала, хоть слышала его всего раз. Ажеборн Ботлер. Профессор! Неужели он нашел меня? Но как? – Я здесь! Здесь! – выдохнула я, подаваясь к двери. Ноги меня уже не выдержали, я рухнула на пол. Время застыло, я погрузилась в серый туман. Послышался взрыв. Я не поняла даже внутри моей головы или за дверью. И тут же раздались торопливые шаги. – Она лежит на полу! – снова воскликнул профессор. – Давай, двигай своими ленивыми ходулями, Ларри. Нечего морщиться от боли, как бы ты сейчас себя ни чувствовал, твоей жене куда хуже. Лаэрт здесь? Меня осторожно приподняли, посадили в глубокое мягкое кресло. Лицо бережно обтерли влажным платком. – Зелла, я профессор Ажеборн Ботлер. Привел сюда твоего нерадивого муженька, чтобы снять заклятие. Можешь открыть глаза? Я постаралась выполнить его просьбу, и у меня вдруг это получилось. Наверняка платок был смочен не обычной водой, а зельем. Надо мной навис острый нос профессора Ботлера, а сухощавая ладонь лежала у меня на лбу. Я заметила, что над плечом Ажеборна возвышается Лаэрт. Выглядел он странно. В полумраке комнаты его лицо казалось белым, а под глазами виднелись глубокие черные круги, щеки впали, волосы потускнели и растрепались. – Иррито солима звиерра махтулл, – глухо прошептал профессор Ботлер, а затем закрыл глаза. Я почувствовала, как от его пальцев исходит вибрация, мою кожу покалывало, будто бы сотней мельчайших иголочек. Не больно, но чувствительно. – Слишком поздно, – произнес вдруг Ажеборн Ботлер, открывая глаза, – я не могу просто снять это заклятие. Какой же ты подлец, Лаэрт. И заслуживаешь самого сурового наказания. – Разве есть наказание, способное исправить то, что я натворил? – синеватые губы Лаэрта растянулись в невеселой ухмылке. – Есть, – твердо сказал Ботлер, – и на этот раз я даже не стану спрашивать твоего согласия. Сделаю то, что должно. Ажеборн резким движением вынул из кармана камзола темный пузырек, сквозь толстые стекла которого угадывался светящийся состав. Зубами он вытащил пробку и сунул склянку мне под нос. Вдохнув, я поняла, что снова теряю сознание. Да сколько можно! Но поделать ничего не могла. Резкая вспышка и следом беспамятство. Падая в его разноцветную пропасть я вдруг поняла, что лечу не куда-нибудь, а к свободе. И почувствовала облегчение от этого. А потом отключилась. 12.3 Лаэрт Телеро Ажеборн Ботлер выполнил задуманное. Провел ритуал, позволивший разделить страдания, испытываемые Зеллой, поровну. Сразу же после этого Лаэрт почувствовал тяжесть в ногах и груди, а затем ощутил дикую сонливость. – Вот так, – удовлетворенно заявил профессор, глядя, как на глазах осунулся бывший ученик, – хоть частично искупишь свою вину. Хотя этого мало, как по мне. А сейчас я постараюсь проследить нить вашей связи, которая после моего ритуала еще более окрепла. Несмотря на то, что Ботлер частично перенес страдания Зеллы на виновного, он, кажется, все больше распалялся, с каждой минутой злясь на не оправдавшего надежду любимца все сильнее. – Подумать только! – ворчал профессор, когда они уже ехали в кабриолете прочь от столицы. – Как ты опозорил мое честное преподавательское имя! Как маг, как твой учитель я опростоволосился! Лаэрт, который испытывал ужасный упадок сил, не мог ему отвечать. Сидел и кивал, глядя на пыльную ленту дороги. Колеса крутились, а магия Ботлера находила путь к Зелле. И чем ближе они становились к похищенной, тем больше крутило руки и ноги Лаэрта. – Хочу, чтобы ты понимал, – сказал Ажеборн, – расстояние между вами сокращается, а неприятные ощущения усиливаются. Все дело в том, что все сроки заклинания уже вышли. Мне стоит большого труда сохранять сознание Зеллы в порядке. В некотором роде ты ее сейчас спасаешь. Профессор произнес это неохотно. – Но все равно, наказание для тебя слишком легкое! Если бедная девочка простит тебя, едва открыв глаза, я почувствую себя старым дураком. А ты так ничего и не поймешь. – Я пойму, профессор, – бесцветным голосом отвечал обессилевший Лаэрт. – Вот оно! Здесь! – Ботлер потянул своим хищным носом-топором. – Зелла рядом, совсем рядом! Кабриолет петлял между дворами, пока Ботлер уверенно не показал на один из домов. – Вот! Это здесь! И Лаэрт понял, что Ажеборн прав. Он просто это почувствовал. Неугомонный профессор легко выпрыгнул из кабриолета и без колебаний распахнул ворота, на которых не было замка или засова. – Ее держат здесь! Длинный костлявый палец вытянулся в направлении двери. Проникнуть в запертый дом было сложно. Замки держались прочно. Однако против магии профессора Ботлера и они не устояли. Боевыми чародествами Ажеборн владел в совершенстве. Грохот, дым, резкий запах серы – и путь оказался открыт. Зелла лежала на полу без чувств. Решив, что они опоздали, Лаэрт почувствовал ужасное отчаяние. Он хотел броситься к ней быстрее ветра, попытаться привести в сознание, если это еще возможно. Однако ноги пронзило болью. Какой же он дурак, так затянул. Довел Зеллу чуть ли не до смерти. Профессор ворчал: – Давай, двигай своими ленивыми ходулями, Ларри. Нечего морщиться от боли, как бы ты сейчас себя ни чувствовал, твоей жене куда хуже. Лаэрт смог совладать с конечностями. Поспешил к жене и помог профессору поднять ее, осторожно усадив в кресло. Ботлер вынул из бездонного кармана камзола бутыль с зеленоватой жидкостью, открыл, смочил платок, которым после и обтер лицо Зеллы. Веки девушки дрогнули. – Зелла, я профессор Ажеборн Ботлер. Привел сюда твоего нерадивого муженька, чтобы снять заклятие. Можешь открыть глаза? О, счастье, она это сделала! Сердце в груди Лаэрта забилось чуть быстрее. Зелла жива и реагирует на речь. Возможно, все с ней не так и плохо. Профессор принялся читать древнее заклинание. По тому, как он себя вел, Лаэрт догадался – Ажеборн проводит диагностику, определяя целостность энергетического поля Зеллы и уровень ее жизненных сил. – Слишком поздно, я не могу просто снять это заклятие. Слова наставника звучали, как приговор. – Какой же ты подлец, Лаэрт. И заслуживаешь самого сурового наказания. – Разве есть наказание, способное исправить то, что я натворил? Лаэрт беспомощно улыбнулся. Эта гримаса далась ему с трудом. – Есть, – твердо сказал Ботлер, – и на этот раз я даже не стану спрашивать твоего согласия. Сделаю то, что должно. Из другого кармана профессор вынул другую склянку из темного стекла, которое не смогло скрыть светящегося зелья. Лаэрт понял, что это Иртероз. Сильнейший состав, который называют “чернила вечности”. Скрепляет заклинания, делая их нерушимыми. Используется в правосудии, при исполнении приговоров. Ботлер сунул в лицо Зелле открытый бутылек, и девушка тут же лишилась чувств, погружаясь в особое магическое поле. Ее душа на время выпорхнула из тела, очищаясь от наложенного Лаэртом темного боевого колдовства. Профессор Ажеборн Ботлер продолжал произносить заковыристые древние слова, мертвый, давно забытый всеми кроме нескольких магов Изодии язык, оживал в маленьком деревенском домике. – Я могу очистить Зеллу от колдовства и его последствий, спасти ее жизнь и ее сознание от помешательства, – глухо сказал Ажеборн, – но ты возьмешь все тяготы на себя. Ты будешь подчиняться тому, кого увидишь первым… после нас с твоей женой. – Но я же умру! – прошелестели губы Лаэрта. – Возможно. Но у тебя есть шанс на спасение. Если Зелла простит тебя и одарит любовью по своей воле, заклятие падет само. Лаэрт зашатался. По ногам его пробежал холод. – У тебя есть тридцать три дня. – Ларри? – ошарашенный голос Хьюго ворвался в происходящее. Костлявая рука профессора Ботлера взметнулась ввысь. Фиолетовые искры тучей брызг устремились к кузену Лаэрта. Поняв, что происходит, бедняга Лаэрт упал на колени, хватаясь за грудь. – Все, я сделал, что должно. Девочка будет жить. Насчет тебя – не уверен. Профессор Ажеборн Ботлер почти с ненавистью взглянул на Лаэрта и вышел прочь. 12.4 Зелла Первое чувство после того как я открыла глаза в очередной раз… СВОБОДА! Толком не понимая, где я нахожусь и что со мной происходит, я выпалила с диким наслаждением: – Лаэрт Телеро, я ненавижу тебя! Чтоб тебе растолстеть до размеров кита! Выдохнув с наслаждением, я только тогда увидела бледное, озадаченное лицо мужа. Лаэрт сидел на полу, раскинув ноги и сосредоточенно тер лоб. Но взгляд его при этом был направлен на меня. – Браво! Зелла! – воскликнул Хьюго. Так, еще и он здесь. События последних часов тут же начали всплывать в моей голове, воспоминания опережали друг друга. – А где профессор Ботлер? Я ведь точно его видела! – Оттолкнул меня и ушел, – сообщил Хьюго. Мой похититель сосредоточенно разглядывал Лаэрта. И взгляд у Хью был испуганный. Точно. Хьюго скрывал меня от мужа, но тот совершенно не выражает недовольства. Не кричит, не угрожает ему. Что с ним такое? Уж не участвовал ли он в этом похищении? Тогда все это представление было устроено для Эрнана Телеро. – Как у тебя стыда хватает заявляться сюда! – сказал Хьюго, обращаясь к кузену. Он явно пользовался его непонятным замешательством. – Зелла больна из-за твоего колдовства. Надеюсь, этот носатый профессор дал ей хорошее лекарство. – Самое лучшее, – подтвердила я, – видишь, у меня получилось сказать Лаэрту все, что я о нем думаю… Предатель, изменщик! Я не хочу быть твоей женой, негодяй! – Зелла! Лаэрт наконец отнял руку ото лба и заговорил со мной. Голос его звучал глухо. – Как ты себя чувствуешь? – Вопреки твоим чарам, прекрасно! – сердито ответила я. О! Как долго ждала я возможности сказать ему все, что думаю о нем. – Ты представить себе не можешь, что это такое – быть запертой внутри себя. Когда ты пытаешься подать сигнал бедствия, но не можешь. Ты чувствуешь себя так, словно каждое твое слово истекает кровью. Ты одна на всем свете и никто, ни один человек не может понять тебя! Никто не спасет. А тот, кто над тобой глумится, может сделать что угодно! Он подчинил твою волю и наслаждается безграничной властью! Выпаливая эту тираду, я вскочила и размахивала руками, надвигаясь на Лаэрта так, словно собиралась его побить. После перенесенного странного недуга, ноги мои все еще подрагивали, а голова кружилась. Но в целом я поразительно быстро восстанавливалась с каждым последующим мгновением. Лаэрт медленно поднялся. Хьюго испуганно попятился, ожидая возмездия от моего мужа. Оно было логичным. – А теперь – к тебе! – я повернулась к Хью. – Ты меня утащил из дома. По-твоему, это лучший вариант? Особенно, когда стало понятно, что со мной что-то не так. Да я чуть не умерла, а тебе настолько все равно? Лишь бы насолить ненавистному братцу? Вы оба – отвратительны. Ни во что не ставите человеческую жизнь. Мне сложно сказать, кто из нас двоих ужасней! – Но как же? – Хьюго выставил вперед руки, будто защищаясь. – Разумеется, Лаэрт! Он ведь тебя зачаровал! Лишил воли. – Конечно, Хью прав, – неожиданно покладисто согласился Лаэрт, – я гораздо хуже него. Хьюго же благородно пытался спасти тебя. Что он несет? Мы с Хью оба были одинаково поражены словами Лаэрта. – Ты… ты это понимаешь? – лицо Хью вытянулось от удивления. – Лучше всех, – подтвердил Лаэрт. – И… и не собираешься мстить мне? – Совершенно не собираюсь. Ты хотел как лучше, правда ведь? – Ну да, – растерянно кивнул Хьюго. Я завела глаза под потолок. – Вы оба придурки, – заявила я, теряя терпение, – Лаэрт, может ты похвалишь своего кузена и за то, что он собирался развести нас, чтобы самому на мне жениться? – Очень здравое решение, – ответил муж, несмотря на то, что кулаки его сжались, – я бы сам не придумал ничего лучше. – И что, ты согласен отпустить Зеллу? – жадно спросил Хью. – Ты дашь ей развод? – Если тебе так хочется, конечно, – поразил нас вновь Лаэрт. – Хочется, – подтвердил Хью, – очень хочется. И ты признаешь, что я более достойный Телеро из нас двоих? – После всего что я натворил, это очевидно, – сказал муж. – Знаете что, – решительно вклинилась я, – свой дикий и странный разговор вы продолжите потом. А сейчас я требую, чтобы меня отсюда вывезли в город. Лучше домой, но пока, видимо придется вернуться в особняк. Хочу поговорить с Эрнаном Телеро.