ГЛАВА 15

Лаэрт Телеро Родители не пожелали принять вопиющее поведение сына и уехали в загородное имение через два дня после отъезда Зеллы. – Уж не знаю, смогу ли теперь примириться с соседом, – говорил Эрнан перед отъездом, – уж не знаю, что стряслось с тобой. Надеялся, что ты передумаешь, но… – Я просто осознал содеянное, – твердо ответил Лаэрт, – и понял, что не готов жить в браке, построенном на обмане. Зелла мне даже не нравится. После того, как Лаэрт слишком странно начал себя вести, Хьюго несколько изменил политику и велел кузену сбавить градус самобичевания. Особенно когда дядюшка вдруг начал поглядывать на него с подозрением. Хью решил, что будет чаще навещать братца, когда его родители уедут. Пока же дядя все равно помирать не собирается, так что в завещании острой нужды нет. И Зеллу за него вот так сразу никто не выдаст, надо дождаться, когда их с Ларри разведут. До этого было рукой подать. Пару раз Хьюго пытался подкатить к рыжей бунтарке. Отсылал ей цветы с запиской в имение Милтос. Но они возвращались в город. Без комментариев и прочих сопровождений. Но вот, с тех пор, как Зелла покинула особняк в столице, минуло около двух недель. Законники с двух сторон занимались подготовкой документов к разводу, а Хьюго повадился в особняк Телеро почти каждый день. – Когда уже все эти бумажки подпишут? – недовольно спросил он кузена в один из таких визитов. – И чего ты сидишь чурбаном? Не видишь, у меня ботинки с дороги запылились. Возьми свой носовой платок и протри. Встань на колени! Хьюго Телеро вошел во вкус, помыкая своим гордым двоюродным братцем. Таким успешным, красивым, всеобщим любимчиком и сердцеедом. Сейчас он отомстит ему за все годы, когда был непризнанным, тенью талантливого кузена, одаренного магически и во всех других отношениях. – Пыхтишь, братец? – довольно спрашивал он, глядя сверху вниз, как некогда блистательный Лаэрт Телеро стоит перед ним на коленях, засучив рукава дорогой шелковой рубахи и тщательно протирает обувь. Хьюго по пути намеренно прошелся по зловонной луже. Кажется, там даже куриный навоз плавал. В глазах коленопреклоненного Лаэрта было столько ненависти, что Хью поежился. Но потом снова приободрился. Ничего он ему уже не сделает. – Что, Ларри, ненавидишь меня? Считаешь мерзавцем? – Нет, – с усилием ответил Лаэрт. Выглядел он неважно. Лицо было бледным, глаза ввалились, – ты лучше меня, Хьюго, уже потому, что не заколдовал Зеллу, как сделал это я. – Думаешь, дело в моей совестливости? – Хьюго рассердился. – А нет, я понял! Ты так издеваешься надо мной доступным способом. Намекаешь, что я не так способен, как ты! Ну и что сталось теперь с твоим колдовским даром? Полностью подчинен заклятью. Хотя… знаешь, Ларри, а ты меня, кажется, вдохновил. Скажи-ка, ведь ты не перестал быть магом оттого, что тебя заколдовали? – Не перестал. Но мои способности заперты внутри и не помогут мне снять чары. Я не могу их использовать сам, по своей воле. Лаэрт не мог не признаться в этом, когда ответа требовал Хьюго. – А если я тебе прикажу, ты сумеешь заколдовать, кого нужно? Ай, дурак! Отпусти ногу, больно! Лаэрт и сам не заметил, как вцепился мертвой хваткой в кожаный носок ботинка Хьюга, пораженный ужасной догадкой, что посетила его. Поморщившись и высвободив ногу, Хьюго продолжал: – Давай-ка проверим, при тебе ли еще твои способности мага. Да вот хотя бы на слугах. И если ты все еще колдун и можешь по моему повелению зачаровывать людей, мы с тобой здорово повеселимся. А у гордячки Зеллы просто не останется иного выбора, как выйти за меня. 15.2 Лаэрт Телеро Хьюго стал чудовищем, или он просто раскрылся, получив вседозволенность? У Лаэрта перехватило дыхание. Стоило представить, что может сотворить Хьюго с Зеллой его же руками, хотелось его убить. Но он не мог противостоять кузену. Послушно вызвал одну из горничных, ввел её в транс с помощью магии, велел трижды кукарекнуть, а потом обо всем забыть. И это получилось. Когда ни о чем не подозревающая служанка вышла, Хьюго бросился к кузену, потирая ладони. Затем похлопал брата по плечу. – Ларри, это же новые возможности! Когда бумаги о разводе будут готовы, Зелла должна явиться вместе с тобой к судье, верно? Лаэрт бессильно кивнул. – Ты попросишь пять минут, чтобы поговорить напоследок. Это обычное дело перед подписанием бумаг. А там, в укромном месте, наложишь чары. Потом туда же приду я. – Ты… хочешь чтобы я сделал то же заклятье повторно? Лаэрт тяжело дышал, каждое слово давалось ему с болью. – Нет, я уже понял, что оно слишком разрушает того, на ком находится. Его мы попробуем потом, если Зеллу не удастся сломить. – Сломить? – эхом повторил Лаэрт. – Сам знаешь, твой отец жаждет объединить владения Телеро и земли Милтос. Если у меня будет Зелла, расположение Эрнана Телеро дополнительно искать не придётся. – Что же ты придумал? – с тревогой спросил Лаэрт. – Ты внушишь ей страсть ко мне, – глаза Хьюго горели, он был в восторге от новых возможностей, – она сама захочет мне отдаться, не медля. И я не стану ей препятствовать. Мы хорошо проведём время, и, конечно же, нас сразу после этого застанут вместе. Что делать обесчещенной девице, которая, тем более, накинулась на мужчину? Хьюго с торжеством посмотрел на Лаэрта, который, кажется, лишился дара речи. – Позаботься, чтобы на развод приехали и твой отец, и Доминик Милтос. Все должно выглядеть убедительно, так, что это Зелла воспылала ко мне желанием и соблазнила меня. Все тебе понятно? – Да, – короткое слово вырвалось хрипом. – Я вот удивляюсь, – Хьюго задумчиво смотрел на оцепеневшего кузена, – ты ведь мог приказать ей что угодно, и она бы исполнила, верно? Лаэрт кивнул. Как же ему хотелось вцепиться в глотку Хью, желательно, зубами. – Так почему же она осталась девственницей? Ведь ее должно было к тебе влечь просто со страшной силой. – Я хотел… чтобы по-другому, – выдавил Лаэрт. – Что ж, братец, и впрямь будет по-другому, готовься! Ох, теперь я еще больше жду твоего развода, Ларри! Твои способности и мой ум – отличное сочетание, дорогой! Ладно, я собираюсь кутить в клубе. У нас с тобой размер почти одинаковый, принеси мне костюм получше, поновей. И дай денег. Я не намерен на себе экономить! Остались считанные дни холостяцкой жизни. Хочется провести их на всю катушку. Лаэрт выполнил и эти повеления кузена. А когда довольный, преисполненный надежд на лучшее будущее Хьюго ушел, Лаэрт отправился к себе, закрылся в спальне и завыл, словно дикий зверь. Как же он ненавидел сейчас себя! Только себя! Если бы он не сдержался, не поддался на заигрывания Альмы, дождался бы встречи с Зеллой и взглянул в ее глаза… Всего бы этого сейчас не было. Он бы влюбился в эту чудесную, невероятную девчонку всем сердцем и не пожелал смотреть ни на кого другого. Был бы счастлив носить на руках и выполнять ее капризы, безо всякой магии. Как хорошо им могло быть вместе! Но он, самовлюбленный напыщенный болван, уничтожил все это. Смял и выбросил, как ненужный черновик. Таким черновиком и стала сейчас его жизнь. – Стоп! Я не могу… я не могу позволить ей страдать! – Лаэрт заметался по комнате в горячечном бреду. Его страдания – ничто по сравнению с тем, что случится с Зеллой, если он и дальше будет выполнять приказы окончательно обнаглевшего Хьюго. Раньше Хью Телеро был достаточно скромным молодым человеком. Но сейчас его внутренняя суть являлась если не всему миру, то Лаэрту. Лаэрт сжал кулаки. Подошел к зеркалу и долго стоял, изучая осунувшееся лицо с острыми скулами. Отражение ответило бледной улыбкой, напоминая, как мало времени ему отведено в этой жизни. Всего-то две с небольшим недели и Лаэрт Телеро сгорит, проклинаемый всеми, кого он любил. Но это… это уже неважно. Главную ошибку он исправить должен. Лаэрт собрал последние силы и рявкнул в зеркальную гладь: – Соберись! Ты мужчина! И придумаешь, как спасти свою любимую женщину от позора! 15.3 Зелла Правду говорят, что время лечит. Постепенно мои сердечные раны затягивались. Прошло три недели, как я дома. Лаэрт снился все реже, а подушка ночами оставалась почти сухой. Я перестала лить слезы из-за разрушенных надежд и поруганной девичьей мечты. Я вспоминала Лаэрта, к чему скрывать? Думала, настолько ли ему теперь плохо, как и мне. И пользуется ли Хьюго своими новыми преимуществами, или угомонился, разлучив нас? Чтобы отвлечься от неудачного брака, я встречалась с давними подружками. Но почти все смотрели на меня с жалостью. Разумеется, я никому не рассказывала, что именно сделал Лаэрт, официальной версией развода стала его измена. Мне говорили ободряющие слова и успокаивали тем, что после развода я обязательно встречу верного и любящего мужчину. – Когда все закончится, чего ты желаешь? – спросил папа. – Поехать в путешествие, или устроить бал? – Поездка! – ответила я, не думая. – Решено, – отец обнял меня, чмокнул в макушку, – прости, доченька, что мы так настаивали на вашем браке с Лаэртом. Я просто дурень и слепец. Уперся в своем желании увеличить славу нашего рода. Будто бы она зависит от количества регалий у моих потомков или числа домов и земель. Что толку с титулов, если моя любимая девочка несчастна? Я почувствовала, как на лоб мне упала прохладная капля. Слеза. Папа и правда очень переживает. Обняв его, я дала волю рыданиям. Мы плакали, крепко прижавшись друг к другу, когда услышали стук в дверь. Ждать визитер не стал, тут же открыл. Это оказался дворецкий с плотным конвертом в руке. – Граф, – сказал он, совершенно не смутившись, будто видел плачущего хозяина чуть ли не каждый день, – письмо из суда Пинартеса. – Документы о разводе, – просиял папа, – наконец-то. Скоро ты станешь свободной, Зелла! Эта новость меня порадовала. Скоро я смогу уехать далеко отсюда и отвлечься от мыслей о Лаэрте Телеро. Согласно полученному документу, нам следовало через два дня явиться в суд столицы. Поскольку договоренности о женитьбе заключали наши отцы, им тоже рекомендовано присутствовать при расторжении нашего недолгого брака. – Этот щенок зачем-то отдельно указал про договоренности и необходимость общего сбора, – недовольно сказал отец, – ему еще и наглости хватит смотреть мне в глаза? Да я его по стене размажу! – Папа, пожалуйста, без скандалов, – умоляюще я сложила руки на груди, – мы ведь очень хотим окончания этой истории, правда? Не будем создавать новых проблем. – Какая ты у меня мудрая, – папа снова расчувствовался, – я постараюсь держать себя в руках. Но маму мы с собой точно не возьмем, не то она выцарапает глаза этому паршивцу. Я волновалась в ожидании поездки. Все чаще вспоминала слова Ажеборна Ботлера о том, что сама пойму, когда нужно вмешаться. В каком состоянии застану я Лаэрта? Если его покидают силы, как и меня в подобном скорбном положении, то он уже должен выглядеть больным. Я же за прошедшее после расставания время уже полностью восстановилась. Вернулся блеск к моим волосам, кожа наполнилась здоровьем. Я не вздрагивала от шагов за спиной и легко научилась произносить имя мужа. Пока еще мужа. А вдруг мое беспокойство за него было остаточным явлением колдовства? И на самом деле ему вовсе не так и плохо, тем более, профессор Ботлер держит ситуацию под контролем. Не даст же он сгинуть некогда любимому ученику. Накажет строго, по-мужски, позволит почувствовать все “прелести” беспомощного состояния и извлечет верный урок. Жестко, но действенно! Вот так, успокоившись, я дождалась сборов в столицу. – Сразу после судебных дел мы поедем в порт, – сообщил папа, – и ты отправишься в морское путешествие. – Одна? – удивилась я. – А ты думала, мы с тобой увяжемся? – рассмеялся отец. – Нужны ли тебе старики-родители в таком деле? Нет, родная, я подобрал компанию, которая больше подходит. Мы с мамой Хидур, твоей бывшей соседки, отлично договорились. Она отправится с тобой. И еще пара подружек. – Папа! Это так чудесно, у меня нет слов! Папин подарок меня впечатлил и растрогал. А ожидание развода стало… радостным! Скорее, скорее в столицу! Убедиться, что Лаэрт себя неплохо чувствует и я себя накрутила мыслями о его скорой гибели, а потом получить свободу уже на бумаге и отправиться в путешествие. Что может быть лучше? Мое сердце билось в предвкушении прекрасного приключения, когда я садилась в кабриолет. 15.4 День был погожий. Ярко светил Гелло, на душе пели птички. Конечно, то, что произойдет дальше, меня тревожило. Увидеть Лаэрта будет тяжело. Но я справлюсь. Улыбнувшись отцу, я оперлась на его руку. Твердую, уверенную, надежную. Папа все еще чувствовал себя виноватым и ответственным за мой неудавшийся брак, поэтому я старалась чаще подчеркивать, что не держу на него зла. Да, обида все еще жила где-то в глубине души, но я не давала ей прорасти и отравить мое существование. Мы поднимались по ступенькам главного присутственного здания в столице, Мраморного дворца. Судебный этаж был пятым. – Какие ж высокие тут лестницы, – ворчал папа. Наконец, мы оказались в широком, сияющем коридоре. Шаги отдавались гулким эхом. Двери судебного зала были открыты, нас ждали. Лаэрт уже был на месте. Он сидел, держа спину прямо и сосредоточенно смотрел на судью, который просматривал бумаги. Рядом с Лаэртом я увидела его отца Эрнана и зачем-то Хьюго. Впрочем, если я права в своих подозрениях, кузен и заставил Лаэрта развестись. Что ж, спасибо ему за это. – Приветствую! – зычно поздоровался отец, и все посмотрели на нас. – Надеюсь, мы не опоздали. Ехали из имения. – Нет, вы даже чуть раньше, – кивнул ему судья, – сейчас подойдут трое свидетелей, необходимых, чтобы заверить документы. Можете пока присесть. – Зелла, Доминик! – к нам подошел лорд-губернатор. – Еще раз прошу вас принять мои извинения. – На вас я не сержусь, лорд, – церемонно кивнул папа, – и наши добрососедские отношения не пострадали. – Очень надеюсь, Доминик. Этот разговор между ними проходил уже даже при мне второй раз. Лорд Телеро бывал у нас в гостях и ему все так же были рады. Только я с ним в беседы не вступала. На мужа я смотреть избегала. А вот Хью Телеро улыбнулась и помахала. Он тоже негодяй, но все же лучше своего кузена. Случайный взгляд все же упал на Лаэрта и сердце заныло. Вот глупая! Забудь его, забудь навсегда! Может быть, когда-то ты еще встретишь свою настоящую любовь. Верного и честного мужчину. Послышались мерные шаги, в зал вошли двое мужчин и одна женщина. Суровые, преисполненные чувством собственного достоинства и важности происходящего. Рядом с судьей встал высокий молодой человек в напудренном парике. Церемониймейстер. – Приветствую вас, метрис и метрано! Мы собрались для церемонии развода супружеской пары Лаэрта и Зеллы Телеро. Прежде, чем начнем, хочу напомнить, что у супругов есть традиционные пять минут для разговора наедине. Желаете ли воспользоваться этой возможностью объяснения? – Нет! – выпалила я, не думая. – Да, прошу вас! – неожиданно сказал Лаэрт. Голос его звучал ровно и четко. Зачем ему это? Он встал и повернулся в мою сторону. Я увидела, как бледны тщательно выбритые щеки мужа, как выделяются его скулы. Но больше всего меня поразила легкая седина на висках. Или это кажется? Нет, наверняка просто игра света. Выглядел он все же на удивление хорошо, на умирающего совершенно не похож. – Решение примет судья Элсен! – сообщил распорядитель. Судья кашлянул и заявил: – По законам королевства Пинартес, если муж желает воспользоваться традицией “пяти минут”, это должно быть одобрено. Вы настаиваете на своей воле, Лаэрт? – Да, настаиваю. Мне непременно нужно поговорить со своей пока еще женой наедине. – Мерзавец! – рявкнул, не удержавшись, отец. Судья ударил металлической палочкой по бронзовому колокольчику, призывая к порядку. – Я прошу вас сохранять приличия, – сказал он, – иначе вы будете удалены из зала. Метрис и метрано Телеро могут пройти в место для переговоров, в конце зала. Вас никто не потревожит во время вашего разговора. Но учтите, двери не запираются. – Благодарю вас, судья Элсен, – почтительно склонил голову Лаэрт. У меня во рту пересохло, а сердце исполняло дикий танец, колотилось так, что в ушах звенело. Отказаться я не могла. В этом случае церемонию могли перенести на другой день, сочтя меня слишком эмоциональной и не готовой к принятию таких серьезных решений, как расторжение брака. Мы прошли через весь огромный зал, Лаэрт открыл передо мной дверь, пропуская вперед в комнату переговоров. Выглядела она уютно. Два мягких кресла, кушетка, обтянутая бархатом, столик с графином и стаканами. Я тут же налила себе воды, отпила с наслаждением. Теперь смогу говорить. И начну первой. – Лаэрт, что за игры? – спросила я, резко оборачиваясь к мужу. Как он осунулся! Но все равно продолжает выглядеть привлекательно. Как ему это удается? За то немногое время, что мы не виделись, Лаэрт Телеро словно повзрослел. – Зелла, я должен тебе что-то сказать. Губы Лаэрта искривились. Пальцы сжались в кулаки. Муж глубоко вдохнул, зажмурившись. Резко выдохнул. Открыл глаза. Из кармана темно-синего камзола вынул пузырек с чернильного цвета жидкостью, зубами вытащил пробку, выплюнул ее и осушил склянку. Постоял так, словно собираясь с силами. Потом шагнул ко мне, пошатываясь, вытянул руку в мою сторону. Между его большим и указательным пальцем мелькнула небольшая голубоватая молния. – Что ты делаешь, Лаэрт? Я отпрянула. Лицо мужа вдруг стало страшным. Глаза широко распахнулись и сделались неживыми, крылья носа раздулись, круги под глазницами проявились яснее. – Зелла! Ты должна… должна бежать отсюда! Он говорил так, словно это давалось ему с огромным усилием. Лаэрт быстро прошел мимо меня, отдернул одну из бархатных штор, драпирующих стену. За ней оказалась неприметная потайная дверца. К моему удивлению, Лаэрт извлек из кармана небольшой ключик, вставил в замочную скважину, и дверь открылась. – Подходит, – сдавленно произнес Лаэрт, – я готовился к этому дню. Я подошла ближе, Лаэрт распахнул дверь и буквально вытолкнул меня из нее. Передо мной оказался какой-то вспомогательный, служебный выход на пожарную лестницу. – Беги и не оглядывайся, Зелла, – прикрикнул на меня муж, – всего несколько дней, и никакой развод тебе не понадобится. Спасайся, пока я могу сдерживать заклятье в себе. – Лаэрт! – в ужасе я смотрела на него, не понимая, что сейчас происходит. – Прости, – сказал он, с силой толкая меня и закрывая дверь перед самым моим носом. 15.5 Передо мной была лестница, ведущая, как утверждал Лаэрт, к спасению. Позади – комната с тайнами. Лаэрт сказал, что сдерживает в себе заклятье. Значит, то зелье, что он выпил, позволило ему выгнать меня, а не выполнить очередной приказ Хьюго. За нарушение воли “хозяина” полагается наказание. Скорее всего, Лаэрту сейчас очень плохо. Могу ли я оставить его? Но если вернусь, то он уже, скорее всего, не сможет себя сдержать, и принесенная им жертва окажется напрасным. Ведь он хотел меня спасти! Я лихорадочно бросилась вниз по ступенькам и пробежала целый пролет, прежде чем меня пронзило ощущение, которое я могла описать лишь двумя словами. Это оно. То самое, о чем говорил старый интриган Ажеборн Ботлер. “Вмешивайся лишь когда поймешь, что не можешь иначе. Не из-за своих понятий о великодушии, уроков прощения и “привычки любить”. А просто потому, что по-другому тебе будет нельзя”. – По-другому нельзя, – решительно сказала я, поворачивая обратно. Прыгая через три ступеньки сразу, едва успевала поддергивать платье, чтобы не упасть. Добежала до дверцы, толкнула ее со всей силы. Не заперто! Лаэрт просто не успел ее закрыть на замок, потому что лежал на полу без сознания. Упав перед ним на колени, я приложила ухо к груди Лаэрта и не услышала биения сердца. Лаэрт не дышал. – Нет! – прошептала я в ужасе, хватая его за руки. Пальцы холодные, сердце не бьется, дыхания не слышно. Он умер, пытаясь спасти меня от неведомой мне опасности? – Нет, пожалуйста, не надо, – из глаз полились слезы, – не умирай! Я ведь так и не успела тебя простить, Лаэрт! А мне это нужно, нужно! Я несла бред, но это не имело значения. – Прощаю тебя, прощаю, слышишь? – в отчаянии кричала я, прислушиваясь к дыханию, которого так и не было. Я приблизилась к его лицу, пытаясь уловить хоть какой-то звук или может быть дуновение от слабого вздоха… Мало на что надеясь, приложила горячие губы к его холодным устам, прислушиваясь к ощущениям. Теплится ли жизнь в Лаэрте Телеро? Его губы вдруг слабо дрогнули. Он жив! Не отдавая себе отчета в том, что делаю, прильнула к нему еще теснее, впервые целуя по своей воле, без страсти, но нежно и с надеждой, вдыхая свое тепло в это холодеющее тело. Я гладила его виски, и правда подернутые серебряными волосками, ласкала его губы своими, пока он глубоко не вдохнул и не открыл глаза. Лишь тогда отстранилась и вытерла слезы с лица. Лаэрт сделал то же самое, разглядывая с недоумением ладонь. – Это мои, – сообщила я. – Зелла, – прошептал Лаэрт, – теперь я знаю, что ты чувствовала. Входная дверь, та, что главная, с треском открылась. На пороге стоял Хьюго Телеро. – Ну что так долго? – спросил он раздраженно, закрывая за собой. – Я с трудом проскользнул сюда незамеченным! Я озадаченно смотрела на него. – Вставай и уходи отсюда, чего ты разлегся? – грубо бросил Хью кузену. Лаэрт осторожно сел, принялся разминать шею. – Зелла, милая, не хочешь подойти ко мне? Лаэрт уже как раз собирается нас покинуть. Хьюго направлялся к нам с гаденькой улыбочкой. Да когда ж он таких манер набраться успел? – А зачем мне к тебе подходить? Я здесь по делу! Хьюго остановился, недоуменно разглядывая меня. Опершись руками об пол, я поднялась. Следом с задачей справился и Лаэрт. – Зелла, ты не поцелуешь меня? Ведь ты жаждешь подарить мне свою страсть! – Хью нес какой-то бред. – Не очень-то прилично такое заявлять женщине в присутствии ее мужа. Нас ведь пока не развели. Лаэрт сказал это с усмешкой. – Что? Да как ты? Ты! Ты! – Хьюго побагровел. – Ты ведь мой раб! Сейчас же прикажи ей мне отдаться и уходи отсюда. Такой наглости я стерпеть не смогла и тут же влепила Хью смачную пощечину. Лаэрт решил от меня не отставать и приложил кузена ребром ладони по хребту. До крайности удивленный Хьюго опустился на колени. Лаэрт, немного пошатываясь, подошел к двери, открыл ее и крикнул в зал суда: – Эй, метрано! Тут человеку плохо, он не в себе! Нам нужна помощь! Почти сразу в помещение прибежали двое охранников. Лаэрт подошел к Хью, что-то неслышно прошептал и щелкнул пальцами у его носа. Я увидела легкий фиолетовый дымок. Опять он за свое! Колдует! Охрана подхватила Хью под руки, а тот принялся голосить: – Так нечестно! Он должен мне подчиняться, во всем! А она, она должна была накинуться, страстно сорвать с нас обоих одежду и обесчеститься об меня! Охранники переглянулись. – Пойдемте, метрано, мы знаем, где вам помогут, – сказал один из них. – Я все продумал, у меня был план! Потом бы нам пришлось пожениться! И я получил бы все, что было у Лаэрта! Хьюго кричал все это, пока его тащили мимо судьи, свидетелей и наших с Лаэртом отцов. – Что ты с ним сейчас такое сделал? – спросила я шепотом мужа. – Наложил временное заклятье, на постоянное бы просто сил не хватило, – хмыкнул Лаэрт, – следующие сорок восемь часов он будет говорить одну лишь правду, причем в самой грубой форме, не сдерживая помыслов. Этого времени хватит, чтобы его уложили подправить здоровье в магический лечебный пансионат. Проще говоря – “скорбный дом”. – Вы все решили? – голос отца вернул меня к событию, ради которого мы собрались. – Да, метрано Милтос, – почтительно ответил Лаэрт. Выглядел он все еще неважно, пошатывался, но у него даже румянец появился. Неужели я сняла с него заклятие? Но как? – Учти, Зелла, если этот индюк… простите, Лаэрт Телеро сумел снова заморочить твою голову, я тут, чтобы не допустить новых ошибок! Папа выглядел грозным. – Уверяю вас, граф, я просто хотел принести Зелле извинения, самые искренние и глубочайшие, пока наши пути не разошлись навсегда, – склонил повинную голову Лаэрт. – Тогда приступаем к процедуре развода, – судья звякнул в колокольчик, – подойдите ко мне, метрис Зелла и метрано Лаэрт. Мы с мужем подошли к столу судьи Элсена. Перед ним уже лежали документы о разводе, где не хватало только наших подписей. Мое сердце сжалось. В той комнатке для переговоров изменилось все и… не поменялось главное. Так быстро огромную проблему, висевшую между нами, не решить. – Наш брак был ошибкой, – ровным голосом произнес Лаэрт, – я отпускаю тебя, Зелла Милтос, с надеждой, что ты не держишь на меня обиды. – И я отпускаю тебя, Лаэрт Телеро, наши судьбы сегодня расходятся. – Вытяните руки! – велел судья, подставив под наши ладони артефакт проверки брачной подлинности. Он выглядел как горстка тлеющих углей, лежащих на бронзовом подносе. Одновременно мы коснулись этих углей и не обожглись. Они были холодными. А когда мы подняли руки, артефакт вообще стал серым. Никаких огоньков. – Мы все получили подтверждение, что этот брак даже не был консумирован, – громко сообщил судья Элсен, – а значит для развода достаточного одного лишь желания супругов. По очереди мы с Лаэртом поставили росчерки пера на документах. Следом Эрнан Телеро и мой отец расторгли свое соглашение о договорном браке между детьми. Это была никому ненужная формальность, поскольку мы с Лаэртом оба были совершеннолетними. – Вы свободны. Желаю вам встретить настоящую судьбу. Такими словами судья Элсен подытожил наш несостоявшийся брак с Лаэртом. Я получила то, чего желала еще до свадьбы. Но почему мне сейчас так плохо? – Прощай, Зелла, будь счастлива! – тихо сказал бывший муж. – Я тебя умоляю, – раздраженно отбрил его мой отец, – зачем эти пафосные прощания? Мы живем по соседству! – Прощай и ты, Лаэрт, – ответила я, чувствуя, как подступают к глазам слезы. А потом дала папе себя увести. Мне сейчас как никогда нужно было путешествие, которое он приготовил. Не оборачиваясь на бывшего мужа, я пошла в новую жизнь без семейства Телеро.