Глава 39 Глафира

Из кабинета гинеколога выхожу счастливая, улыбка до ушей.

– Ну что? Что там?! – Мира нетерпеливо выдергивает у меня листок с чёрно-белыми фото.

Сегодня мы приехали к врачу, который ведёт беременность Мирославы. Она договорилась, что меня посмотрят в частном порядке, без регистрации и постановки на учёт.

Охрана ждёт внизу. Мы всем сказали, что едем в клинику просто за компанию. Даже если Джасиму доложат об этом визите, у него не будет повода для подозрений.

– Беременность нормально развивается. Срок – примерно четырнадцать недель.

– Ого! – восхищается Саня. – Я думала, ты только-только.

– Да, я сама не ожидала. Симптомы не так давно появились.

– Ты похудела очень, живот станет рано заметен, скорее всего. Но под одеждой нетрудно будет скрыть. До поры. Андрей там ничего не говорит, Сань? Когда охрану уже снимут?

– Ничего. Подсунем ему в кабинет радионяню и подслушаем, что наши мужья обсуждают.

Пока нам даже в кафе посидеть запрещено. Не говорю уже о прогулках по городу. Удивительно, что отпускают с Мирой к доктору, такая удача!

Но я всё равно рада, что не одна на Дубайской вилле сижу, а здесь, в компании подруг.

Теперь мне спокойно, и не нужно терзаться неизвестностью – а всё ли в порядке с ребёнком? Это главное.

Дни и недели сменяют друг друга. Малыш растёт, живот заметно увеличивается. Моё интересное положение пока удается держать в тайне ото всех.

О Шейхе стараюсь не думать и не скучать.

Джасим несколько раз прилетал в соседний Белоярск к новому губернатору и, по совместительству, Мириному мужу – Виктору Водзинскому. Я видела их в новостях. Он даже не пытался со мной связаться, я с ним тоже. Вычеркнул меня из своей жизни, что поделать.

Бабуля гостила на прошлой неделе. Ремонт отеля идёт полным ходом, вскоре он будет полностью восстановлен.

За это нужно сказать спасибо Байтману, как я понимаю. И примерно ещё через месяц мне представляется такая возможность.

Когда возвращаемся с Мирославой после очередного приёма у доктора в дом-крепость Миллеров, отец уже ждёт меня. Они с Андреем и Виктором расположились на мягких диванах в гостиной и пьют кофе.

Водзинский, кстати говоря, стал губернатором Белоярского края не без помощи Андрея и Джасима. И его беременная жена, как и я, здесь тоже в своеобразной ссылке.

Не представляю, если честно, зачем Байтману вдруг захотелось увидеться со мной? Зато смогу спросить, в обмен на какие материальные блага он меня отдал Шейху. До сих пор интересно, хоть уже и не актуально.

Мы входим в гостиную. Отец встает с дивана, приближается ко мне и обнимает. Стараюсь не прижиматься особо, а то нащупает ещё живот за складками широкого вязаного свитера, и выдаст меня.

Он выглядит очень хорошо для своего возраста. Высокий, подтянутый, я даже улавливаю сейчас внешнее сходство между нами. Беременность сделала меня ещё сентиментальнее.

– Спасибо, что прилетел, – говорю вежливо. – Просто так или по делам?

– Чтобы забрать тебя домой, дочь.

Растерянно моргаю, пялясь на него. «Дочь». В детстве я мечтала, что появится мой папа, будет меня любить и защищать от хулиганов и читать сказки перед сном. Но мечты так и остались мечтами.

Зато он появился три года назад. И пока что его отеческое участие заключается в одном – упорных попытках с моей помощью породниться сперва с влиятельнейшей семьёй Сташевских, а потом и вовсе – богатейшим родом Дубая. Странно, что он меня не отчитывает за то, что не сохранила свой такой удачный брак. Наверное, просто пока не знает, что мы с Джасимом разошлись.

– Мне в Москву нельзя.

– Можно, – говорит Андрей.

Мы с Мирославой переглядываемся.

Неужели та мифическая опасность, которой нас несколько месяцев пугают, но так и не объяснили, в чем она заключается, наконец исчезла?!

– Это как-то связано с тем, что Шейха аль Катема сняли со всех правительственных должностей? – спрашивает мужа Александра, появляясь с маленьким Матвеем на руках.

Застываю при звуках этого имени.

– Связано, – отвечает Андрей, забирая у неё сына.

Я так разнервничалась вдруг, что кончики пальцев начало покалывать.

Мы рассаживаемся, я морально готовлюсь к важному разговору. Неужели сейчас нам что-то расскажут? А то последние месяцы – словно в вакууме.

– С государственных постов… – повторяю растерянно. – Вы же не про Джасима говорите?

– Про его отца, – Виктор кивает.

– Глаша, этот разговор может быть тебе неприятен… – начинает Андрей.

– Я хочу знать.

– Хорошо. Про Амину, первую жену Джасима, ты ведь знаешь?

– Да.

– Она противилась их браку, всячески компрометировала семью и нарвалась на гнев своего свёкра. А это, как мы знаем, один из самых влиятельных и жестких людей в правительстве Эмирата. Мать Джасима в своё время смогла оттуда вырваться и вывести детей только благодаря вмешательству Британских властей.

Слушаю очень внимательно. Пока ничего нового. Про то, что несчастная выпила отраву, спровоцировав у себя выкидыш, Миллер умолчал.

– Амира, вероятно, рассчитывала на подобную поддержку. Она долго ходила по краю. Будто не понимала, чем это может кончиться. В муже видела заклятого врага и его доводам внимать не желала. Развода в семье Катемов быть не могло, и отец поставил Джасиму страшный ультиматум – либо он усмиряет жену, либо решает вопрос с ней радикально.

– Джасим не смог, и потому решил убить её? – выпаливает Мира.

Водзинский обнимает её и продолжает рассказ за Андрея:

– Он пошёл на риск. Связался с лондонским парнем Амины, к которому она мечтала убежать, и дал добро на её отъезд. Всё организовали в считанные часы. Ромео и Джульетта встретились в бухте и отплыли на маленьком неприметном катере в сторону залива. Чем это кончилось – известно.

– Они погибли?! – не верит Саша. – Какой кошмар.

– Отец узнал об акте неповиновения, и пришёл в ярость. Джасима отстранили от управления фондом, который существует, если уж честно, только благодаря ему. Стали выдавливать ото всюду. Он едва не лишился доступа к своим основным активам…

– Когда это было? – спрашиваю, боясь узнать ответ.

– Началось как раз в те дни, когда он привёз тебя в Дубай, Глаш.

Вспоминаю наш «медовый месяц». Тогда мой муж ещё появлялся на вилле. А через пару недель уехал, оставив меня одну. Я тосковала, злилась на него за то, что не пускает в свою жизнь, не делится со мной и ничего не объясняет. А у него, оказывается, была причина. Против моего Шейха развязали настоящую войну!

Так вот почему меня охраняли люди Андрея Миллера! Очевидно, он не мог доверить нашу безопасность кому-то из своего окружения.

– Я ничего не знала…

– Естественно! – качает головой Андрей. – Кто ж вам такое рассказывает?

Александра посылает мужу высокомерный взгляд:

– Кто-кто? Радио няня…

– Какая няня? – Миллер хмурится.

– Да так. Давайте уже дальше.

– Окей. Джасим не был бы Джасимом, если бы не подготовился к подобному развитию событий. Старшие братья, рождённые от главной жены Шейха аль Катема, его ведь так и не приняли. Между собой до сих пор его зовут – «Британец». И рано или поздно его бы попытались выдворить. Он слишком независим от семьи, слишком богат и слишком своенравен. Скандал с Аминой – первый подвернувшийся повод отлучить его от семьи и отжать фонд.

О Боже. У него такое в жизни происходило, а я ещё и обижалась! Сразу поверила Миллеру, что Амину убили не по приказу моего мужа. Камень с души.

– Судя по тому, что Шейх аль Катем отошёл от дел, на Джасима больше не давят? – спрашивает отец.

– Верно. Они с отцом пришли к кое-какому взаимопониманию. Джасим пользуется большим уважением и поддержкой политической и бизнес-элиты. Не только своей страны, но и Британии, и России. Братья его недооценили.

Испытываю гордость за мужа. И благодарность за то, что заботился и оберегал.

– Вот такая история, девочки. Поучительная, – подводит итог Миллер. – Нужно мужу доверять и не совать любопытный нос, куда не просят.

Кажется, ещё секунда, и Сашка испепелит взглядом Андрея.

– Как жаль, Глаш, что ваш брак этих испытаний не выдержал, – с грустью вздыхает Мирослава, прижимаясь к Виктору.

– Что значит – не выдержал?! – бледнеет отец. – Глафира, объясни!

Сейчас я ему всё объясню! Всё выскажу, что наболело! Только стыдно выяснять отношения при друзьях. Поэтому, веду Байтмана в сад.

– Мы расстались, потому что наш брак изначально был обречён.

– Вы любите друг друга, Глаша, – не верит отец.

– То есть, ты заманил меня на тот самолёт ради того, чтобы я стала счастлива с Шейхом? Не пришло в голову, что если бы я хотела, то улетела бы с ним в Дубай добровольно?

– Некогда было думать. Он приехал, и мы обсудили ситуацию. Твой срочный отъезд и замужество виделось наилучшим вариантом.

– И почему же? Чем он тебе отплатил?

– Тем, что ты жива осталась, бестолковая! – он злится.

– Я, значит, бестолковая? А ты торгуешь собственной дочерью. За Вадима Сташевского чуть не отдал, но появился кандидат лучше, да?

– Послушай, Глаша. Я заслужил твоё недоверие, виноват. Я не дал тебе в детстве того, что должен был. Но когда ты появилась в моей жизни, полюбил искренне. Как любил твою мать.

– Ой всё…

– Не веришь. Уже не важно. Знай вот что. Я был спокоен, пока этот нелюдь, сынок Бисарова, сидел в тюряге. Но как только мне доложили, что за тобой по его указке следят, заподозрил неладное. И оказался прав – этот сучёныш собирался выйти гораздо раньше назначенного срока, благодаря деньгам и связям отца. Я тоже, знаешь ли, не лаптем щи хлебаю. Но против криминальной шайки, интересы которой в правительстве лоббирует старший Бисаров, только самоубийца пойдет. И чтобы оградить тебя, мне нужно было заручиться серьёзной поддержкой. Не Сташевский мне заплатил за тебя, а наоборот. Я ему, согласно договоренностям, доли в бизнесе выделить должен был в день вашей с Вадиком свадьбы. А он – поручиться за твою безопасность. Человек он серьёзный, с ним считаются не только в нашей стране. Сынок у него придурочный, конечно, но зато как мужчина для тебя совершенно безвреден.

– То есть, это ты меня так защищал? Поверить не могу.

Обхватываю себя руками и ёжусь от прохладного вечернего ветра. Отец замечает и обнимает меня за плечи.

– Как мог. Но ты сама справилась лучше – закрутила роман с Шейхом аль Катемом.

– Не было никакого романа!

– Я бы тебя ему не отдал, у них такие жуткие порядки там. Но Джасим – наполовину русский. Ему близка наша культура, у него здесь бизнес и связи. Свой, практически, человек. Приехал ко мне и вытряс всю эту историю с Бисаровым. Поклялся, что любит тебя больше жизни и не даст в обиду. Что разберется с твоим мучителем раз и навсегда. Я ему поверил, Глаша.

Мы подходим к беседке как раз в тот момент, когда начинает накрапывать дождик.

– Он и разобрался, пап. Просто убил его. Вот такие у них там порядки, да.

– Почему сразу убил?

– Не говори мне про несчастный случай только…

– Не буду.

Замираю, навострив уши. Я ошиблась, обвинив Джасима в смерти первой жены. Но в расправе над Бисаровым он, похоже, и вправду виновен.

– Ты знаешь, что с ним случилось на самом деле?

– Знаю. Перед тем, как начать преследовать тебя, он жестоко надругался над несколькими девочками. Этот маньяк развлекался подобным образом не один год, пока не выбрал в жертвы мою дочь. Скажу тебе откровенно – оставлять такую мразь в живых ни в коем случае нельзя, Глафира.

– Я тоже не хотела бы, чтобы он ходил с нормальными людьми по одним улицам. Но не хочу, чтобы ему уподоблялся мой муж и организовывал чьё бы то ни было убийство!

– Родная, он не организовывал его убийство!

– Нет? – боюсь вздохнуть даже.

– Нет. Отец одной из девчонок узнал, где у этих выродков будет пьянка. Не знаю, планировал ли убивать. Но так уж вышло. Может, увидел урода, который измывался над его дочерью, и не выдержал – столкнул его в горячке. И я не осуждаю.

– А почему тогда везде писали, что это несчастный случай?

– Твой муж подключил связи. Пожалел несчастную семью, на долю которой по вине Бисаровых выпало такое несчастье. И имя этого человека так нигде и не всплыло.

Обессиленно опускаюсь на скамью и закрываю лицо руками.

Я во всём ошиблась! И в отце, и в муже! Они меня защищали, а я… Слёзы начинают душить. Не могу их сдержать и реву в голос.

Папа поднимает меня и прижимает к себе. Гладит по голове, как маленькую. А мне от этого ещё хуже! Стыдно, больно от того, что натворила.

– А это что? Живот? Глаша!!! – он начинает торопливо щупать меня. – Ты беременна?!

– Да, пап. И я сама прогнала Джасима… он даже не знает… кто я после этого? – плачу, плачу навзрыд.

– Всё поправимо, маленькая моя. Успокойся. Всё будет хорошо! Обещаю!